В сарангчхэ 1 родового ханока, где черепичные крыши лежали слоями, До Су Чжон сидела одна.
1 Ханок — традиционный корейский дом; сарангчхэ — его отдельная часть, где хозяин принимал гостей и вёл дела.
На первый взгляд казалось, что она неспешно пьёт дома чай, но стол был завален материалами по крупным проектам группы «Сонвон».
Наверху лежали материалы по так называемому проекту «Грин-Сити» — программе углеродно-нейтральной реновации города, которую вёл Ча Чжу Вон.
— Наш сынок стоит на пороге главного мгновения своей жизни.
Проект предполагал перестроить весь город в образцовый углеродно-нейтральный округ, а потом продавать эту модель за рубеж.
При этом городскую инфраструктуру, энергетику и IT-системы целиком берут на себя дочерние компании «Сонвона».
Статус экологического проекта помогал привлекать и государство, и пенсионный фонд, и зарубежный капитал.
А «Сонвон» сможет создать себе модный образ экологичной компании.
Внутренняя выручка, стоимость бренда, экспорт, глобализация. Одним выстрелом убивали десятки зайцев.
— Очень умно.
До Су Чжон признавала то, что стоило признать.
Если это дело благополучно завершится, старики уже не смогут цепляться за Чжу Вона под предлогом нехватки опыта.
Холодно опустившийся взгляд До Су Чжон обратился к фотографии, отодвинутой на край стола.
Женщина на фотографии выбирала цветы; на лице у неё не было косметики.
Управляющий Ан спрятал её так основательно, что даже на то, чтобы добраться до этого, ушло время.
Да и то удалось лишь потому, что До Су Чжон сопоставила внезапную поездку Чжу Вона в больницу, небольшой переполох на мероприятии в отеле и вызов скорой — и еле-еле свела всё в одну точку.
— Ын Ён Хва.
До Су Чжон взяла лист с её данными.
Родилась в маленькой деревне. Выросла у бабушки по матери. О местонахождении родителей ничего не известно.
После смерти бабушки без сожалений уехала в Сеул, со старших классов перебивалась разными подработками.
Затем училась цветочному делу у Хе Сон, хозяйки магазина, которым сейчас управляет; после смерти Хе Сон магазин втянут в судебную тяжбу.
— Отец, где же вы такую отыскали?
Смазливое лицо и отчаянное положение. Заткнуть рот такой — проще некуда.
Ни родни, которая станет назойливо возмущаться, ни связей, за которые можно уцепиться.
Но и особенной настолько, чтобы приставлять её к ненаглядному Ча Чжу Вону, она не выглядела.
И всё же эту женщину выбрал председатель Ча.
Раз в такой важный момент он силой втиснул её, не побоявшись даже открытого сопротивления Чжу Вона, — причина наверняка есть.
Су Чжон тут же позвонила секретарю.
— Прошлое этой женщины — изучи до последней мелочи. Наверняка есть что-то ещё.
— Хорошо.
Су Чжон постучала пальцем по краю фотографии, обкатывая мысль.
— И раздай её фотографию шаманкам.
Короткий разговор кончился, и в сарангчхэ снова стало тихо.
Как знать.
Телесная привязанность между мужчиной и женщиной — вещь жестокая. Особенно для мужчин.
Как у её покойного мужа, который увлёкся самой обыкновенной женщиной и завёл на стороне сына.
Разумеется, если под этим предлогом женщина прилипнет к Ча Чжу Вону, это только приветствуется. А если и Ча Чжу Вон подыграет — лучше и быть не может.
Хотя наша Син Со А очень, очень огорчится.
Син Со А была невестой, которую председатель Ча самолично наметил, чтобы сгладить последствия незаконного рождения Чжу Вона.
Если помолвка сорвётся, и Чжу Вону не миновать гнева председателя Ча.
До Су Чжон готова была подстроить сцену для этой любовной драмы сколько угодно раз.
* * *
Вечер, сумерки уже легли. В кабинете Чжу Вона было по-прежнему светло, как днём, и по-прежнему шумно от работы.
— Как там проект, идёт?
Председатель Ча в такое время нарочно спрашивал очевидное. В голосе Чжу Вона отчётливо слышалась досада.
— Вы что, домашнее задание проверяете? Спросите управляющего Ана.
— Всего пара слов, а ты и этого не можешь — заставляешь меня узнавать от управляющего Ана?
Ему бы уже и климакс давно пережить. И что это с ним опять?
Чжу Вон потёр усталые глаза и сказал:
— Говорите только по делу.
— Я звоню родному внуку — мне что, нужен повод?
— Да. Потому что этот внук занят по горло.
— Ах ты, невоспитанный щенок!
