1 - 43
Тело Ён Хвы было в магазине, но мысли её так и не выбрались из дома. Весь день она думала о Чжу Воне.
Ушёл ли он уже на работу, поел ли как следует? В конце концов около обеда она ему позвонила.
«Попозже будет благотворительный сбор. Наверное, там и поем».
И на этот раз тревога оказалась напрасной.
Да и вообще — безработный парень. Роль, которая ему совсем не шла.
«Значит, скоро выходить».
«Как только секретарь Чхве привезёт одежду. Моя всё ещё мокрая».
«Вы что-то пролили?»
«Да, и очень много».
По его вкрадчивому шёпоту Ён Хва сразу поняла, о чём речь. Ведь вчера она сидела на нём сверху.
Ей стало немного обидно, что всякий раз достаётся только ей.
«Но ведь это не только из-за меня».
«А, то есть я тоже кончил?»
На этом слабое сопротивление кончилось. Ён Хва бросила попытки отвечать и повесила трубку.
Разговор закончился давно, а Ён Хва всё не могла отделаться от мыслей о Чжу Воне.
Дом она могла представить и с закрытыми глазами, но всё равно воображала, как он там сейчас выглядит.
Он ведь не заходил в маленькую комнату? Я торопилась одеваться и толком не убрала.
Может, надо было хоть фруктов нарезать перед уходом. Он ведь проголодается.
Она всё время о нём думала, а написать так и не решилась.
Почему — она не понимала. То ли потому, что он наверняка отпустит колкую шутку, то ли потому, что не хотела его беспокоить.
А потом, торопливо вернувшись домой и увидев, что дом пуст, она смутно поняла.
Потому что не хотела почувствовать эту пустоту, будто в груди пробили дыру.
Потому что боялась, что, если напишет, это будет похоже на понукание; потому что хотела, чтобы он спокойно побыл там до вечера.
Ён Хва села на диван, где Чжу Вон в последний раз с ней попрощался. Она провела рукой по обивке и почувствовала его тепло. Точнее, скорее его силу.
Благодаря этому, стоило закрыть глаза, казалось, что Чжу Вон всё ещё в этой комнате.
Будто он занял место у неё в душе.
Всё, что было у неё с Чжу Воном, было для Ён Хвы впервые. И пустяковые разговоры дома, и горячее тепло тела — такого тепла в её жизни не бывало.
Поэтому ей было страшно.
Ведь так хорошо. Так хорошо от одного воспоминания о пустяках, которыми они обменивались.
Как больно будет, когда он уйдёт, она даже представить не могла. Эта боль уж точно не пойдёт ни в какое сравнение с той, что она испытывала, мучаясь горячкой в детстве.
Ён Хва тихо пробормотала:
— Скучаю…
Может, поворачивать назад уже поздно.
Ён Хва долго сидела на том месте, откуда он ушёл.
* * *
В святилище было чересчур тихо. По стенам плотно висели таблички духов и иконы шаманских божеств, а под ними в безупречном порядке лежали веера, колокольчики и незнакомые священные предметы.
Шаман-паксу сидел перед столиком и водил кистью по бумаге ханджи.
Кисть, пропитанная красной тушью, медленно двигалась, и шрамы на его предплечье под закатанным рукавом подрагивали.
Почувствовав за спиной чьё-то присутствие, паксу заговорил первым, не оборачиваясь:
— Билеты взяла?
— Да, еле-еле.
Из-за спины показалась Хи Джу. Она жаловалась с крайне недовольным видом:
— Спектакль в каком-то крошечном театрике, а билеты почему так трудно достать?
— Значит, слухи пошли.
— Похоже на то. И в отзывах упоминают. А слухи все правдивые?
Это был спектакль в старом маленьком театре.
И пьеса, и игра были неплохими, но внимание он привлёк по другой причине.
Из-за всевозможных страшных историй вокруг самого театра.
Будто актёр, не получивший главную роль, перебил всю труппу; будто когда-то во время ремонта в театре обрушилась сцена и погибло много людей.
Все истории были одна другой зловещее.
Слухи стремительно разошлись после одного отзыва, где кто-то писал, что видел призрака, а вместе с ними и спектакль получил много внимания. Свидетельства появлялись без остановки.
— Ловко же ты глупости говоришь. Разве это важно? Важно, что там завелись лютые твари.
От холодного окрика Хи Джу замолчала.
И то верно. Не стал бы он посылать за билетом, если бы это было неправдой.
К тому же в это дело вложилась не только Хи Джу, но и паксу Чон.
— Ничего, что места в задних рядах?
— Где угодно сойдёт, они сами её найдут.
Он молча водил кистью.
С каждым её движением на бумаге проступал затейливый узор.
— Их спектакль вдруг оказался в центре внимания — они, поди, обрадовались. Стянут туда всех, кто есть и кого нет, и устроят представление.
— То есть надо только привести её туда?
— …
Опять игнорирует. Хи Джу украдкой поворчала.
Она жила здесь уже несколько лет. И всё равно никак к нему не привязалась.
Он то и дело ни во что не ставил людей и говорил только то, что хотел сам.
Но на этот раз Хи Джу не отступила.
— Все вещи, что вы велели, я ей отдала. И по всем местам, что вы назвали, её протаскала. И ничего ведь не изменилось.
Ей казалось, что она мучилась впустую.
— Ты думаешь, квимун 1 можно открывать и закрывать, как дверную створку? Сколько ни прячь, врождённого не денешь.
1 Квимун — «врата духов»: по поверью, проход, через который к человеку приходят духи.
Похоже, это старательно прятали и нэримгутом 2, и всеми прочими способами, но куда там.
