1 - 53
Усадьба Чжу Вона. Ён Хва осмотрела свою маленькую клумбу в уголке сада и отправилась на неспешную прогулку.
Всякий раз, когда ветер переворачивал освещённые солнцем листья, казалось, что весь сад медленно дышит.
Мирная картина. Настолько, что Ён Хва и сама сомневалась, можно ли ей так наслаждаться покоем.
Будто она украла чужое счастье.
Она поклялась себе не сбегать, сказала, что останется рядом с Чжу Воном, но с тревогой, что порой накатывала, ничего поделать не могла.
Ведь и её хрупкое здоровье, и её прошлое — всё осталось прежним.
Нет. Я же решила верить.
Теперь пора было поверить Чжу Вону — и себе — и идти вперёд. Она повторяла это про себя на ходу, когда…
— Вот мы и снова встретились.
В конце дорожки она с кем-то столкнулась.
Светло-серое платье, аккуратно собранные волосы. Лицо, которому даже солнце не придавало тепла.
Та самая женщина, которую она встретила, когда в прошлый раз приезжала к Чжу Вону.
Случайная это встреча или подстроенная — непонятно, и Ён Хва ответила не сразу.
— Здравствуйте…
— Помните меня?
— Да.
Женщина коротко улыбнулась, будто с облегчением.
— Может, пройдёмся?
Женщина прошла мимо задних ворот, где они столкнулись в прошлый раз, и двинулась дальше по дорожке к главному дому.
— Там, где вы живёте, госпожа Ён Хва, — флигель. Это жилище молодого господина, но обычно он там бывает редко.
Атмосфера здесь и правда была совсем иной, чем там, где она жила с Чжу Воном.
— А вся наша семья в основном живёт здесь, в главном доме.
Войдя в главный дом, Ён Хва поняла.
Женщина, шедшая впереди, была вовсе не прислугой.
Повсюду густо ощущалась её энергия — будто место, которое она занимала в этом доме, было отнюдь не маленьким.
Остановившись, она обернулась.
— Меня зовут До Су Чжон. Я законная мать Ча Чжу Вона.
Ён Хва не успела опомниться от столь ошеломительного представления, а До Су Чжон продолжала без малейшего стеснения:
— Не похожи, правда? У нас нет общей крови. Ни капли.
До Су Чжон заявила это так, будто отрицала само существование Чжу Вона, но она ошибалась.
Хоть в них и не было ни капли общей крови, До Су Чжон и Ча Чжу Вон были очень похожи.
Той же холодностью, тем же равнодушием к чужим обстоятельствам.
А главное — несгибаемой твёрдостью, которую никому не поколебать.
— Простите за бесцеремонность: я хотела кое о чём вас спросить, госпожа Ён Хва.
До Су Чжон и не скрывала, что знает, кто такая Ён Хва. Раз ей известно имя — значит, она уже выяснила, кто она и какое у неё прошлое.
Ён Хва тоже поняла, что эта встреча вовсе не случайна.
Мысли Ён Хвы лихорадочно заметались.
Может, она хочет что-то передать? А если велит немедленно убираться из этого дома — что ответить?
Бесчисленные вопросы всплывали и исчезали.
— Если я смогу ответить…
Но вопрос, который задала До Су Чжон, оказался совершенно неожиданным.
— В прошлый раз вы сказали положить тот мяч в занавешенную комнату.
«Мяч… вымойте как следует и уберите вместе с остальными вещами. Хорошо бы положить его в ту комнату, что сейчас занавешена».
В тот день Ён Хва просто пересказала До Су Чжон образы, что всплыли перед глазами. Сказать такое она смогла лишь потому, что ничего не знала о её истории.
— Вы что-то знали об этом мяче?
Ён Хва знала лишь то, что прошлой ночью у моря услышала от Чжу Вона.
Что единокровный брат, к которому Чжу Вон тянулся, погиб в несчастном случае.
Но До Су Чжон хотела от неё не такого ответа.
— Или вы увидели что-то ещё?
До Су Чжон уже всё о ней разузнала.
И слухи, что её называют богиней удачи, и то, что в её роду были шаманки, и даже то, что сама Ён Хва в детстве мучилась от синги.
Но пришла она к Ён Хве не только из-за этого.
Все знали, что До Су Чжон так и не разобрала комнату Ча Чон Хёна.
Но как там всё содержится, не знал никто.
Порядок в комнате Ча Чон Хёна До Су Чжон всегда наводила сама, и даже уборщиков туда не пускали.
А Ён Хва говорила так, будто сама бывала в этой комнате.
А вдруг она видит и что-то ещё?
В душе До Су Чжон затеплилась слабая надежда. Пусть даже самую мелочь. Ей хотелось услышать хоть что-нибудь о Чон Хёне.
— Простите. Чего бы вы от меня ни хотели, я ничего не могу для вас сделать.
Вокруг усадьбы сплеталось множество энергий. Попадался и ясный, мягкий свет, но куда больше было мутной, багрово-чёрной энергии.
Сквозь самую середину этого запутанного клубка проходила, конечно же, энергия Ча Чжу Вона. А среди прочих была одна совсем слабая нить.
Она и не сплелась толком с остальными, и оторваться совсем не могла — так и висела, жалкая.