Окрик был такой мощный, что не верилось, будто кричит старик.
Вот и слабеет, раз тратит силы на всякую ерунду.
— А что поделать? Чтобы получить свою долю, приходится крутиться до усрачки. Из-за этого нет времени даже позвонить вам.
— …
Председатель Ча всякий раз замолкал именно тогда, когда положение складывалось не в его пользу.
Пусть перед деньгами родство ничего не значит и дела в чэболь-семьях запутанные — но даже с этой поправкой холодность председателя Ча была фактом.
Достижений у Чжу Вона было более чем достаточно.
Успехов, которых он добился для «Сонвона» благодаря верному выбору, сосредоточенности и смелым решениям, было не сосчитать.
И всё же председатель до сих пор откладывал решение о наследнике.
Каждый раз от этого Чжу Вона трясло.
— Господин председатель Ча.
— Мне что, и от родного внука слушать «господин председатель»?
— А будь я настоящим внуком, вы бы так поступали?
— …
Именно потому, что кровь у него была половинчатая, потому что у него было это проклятое сачжу, председатель Ча и оставил его висеть на краю обрыва.
Ради него? Это лишь красивая обёртка.
В конце концов он просто боится, как бы ебучая судьба внука не угробила и «Сонвон».
— Ну так… самочувствие в последнее время не изменилось?
От несвоевременного вопроса Чжу Вон открыл прикрытые глаза.
Обычно после таких слов он давно бы бросил трубку. То, что стерпел, было неожиданно.
Значит, ему было настолько любопытно.
— Самочувствие?
Чжу Вон нарочно переспросил, будто не понимает, чтобы прощупать председателя Ча.
— Кхм. Да. Хорошо ли спишь, не устаёшь ли — вот такое.
Теперь деда занимало не его здоровье. Ему был интересен эффект хапбана.
Чжу Вон как бы невзначай обронил:
— Головная боль вроде бы немного отпустила.
— Правда?
— А может, и нет.
— Так да или нет!
— Я и так работаю без сна. Разве тут станет лучше?
Председатель Ча, кажется, ненадолго о чём-то задумался.
Это было неожиданно. Председатель Ча, не желая иметь дела с невыносимым Чжу Воном, всегда получал отчёты через управляющего Ана.
И на следующий день после хапбана управляющий Ан проверил всё лично. Наверняка это дошло до ушей председателя Ча.
— Ты только доведи этот хапбан до конца. Тогда я тебя поддержу по-настоящему.
— …
— Держись.
Держа в руке телефон с оборвавшимся звонком, Чжу Вон на миг захотел спросить, всерьёз ли это.
В капризы старика он изначально не верил, но чтобы тот вот так прямо сказал, что поддержит его, — такого ещё не бывало.
Что же на этот раз изменилось?
Погрузившийся в размышления Чжу Вон поднял голову на стук секретаря Чхве. Пока он решил сосредоточиться на текущих делах.
— Это список участников семинара по проекту «Грин-Сити».
Чжу Вон листал отчёт и спросил:
— А европейцы?
— В последний момент сообщили, что приедут, но настроены, кажется, не слишком благожелательно.
— Ещё бы.
Будь они благожелательны с самого начала, они не тянули бы с ответом так долго.
— Сказали прямо. Что едут лично убедиться, насколько всё плохо.
— На редкость поганое место они выбрали для своего усердия.
— И всё же, раз они приедут, может, стоит надеяться?
— А может, едут мешать. Положение у них такое, что нашептать могут.
Чёрные умыслы дельцов — дело не новое.
Набивают ли они цену или в самом деле держат зло — не узнаешь, пока не вскроешь.
— Почему они против? Им ведь тоже большая выгода.
Углеродная нейтральность, к которой стремились в проекте «Грин-Сити», как раз соответствовала идее, которую Европа продвигала активнее всех.
Вдобавок группа «Сонвон» предлагала и модель заработка. Их должны были встречать наперебой, а они упирались — причины было не понять.
— Что бы там ни было, нам надо только добиться подписи.
До Су Чжон уже открыто показала острые зубы. Если проект развалится, они набросятся, как гиены.
А может, к провалу проекта приплетут его ебучее сачжу.
Ведь если повторять несусветную чушь много раз, кто-нибудь непременно поверит.
— Принеси все материалы по европейскому закупщику. Вплоть до личной жизни.
В конце концов бизнес тоже делают люди. Если цифры человека не убеждают, надо найти то, что на него подействует.
— Надо пробовать всё.
Обычно секретарь Чхве уходил сразу, но сейчас почему-то замялся.
— Э-это… господин директор.
Он знал, что его начальник терпеть не может, когда тянут время, и всё же медлил — значит, тема была явно не из приятных.
— Говори.
