Банкетный зал отеля «S» гудел от подготовки к VIP-мероприятию. Среди снующих сотрудников Ён Хва тоже без передышки разбирала лепестки.
Скорее закончить и отдохнуть.
С предрассветного часа, когда она закупала цветы, и до сих пор Ён Хва не отдохнула ни минуты.
Веки тяжелели. Работа, которая давно должна была закончиться, затянулась дольше, чем она рассчитывала.
Голова ныла. Работа с цветами требовала куда больше сил, чем кажется.
Одной сосредоточенности было мало. Поэтому ей всегда приходилось следить за своим состоянием.
Так изматывать себя, как сегодня, было нельзя. Иначе…
«Зарываетесь».
В голове тут же всё смешается.
Ён Хва силой загнала обратно выскочившее воспоминание и снова сосредоточилась на работе.
Корпоративные мероприятия и без того требовали много рук.
Основную форму композиций она собрала заранее, в магазине, но на месте всё приходилось перекладывать под пространство.
Там, где проходили её руки, стол оживал, будто маленькая клумба.
Незаметно очередь дошла до последнего стола. Ён Хва опустила голову и какое-то время смотрела на него.
Похоже, я и правда неважно себя чувствую…
Раз ей снова видятся такие вещи.
Белоснежная скатерть, которая должна была отражать яркий свет, в глазах Ён Хвы выглядела на редкость мутной. Словно её съел густой туман.
Какая тяжесть.
Чувства того, кто сядет на это место, — так, наверное, это можно назвать. Плотно осевший ком был тяжёлым. Такого сильного ощущения не было очень давно.
То-то мне сегодня почему-то захотелось взять этот цветок с собой…
Она достала эустому 1 густого, бархатного фиолетового цвета.
1 Эустома (лизиантус) — садовый цветок с крупными шелковистыми лепестками, похожий на розу.
Сейчас в моде светлые тона, и такой насыщенный цвет в оформлении почти не используют.
«Хозяин. Дайте мне ещё вот эту, одну».
Эустому, взятую у Чон Хо, Ён Хва воткнула в самую середину центральной композиции. Насыщенный фиолетовый разом поглотил все спокойные цвета вокруг.
И хозяин этого места, наверное, такой же.
Ён Хва пожелала, чтобы этот цветок хоть ненадолго стал ему утешением.
— Вы всё закончили?
— Да, осталось только доделать в холле.
— Похоже, мероприятие немного сдвинут пораньше, так что прошу закончить побыстрее.
Ён Хва перешла в холл и разобрала оставшиеся украшения. Место было не на виду, но она отделала всё тщательно.
— Готово.
На лице мгновенно появилась довольная улыбка.
Вот почему она не могла бросить эту работу. Своими руками создавать то, что всем нравится. Пока она работала, не существовало ни обид, ни тревог.
Ён Хва в последний раз поправила стебель и поднялась. Но ноги вдруг подкосились, и она поспешно опустилась на ближайшую скамью.
От мысли, что всё позади, напряжение отпустило.
Вместо того чтобы встать, Ён Хва так и осталась сидеть, отсутствующе глядя в окно.
Тёмное небо за панорамным стеклом возвещало конец бесконечно длинного дня.
Какой же длинный день.
С прошлой ночи, когда она встретила того мужчину, и до сих пор.
Не прошло и суток, а казалось, что это далёкое прошлое или давний сон.
Если бы не ноющее тело и не голос мужчины, который сам собой включался, стоило чуть расслабиться, она, может быть, и правда в это поверила бы.
«Вот и исполняйте свою роль. И не рассуждайте о чужой жизни».
Он был словно человек, которого грубо замазали чёрным восковым мелком.
Густая, чёрная энергия была зловещей, будто вот-вот проглотит и того, кто рядом. Настолько, что просто находиться с ним в одном помещении было тяжело.
Но, когда её и правда проглотили целиком, изнутри этой черноты вдруг стало хорошо видно.
Самое тихое — как глаз бури.
«Таких вкусов у меня нет, так что хватит разыгрывать, будто это в первый раз».
Он бросал холодные слова, но каждый раз, когда Ён Хве становилось тяжело, ждал.
«Говорю же, от этого не встаёт».
Он грубо напирал, но, стоило слезам собраться в уголках глаз, мягко их вытирал.
Странный человек…
Ён Хва вообще плохо сходилась с людьми. Так было с очень давних пор.
Прикосновения к другим сводились разве что к случайному касанию рук, когда она принимала вещь.
Для неё жар Чжу Вона был слишком сильным. Яростный зной сжёг даже тьму, которая обычно точила Ён Хву.
Она не могла ничего, кроме как принимать наслаждение. Ей казалось, что она хоть ненадолго освободилась от кандалов, из которых не выходила ни на миг.
Надо быть осторожнее.
Ведь от него теряешь даже рассудок.
Ён Хве, которая всегда только терпела и сносила, это впервые испытанное ощущение было совсем чужим.
«Придите в себя».
Мужчина в её голове теперь даже заговаривал с ней.
Это был предел. Она держалась и держалась, но с тяжелеющими веками справиться не смогла.
Лицо мужчины стало отчётливым — и Ён Хва рухнула на месте.
* * *
— Господин директор?
— …
— Господин директор Ча Чжу Вон?
Секретарь Чхве обратился к внезапно остановившемуся Чжу Вону:
— Что-то случилось?
— Нет.
Ему показалось, что кто-то его звал.
Показалось?
Чжу Вон отвёл взгляд, устремлённый куда-то в сторону, и снова двинулся вперёд.
