Ён Хва медленно выдохнула.
Просторный диван, стол с блестящей мраморной столешницей, кровать, которая выглядела мягкой и уютной. Среди дорогой мебели, заполнявшей широкий номер, Ён Хва топталась, не зная, где ей встать.
В отеле она была впервые. Пожалуй, вернее было бы сказать, что она их избегала.
Как бы чисто ни прибрали номер, следы побывавших здесь людей оставались. Ён Хве было тяжело с ними сталкиваться.
Но здесь всё было иначе. Воздух был чересчур чистым.
Дышалось немного тяжело, но не было той смешанной энергии, что обычно чувствуется там, где прошло много людей.
Зато повсюду мягко лежала невидимая тяжесть, и от этого было тревожно.
— …
Тик-так, тик-так.
Будто слышалось тиканье секундной стрелки, которой на циферблате даже не было, — и этот звук приводил её в чувство.
Реальность, от которой она старательно отворачивалась, накатила разом.
«Условия, кажется, я объяснил достаточно подробно. Осталось что-то непонятное?»
«А, нет».
«Тогда подпишите здесь».
«Да…»
В итоге Ён Хва вписала своё имя в лежавший перед ней договор.
Ведь это правильно?..
С трудом собранная решимость осыпалась понемногу, как песок. Казалось, будто даже разлитая по всему номеру энергия тихо и глухо задаёт ей вопрос.
Всерьёз ли. Правда ли она собирается это сделать.
Словно предупреждая: ответишь «да» — и отсюда уже не выбраться.
— Нет, не могу.
Ён Хва резко вскочила с места.
— Так нельзя.
Иссохшая жизнь, похоже, высушила заодно и рассудок.
Она оперлась на то, на что опираться не следовало, и искала утешения там, где его быть не могло.
Ён Хва, не оглядываясь, заторопилась к двери. Сердце колотилось так, будто она убегала.
Скажу, что мне жаль. Что на минуту ошиблась, что хочу всё отменить…
Довольно спокойно решив, что нужно сделать, Ён Хва распахнула дверь.
— А…
Но тут же застыла: путь ей преграждало крупное тело.
Она подняла голову, и первым, что бросилось в глаза, оказались правильные, аккуратные черты — а среди них холодный, застывший разрез глаз.
Складка века была неглубокой, но линия глаз — такой чёткой, что от одного взгляда на неё дыхание слегка перехватывало.
— Не ожидал такого радушного приёма.
При таком холодном взгляде голос звучал неожиданно сухо.
Не зная, как реагировать, она поспешно опустила взгляд — и теперь всё поле зрения заняла широкая, крепкая линия плеч.
Шея и линия ключиц, открытые в вырезе рубашки, были без единой лишней черты.
Ён Хва поняла это инстинктивно.
Так вот оно что. Вот чья энергия всё это время наполняла комнату и давила на меня.
Пока она на мгновение задумалась, взгляд мужчины скользнул по ней.
Прошёлся с головы до ног быстро, будто проверяя только самое необходимое.
А потом, словно покончив с делом, он просто прошёл мимо. На мгновение в лицо ударил мягкий древесный аромат.
— Так и будете стоять?
Ён Хва всё ещё держалась за дверную ручку. Только теперь она вспомнила, что собиралась выйти.
Раз уж встретились, откажусь как следует и уйду.
Коротко вдохнув, она осторожно прикрыла дверь, и номер, снова открывшийся перед ней, показался совсем другим местом.
Пустой прежде, теперь он от одного присутствия этого мужчины казался переполненным.
Забыв о собственном положении, Ён Хва заворожённо смотрела на него.
Какая… сильная энергия.
Иногда такие люди попадались. Те, у кого всё настолько отчётливо, что видно, даже если не смотреть.
Обычно так выглядели те, у кого, как говорят в сачжу и синчжоме 1, есть дурные звёзды вроде квисаль 2.
1 Синчжом — гадание, при котором шаманка говорит от лица духа.
2 Квисаль — «звезда духов», одна из дурных звёзд гороскопа: считается, что её носителя преследуют призраки и несчастья.
И всё-таки что-то другое.
Что-то в нём было иным, но Ён Хва не была шаманкой и не могла понять, в чём разница.
Просто подавляющая, властная энергия этого мужчины оказалась тяжеловата для её чуткого восприятия.
Скажу быстрее и уйду.
Ничего хорошего от того, чтобы оставаться с ним рядом, ждать не приходилось.
Ён Хва через силу открыла рот и заговорила:
— Здравствуйте. Меня зовут Ын Ён…
Но приветствие оборвалось.
— Не нужно.
— Что?
Мужчина широким шагом подошёл к бару и привычно взял приготовленную бутылку виски. Достал стакан, налил без льда и сразу поднёс к губам.
Все движения были настолько естественными — точно кадр из фильма, — что Ён Хва никак не могла отвести от него глаз.
— Как вас зовут и что вы за человек — мне неинтересно.
Почувствовав её взгляд на стакане, мужчина слегка приподнял руку:
— Будете?
— А… я не пью.
— Это, надо полагать, называется профессиональной добросовестностью, — пробормотал мужчина, снова наполняя стакан.
Насмешка была обращена и к женщине, и к нему самому.
Отвращение, которое не отпускало Чжу Вона всё это время, у дверей номера дошло до предела.
