Семинар шёл по намеченному порядку без сбоев. Маргарет по ходу дела больше не портила настроение.
И то хорошо. Скажи она хоть слово ещё, взорвавшийся Чжу Вон устроил бы скандал: чем, собственно, она недовольна.
Все поглядывали на внезапно притихшую Маргарет, но её плотно сжатые губы так и не размыкались.
Как раз тогда секретарь Чхве принёс цветочные коробки.
— Небольшой подарок, который «Сонвон» приготовил для вас.
— Ого, подарок? Можно взять первым?
— У каждой свой хозяин. В них заложен свой смысл.
Секретарь Чхве сверялся с именами на коробках и вручал их одному человеку за другим.
Тут и там раздавались тихие возгласы. Подарок понравился им больше, чем можно было ожидать.
Они сравнивали коробки друг друга, искали значения цветов, пытались угадать смысл.
В обычное время Чжу Вон, наверное, тоже почувствовал бы удовлетворение.
Но сейчас всё было иначе. Он лишь молча скользил холодным взглядом от одного лица к другому.
Последней была очередь Маргарет.
Маргарет же открыла коробку — и лицо у неё сделалось предельно серьёзным.
В итоге.
Чего я вообще ждал, следя за реакцией Маргарет?
Неужели надеялся, что от каких-то цветов что-то изменится?
Ча Чжу Вон, ты и сам спятил точно так же.
Он ничем не отличался от тех, кто вызывал у него отвращение. Отвращение к себе поднималось от самых пят и грубо прошло по всему телу.
Тут он встретился глазами с Маргарет. Не отводя взгляда, она спокойно подошла.
С лицом, на котором не было ни тени улыбки, Маргарет спросила:
— Поговорим?
Они вышли на террасу.
Позвала отдельно, а сама Маргарет просто молча стояла.
— У вас ко мне дело?
Не выдержав, Чжу Вон заговорил первым, но Маргарет не отвечала.
Чего она добивается? Чжу Вон уже собирался съязвить, и тут:
— Лично я от этого семинара ничего не ждала.
Ничего особенно нового в этом не было.
— Точнее сказать, содержание превзошло ожидания, но моё мнение не изменилось.
Секретарь Чхве говорил, что у неё и у него похожая манера речи.
Если бы она не была настроена на разговор, то и не позвала бы его отдельно.
Чжу Вон решил спросить напрямик.
— Чем же вы так недовольны?
— Я с самого начала сказала. Что не верю вам.
Маргарет слегка оперлась локтем о перила и посмотрела куда-то вдаль.
— Экологичность, ESG. Прекрасные слова. Куда ни приставь — звучит солидно, да ещё и деньги приносит; компания такое не упустит.
— …
— Но, по-моему, если уж выносить название «экологичный» на все знамёна, надо проявить хотя бы минимум добросовестности.
Голос был спокойным, но каждое слово входило отчётливо.
— Нельзя доводить людей до смерти и делать вид, что не знаешь. В такую компанию я не хочу вкладывать ни гроша.
В голове Чжу Вона встал на место недостающий кусок головоломки.
Если в деловом разговоре отказываются от явной выгоды, которую протягивают, — значит, есть причина помимо денег.
— В «Сонвон Констракшн» ведь была авария? И погиб рабочий.
Причина возражений Маргарет была именно в этом. Авария на торговом комплексе дошла и до её ушей.
— Вы хотите, чтобы компания была безупречной?
Чжу Вон коротко переспросил. В голосе сама собой проступила язвительность.
Безопасность безопасностью, но объект вообще без происшествий на деле невозможен.
— Я не такой уж негибкий человек.
— А выглядите именно так.
От такой чрезмерной откровенности Маргарет метнула на него взгляд, но Чжу Вон только пожал плечами.
Маргарет тихо вздохнула и продолжила:
— Ни стихийные бедствия, ни человеческие ошибки нельзя свести к нулю. Но смерть людей не должна становиться просто цифрой.
— Такого не было.
Он не считал, что все происшествия в группе «Сонвон» — вина его проклятого сачжу.
Но он ни разу не сбежал, переложив ответственность на другого.
— Да, похоже на то. Я ошиблась.
— ?..