Стоило ему появиться в зале, как люди, будто только этого и ждали, облепили его.
— Ох, вот уж не думал встретить здесь наследного принца «Сонвона».
— У «Сонвона» в этот раз хорошие показатели по ESG.
— Верно. Поделитесь и с нашей компанией секретом.
Это случалось не впервые, но сегодня почему-то особенно раздражало. Было чувство, будто эти люди задержали его и он что-то упустил.
Чжу Вон, как всегда, спрятал мысли за непроницаемым лицом.
— Ничего особенного.
— Цифры, что крутятся в этом деле, астрономические. Как же это ничего особенного?
Именно поэтому Чжу Вон так резко отозвался на дежурную любезность.
— Даже такие астрономические цифры не сдвигают с места тех, кто тяжёл на подъём. Как мне после этого считать, что дело особенное?
В компании по-прежнему было много тех, кто шёл за До Су Чжон.
Точнее, все, кто был против Ча Чжу Вона, незаконнорождённого, — особенно старики, давно занимавшие свои места в группе «Сонвон», — поголовно примкнули к До Су Чжон.
Собственное положение, выстроенное за годы, они ценили куда выше, чем эту половинную кровь.
— Кх-кхм.
На откровенное высказывание Чжу Вона со всех сторон принялись покашливать.
Но Чжу Вон добавил ещё.
— Говорят, кровь гуще воды. Видно, половинная кровь — уже и не кровь.
— Н-но в управлении компанией нельзя пренебрегать опытом.
— Если считать опытом и то, как спускают сотни миллиардов, то опыт, конечно, есть. Не потому ли вы, господа, до сих пор не можете уйти?
Даже на такой резкий выпад эти скользкие люди лишь неловко посмеялись.
— Х-ха-ха, мы же не в монастырь уходим, о каком уходе речь.
— Да. Тогда и оставайтесь там дальше.
— Директор Ча, я не то имел в виду…
— Мероприятие вот-вот начнётся. До встречи.
Чжу Вон и не пытался скрыть раздражение.
Совсем сдурели.
Он еле сдержал рвущуюся брань.
Обычно он не реагировал на мелкие уколы. Да и не был настолько свободен, чтобы тратить силы на бесполезную пикировку.
Но сейчас у него не осталось терпения на тех, кто, как летучая мышь, мечется между ним и До Су Чжон.
А когда Чжу Вон дошёл до своего места, исчезли и остатки терпения.
— А это ещё что?
Глядя на стоящий на столе цветок, Чжу Вон резко провёл рукой по волосам.
Он раздражённо обвёл взглядом зал, но стол с этой фиолетовой эустомой был только у Чжу Вона.
— Позвольте выразить благодарность почётным гостям, которые почтили нас своим присутствием…
Ведущий объявил начало мероприятия, но до слуха Чжу Вона это совсем не доходило.
Его взгляд ни на миг не отрывался от цветка на столе.
— Секретарь Чхве. Выясни, кто делал здесь цветочное оформление.
— Цветы?
Просьба была совсем не в его духе, и секретарь Чхве удивился.
Чжу Вон, будто речь шла о серьёзной проблеме, постучал кончиками пальцев по пышным лепесткам.
— Да, вот этот проклятый цветок — выясни, кто его сюда воткнул.
— Хорошо.
«Почему именно фиолетовый?»
Это было такое давнее время, что он и сам о нём забыл.
«А что, некрасиво?»
«Обычно ведь любят розовый».
«Потому что похож на моего сына».
«Как цветок может быть похож на человека. Не показывай, что стареешь».
Голос, включившийся сам собой, не останавливался. Насильно вызванное воспоминание было не из приятных.
Ведь вместе с ним вернулись и воспоминания о тогдашних обстоятельствах, и тогдашние чувства.
— Почему он только здесь?
Цветов не хватило? Или распорядитель отдельно предупредил, что место важное и надо постараться?
Но необычный цветок, воткнутый только на его место, не давал покоя. И всё же это ещё можно было списать на совпадение.
Пусть настроение и собачье.
Он выпил бокал шампанского, но настроение ничуть не улучшилось.
Бестолковый напиток, от которого только сладко, а хмель не берёт, лишь добавил раздражения.
Чжу Вон тут же поднялся и вышел из зала.
Изначально он собирался остаться до конца, но на большее терпения не хватило.
На людях он уже показался — и хватит. А если кто недоволен, что он исчез в середине, — что с того.
Чжу Вон стоял в холле и уже собирался вызвать секретаря Чхве.
И тут заметил его в кольце людей, столпившихся так, будто там что-то показывали.
— А это что за представление?
К счастью, секретарь Чхве сразу заметил взгляд Чжу Вона. Слегка кивнув, он быстро подошёл и доложил. Сказал, что кто-то упал.
— И почему там стоит секретарь Чхве, а не врач скорой?
— Решил, что надо убедиться в её состоянии, и ждал.
— Я и спрашиваю: почему ты?
В одном углу холла всё ещё было неспокойно. Упавшего, видимо, так и не привели в чувство — его выносили к машине скорой. Медики пересекали холл.
— Дело в том…
Да что сегодня такое. На слова, что вот-вот обернутся оправданием, Чжу Вон повернул затёкшую шею.
И тут он невзначай увидел лицо лежащего на носилках, и взгляд его холодно застыл.
Прозвучавший следом голос секретаря Чхве врезался Чжу Вону в память.
— Потому что это та, кого вы искали.
Лицо без единой кровинки, побелевшее, и знакомые черты.
Та самая женщина, что всю ночь плакала под ним и исчезла, как предрассветный ветер.