Что, к женщине, которая ждёт, чтобы продать своё тело, ещё и стучаться?
Сама ситуация, в которой приходилось раздумывать о подобной ерунде, сильно раздражала.
И тут дверь открылась, будто его ждали.
Едва он увидел женщину за дверью, глубокая складка между бровями чуть разгладилась.
Женщина в целом производила спокойное впечатление.
Продолговатый разрез глаз был ровным, переносица — не слишком высокой, но прямой и правильной. Полные губы, приоткрывшиеся от испуга, смотрелись хорошо.
Так что если выскочившая впопыхах женщина не выглядела вульгарно, то исключительно благодаря внешности.
И то ладно. Лечь-то с ней надо было хотя бы суметь.
Чжу Вон разом допил остатки виски.
Дело всё равно надо было сделать. А раз так, откладывать незачем.
— И что теперь? Просто спустить штаны?
— Что?..
— Или сначала раздеть вас?
На бледном лице округлились тёмные глаза.
Женщина не знала, как реагировать на внезапную смену темы, и только шевелила губами.
Лицо у неё было такое наивное, что раздражение Чжу Вона немного улеглось.
— Чтобы вставить, у меня сначала должно встать. Мы ведь этим займёмся?
— Я… это…
Разыгрывала она невинность или и вправду растерялась — сейчас такая реакция была ей на руку.
— Я… мне надо вам кое-что сказать.
Много требований.
Он легко упёрся кончиками пальцев в стол и спросил:
— Говорите. Хотя выполнить не смогу.
— Этот договор… то есть я о предложении…
Ён Хва с трудом заговорила, и голос её подрагивал.
— Простите, я хочу всё отменить.
— …
Он было подумал, что она, пожалуй, в его вкусе. А мысль-то была совсем беспечная.
И женщина, пришедшая сюда из-за денег, и он сам, явившийся лечь с такой женщиной ради права наследования, ступили в этот номер по одной причине.
Причиной были «условия сделки».
Что значат какие-то личные чувства в отношениях, построенных сугубо ради выгоды каждого?
Чжу Вон решил начисто выбросить ненужную сентиментальность.
— Когда так ломаются, вам обычно доплачивали?
— Я не о том.
От внезапно переменившейся атмосферы Ён Хва вздрогнула.
Вслед за его дурным настроением энергия зловеще исказилась.
Давление нарастало, сковывая всё тело.
Не выдержав, Ён Хва понемногу попятилась, и линия губ Чжу Вона застыла ещё жёстче.
Он очень медленно двинулся к ней.
— Условия ведь более чем щедрые.
Договор наверняка оформили по всем правилам, и плату она получила не обидную.
В пунктах наверняка прописана и неустойка на случай расторжения.
Значит…
Значит, увидела вживую и решила, что не потянет?
На губах Чжу Вона повисла усмешка.
Спиной Ён Хва коснулась холодной стены. Отступать было некуда.
Чжу Вон тоже остановился перед ней. Расстояние было меньше шага.
— Что, вам тоже кажется, что от меня веет бедой?
Он всего лишь чуть склонился, а Ён Хве показалось, что она намертво заперта этим мужчиной.
Дышать стало тяжело, но неверные слова надо было поправить как следует.
Ён Хва наконец выговорила:
— Это не так. Это ни в коем случае… не дурная энергия.
Ён Хва не разбиралась ни в сачжу, ни в шаманстве. Пожалуй, знала даже меньше, чем обычный человек, который этим интересуется.
Это было скорее чутьё, нажитое опытом: она просто смотрела на лица людей и на их энергию.
— Тогда?
Он упёрся рукой в стену, запирая Ён Хву. И стал ждать продолжения — мол, давайте дальше.
— Это не та энергия, что вредит людям…
— Зарываетесь.
Он наклонился, и они оказались так близко, что дыхание касалось лица. Ён Хва крепко зажмурилась, но Чжу Вон не остановился.
Повернув голову вбок, он шепнул ей на ухо:
— Вы же собирались отводить от меня беду.
Низкий голос, скользнувший по мочке уха, опутал её. Ён Хва не могла шевельнуться, будто связанная верёвкой.
Глядя на едва заметно дрожащую шею, Чжу Вон медленно продолжил:
— Вот и исполняйте свою роль. И не рассуждайте о чужой жизни.
Слова, которые Ён Хва торопливо хотела добавить, вместе с коротким вдохом втянулись обратно в рот.
— Ах!..
Между её ног втиснулось крепкое бедро.
Она не успела даже испугаться этого давления, как плотно прижавшаяся нога вкрадчиво надавила на промежность.
Ён Хва бессознательно вцепилась в него.
Приняв это за отказ, Чжу Вон с недоумением скользнул взглядом вниз, на руку, державшую его за предплечье.
— Мне что, спрашивать разрешения, чтобы прикоснуться?
— По… подождите…
Надо скорее сказать.
Ён Хва впервые в жизни соприкасалась с кем-то так тесно. От дрожи, поднимавшейся по позвоночнику, у неё перехватило горло — она не могла издать ни звука.
— По-хорошему до вас, похоже, не доходит.
Чжу Вон процедил сквозь зубы:
— Раз пришли торговать телом — так и подставляйте тело молча.