— Дело в том, что я видела того пикетчика. И вашего секретаря, который к нему пошёл.
Его можно было выставить силами охраны. Так было бы куда проще.
И всё же Чжу Вон посреди этого важного семинара нарочно отправил к нему занятого секретаря.
И не стал делать вид, что готов выслушать, чтобы потом за спиной тихо заткнуть ему рот.
Маргарет поняла: Ча Чжу Вон, по крайней мере, не из тех, кто отделывается красивыми словами.
— И ещё вот это.
Маргарет осторожно открыла свою цветочную коробку. Внутри было полно белых цветов.
— Гвоздики?.. — узнав цветы, невольно пробормотал Чжу Вон.
— Верно, белые гвоздики.
Маргарет вынула одну гвоздику и положила на перила.
Похоже, в этом был личный смысл: лицо её потемнело ещё сильнее.
— Мы кладём этот цветок, когда поминаем умерших.
— …
— Мой отец погиб при аварии на стройке.
— Соболезную…
Чжу Вон не сумел скрыть, что удивлён.
Он не думал, что услышит личную историю Маргарет вот так, но эта одна фраза объяснила очень многое.
— Поэтому вы и были против? Потому что «Сонвон» не справился с последствиями аварии на стройке?
— …
Маргарет осторожно подбирала слова, но затянувшееся молчание уже было достаточным ответом.
Она опустила взгляд на цветы в коробке.
— Я верю в Бога.
Увидев белые гвоздики, Маргарет почувствовала, как защемило внутри.
Будто кто-то погладил рану, которую она прятала очень долго: в груди отпустило, дышать стало легче.
— Мне послышалось, будто это значит: отпусти наконец свою боль и дай им честный шанс.
— …
Чжу Вон никак не мог знать её обстоятельств. И пусть то, что из множества цветов именно ей подарили гвоздики, было случайностью, — неважно.
— Я верю, что этот цветок — ваша искренность.
Договорив, Маргарет выглядела так, будто ей полегчало, но застывшее лицо Чжу Вона не разгладилось.
* * *
Ён Хва с рассвета бегала без передышки и провела день без единой свободной минуты. Она разобрала все свои вещи и закончила сегодняшнюю работу.
Наконец расслабившись, она перевела дух в углу зала.
— Готово.
Путь, который она прошла с полной отдачей, наконец завершился.
Как она и предполагала, общее течение в зале было неплохим.
Если так пойдёт, Чжу Вон, наверное, получит желаемый результат.
— Всё сложилось.
Губами она бормотала именно это, а где-то внутри было странно горько.
«Вы, наверное, решили: сбудется, как вы сказали, — и я вцеплюсь в вас с выпученными глазами. Вы сильно просчитались».
— Всё же сложилось…
«Лучше бы вы просто подставили тело. Тогда я хотя бы сделал вид, что купился».
Слова, отточенные, как лезвие, застряли в ушах и не отпускали.
Когда Ён Хва невзначай что-то говорила, реакция людей была всегда одинаковой.
Сперва тыкали пальцем: бред, сумасшедшая. А когда сказанное сбывалось, отношение резко менялось.
Правда, менялось оно так, что в неё всё равно тыкали пальцем — «не ты ли это подстроила», — так что проблема оставалась прежней.
Ын Ён Хва, с которой и начинались все эти беды.
Не впервые такое слышу.
Почему же в этот раз особенно больно?
Ведь сама говорила: хорошо, что он ей не верит и потому не поддаётся ни одному её слову.
Раз так больно, значит, это было неправдой.
Может, я всё-таки хотела, чтобы он немного поверил?
Ён Хва крепко закусила губу.
Это оттого, что мы часто виделись.
Всего несколько встреч и сообщений — вот и всё, но для Ён Хвы, у которой из собеседников был только поставщик Чон Хо, даже это значило много.
Разумеется, теперь и этому конец.
— Всё кончилось, и хорошо.
Пусть он понимает её как угодно; она вернётся к прежней жизни и просто проведёт назначенные хапбаны.
Ён Хва разобрала оставшиеся вещи и поднялась. Она решила стряхнуть все сожаления.
И тут дорогу ей вдруг преградила большая тень.
— Куда собрались?