2 Нэримгут — обряд посвящения, после которого человек становится шаманом.
— Щель я понемногу раздвинул, дальше пойдёт быстро. К этому времени перемены уже должны быть.
Он протянул Хи Джу бумагу, на которой всё это время старательно выводил знаки.
— Забирай.
— Оберег?
— Раз хотим, чтобы этот раз стал последним, надо делать как следует.
— Дали бы оберег с самого начала, зачем было так возиться?
— Ц-ц. Гляжу, способности у тебя всё-таки есть. Почему же ты всякий раз несёшь такие глупости?
Хи Джу, пусть и слабо, но унаследовала кое-что от бабки, которая была шаманкой.
Однажды паксу спросил, не хочет ли она заняться этим всерьёз, но Хи Джу передёрнуло.
Как только деньги окажутся в руках, ноги моей тут не будет.
— Я же не шаманка, откуда мне знать?
Он с жалостью покачал головой и пояснил:
— Эта девчонка — прирождённый момгырыт 3. Как, по-твоему, такое тело продержалось до сих пор? Значит, кто-то немало над ним потрудился.
3 Момгырыт — «тело-сосуд»: человек, чьё тело от рождения способно принять духа.
— …
— А если вот так, с ходу, устроить нэримгут — что в неё войдёт? Тронешь кое-как — и все окажутся в опасности.
Потому он и выбрал хлопотный способ. Раздвигать щель, чтобы туда просачивалось дурное.
— А разве не хватило бы этого самого нэримгута?
— Если бы хватило, я бы с самого начала устроил кут! Нечисть слетелась бы мигом. И нэримгут был бы не нужен.
Общая цель паксу Чона и Хи Джу состояла в том, чтобы к телу Ын Ён Хвы пристал дух.
Божество, дух предков или злой дух — им обоим было всё равно.
— Ц-ц, недаром говорят: невежество смело. Помрёт она во время нэримгута — кто заплатит за мёртвое тело?!
От громкого окрика Хи Джу на мгновение сжалась.
Похоже, паксу Чон выбрал хлопотный и муторный путь, чтобы избежать риска. Хи Джу через силу собралась.
Ну да. До сих пор ведь выдержала. Что теперь-то мне не под силу?
— Это правда в последний раз?
— Сходишь — узнаешь.
Точно она не поняла, но раз так — значит, так.
В его умении Хи Джу не сомневалась. Точнее, она доверяла его одержимости деньгами.
— Хорошо. Не забудьте потом выделить мне долю.
— Молодая, а жадности хоть отбавляй.
— А кто, интересно, принёс наживку?
Хи Джу развернулась и вышла из комнаты.
— Этот запах благовоний вообще не выветривается.
Хи Джу раздражённо побрызгала на себя дезодорантом.
Ей всё осточертело. Она не хотела больше даже смотреть в эту сторону — и в итоге снова оказалась здесь.
Все деньги были спущены, а идти Хи Джу, которая после совершеннолетия ни разу толком не работала, было особо некуда.
Здесь ей не нравилось одно, там — другое.
И этот дом шамана нравился ей не больше прочего.
— И всё-таки как повезло.
Оттого, что она нашла Ын Ён Хву.
— Кто бы знал, что ты там как сыр в масле катаешься.
Нашла она её и правда случайно. Паксу цокал языком, глядя в статью.
«Как ни посмотри, жалко».
Хи Джу спросила, что такое.
«Уж очень удобно было доить. Как ни крути, надо было вытянуть больше».
Он рассказал, что когда-то его вызывали в группу «Сонвон». У них внук родился со всеми дурными звёздами, и он несколько раз проводил кут.
«За то, что всего-то несколько раз полоснул себя ножом, получил три пачки».
Полоснул ножом. Слово было жуткое, но Хи Джу это не особенно занимало.
Паксу Чон и сейчас сгребал деньги любым жульничеством. А помогала ему она.
Наверняка и тогда он обманывал людей не хуже любого мошенника.
«Три пачки? Тридцать миллионов вон?»
«Такие гроши где угодно получишь!»
А сейчас-то не получаешь.
Ворча про себя, Хи Джу заглянула в статью, которую он читал.
Раз уж дурные звёзды такие тяжёлые, она решила хотя бы взглянуть на лицо.
Она думала увидеть кого-то уродливого, но, взглянув на фото, первым делом восхитилась.
Она видела нескольких артистов, приходивших гадать, пряча лица под шапками и масками. Никакого сравнения.
Да ещё и роман с обычной девушкой. Эта женщина сорвала настоящий джекпот. С такими мыслями она прокручивала страницу — и тут…
«Э, подождите-ка».
Взгляд Хи Джу застыл в одной точке. На шраме с внутренней стороны руки женщины.
«По-моему, я её знаю…»
Не узнать было нельзя. Ведь рану на этом запястье оставила сама Хи Джу.
«Кто это?»
Глаза паксу Чона забегали и заблестели от жадности.
Он почуял запах денег.
Едва выслушав рассказ Хи Джу в общих чертах, он сразу составил план. Опыта ему было не занимать.
Группе «Сонвон» одержимая девушка не нужна. Он предложил навесить на Ён Хву что угодно, а потом под этим предлогом вытрясти деньги.
Он уверял, что за один кут можно поднять сотни миллионов вон. Но, если действовать в меру — три кута, обереги и прочее, — на руки упадёт больше, чем выигрыш в лотерею.
Лицо Хи Джу мгновенно изменилось.
Значит, ты вот так живёшь припеваючи, ещё и с чэболем крутишь? Ын Ён Хва. Тебе так нельзя.
Это точно небо ей помогло.
Пришло время покончить с этой цепкой злой связью.