Ён Хва долго не знала, как объяснить, и наконец с трудом заговорила:
— Вам пора его отпустить.
По ледяному лицу До Су Чжон пробежала едва заметная трещина.
— Ему нужно уйти, пока он не исчез совсем.
— …
— Он здесь слишком задержался…
Ён Хва видела краем глаза, как бабушка проводила обряды, провожающие души умерших.
Видела множество расставаний и видела, как горько, когда смолкает последний плач по умершему.
Красивых расставаний не бывает. Всякое расставание горько и тяжело. И всё же отпустить было необходимо.
Потому что со временем прижизненные воспоминания и чувства тускнеют.
— Его надо отпустить, пока в нём не проснулась злоба. До сих пор он держался, но, если задержится дольше, в конце концов потеряет себя.
— Да с чего бы моему мальчику…
Пальцы До Су Чжон застыли.
Да что ты можешь знать?
Разве можно отпустить собственного ребёнка?
До Су Чжон не смогла отпустить Чон Хёна, но никогда не пыталась его удерживать.
И вещи его не разобрала лишь потому, что не хотела его забывать. Ведь больше у неё ничего не осталось.
Но и это уже выцвело и вот-вот готово было исчезнуть.
Воспоминания, которые она перебирала всякий раз, тоскуя по Чон Хёну, истрепались. И минуты, когда они смеялись вместе, и счастье — всё поглотила густая скорбь.
Поэтому она и пришла к Ён Хве. Хотела найти следы Чон Хёна, о которых сама не знала.
Пусть это будет вещь, которой он любил пользоваться при жизни, или хотя бы каракули, нацарапанные им в детстве на стене.
— Так что вы хотите этим сказать?
Голос До Су Чжон зазвенел.
Она пришла, хватаясь за соломинку, а услышала лишь, что её ребёнок начинает озлобляться.
— Хотите сказать, что мой Чон Хён становится злым духом?
— …
— Это Ча Чжу Вон вас подучил? Обработать меня?
Глаза До Су Чжон свирепо сузились. Она хотела резко осадить Ён Хву, но, взглянув на неё, не смогла выдавить ни слова.
Потому что та выглядела печальнее, чем она сама, давно обратившаяся в лёд.
— Когда я подняла мяч… Он сказал мне. Попросил отпустить…
С лица До Су Чжон схлынула кровь.
— Наверное, он очень любил свою семью.
— А… а-а…
До Су Чжон сломалась.
Он был добрым мальчиком. Заботился о матери, рано потерявшей мужа, и даже единокровного брата, рождённого на стороне, принял с теплом.
Потому и погиб. Из-за этой своей доброты.
Она опустила голову, и плечи её мелко задрожали.
— Потому он и не может уйти. Потому что вы так горюете…
Да что плохого в том, чтобы тосковать по своему ребёнку?
Если отнимут даже это — что мне тогда делать?
До Су Чжон снова подняла голову. Глаза были мокрыми, но взгляд — холодным и острым, как клинок.
— Думаете, я этому поверю?
— И всё же…
— Это Ча Чжу Вон вас подослал? Решил, что если я без сожалений отпущу Чон Хёна, то откажусь от «Сонвона»?
Ён Хва не стала оправдываться. Что бы она сейчас ни сказала, До Су Чжон всё равно не услышала бы.
— От этого ничего не изменится. Я никогда не прощу Ча Чжу Вона.
Эти слова звучали скорее клятвой самой себе, чем ответом Ён Хве.
До Су Чжон повернулась и ушла.
* * *
— Охренеть, это просто охренеть…
Хи Джу тайком пробралась в дом паксу Чона и спешно запихивала вещи в большую дорожную сумку.
Внутри царил полный разгром. Ящики вывернуты, дверцы шкафа болтаются.
Под стать положению паксу Чона, потерявшего всё.
Сначала пришли следователи.
«Вам придётся пройти допрос по делу о мошенничестве, нанесении побоев и угрозах».
Она своими глазами видела, как паксу Чона — с распухшим лицом, будто его где-то избили, — выводят из дома.
Похоже, всплыли его проделки с клиентами. Хорошо ещё, Хи Джу повезло сбежать заранее — останься она, её бы тоже загребли.
Когда паксу Чон после жёсткого допроса вернулся в святилище, там его ждали налоговики.
«Нету, говорю же, нету! Откуда в доме, где служат духам, деньги?!»
Паксу Чон яростно сопротивлялся, но они всё-таки выгребли все припрятанные наличные подчистую.
А потом — снова полиция. Будто решив не давать ему покоя, его забрали уже по другой статье.
И вот теперь Хи Джу обшаривала опустевший дом паксу Чона, которого увезла полиция.
— Да что ж за хрень такая. Ну и невезуха.
Ещё когда она выбегала из театра вслед за удирающей Ын Ён Хвой, Хи Джу была на седьмом небе.
Глядя, как та в ужасе бежит без оглядки, она невольно смеялась.
Всё, получилось. Получилось!
Она уже готова была закричать от радости, но тут появился какой-то мужчина и всё испортил.
Стоило ему появиться, как Ын Ён Хва на удивление быстро успокоилась и исчезла вместе с ним.
Хи Джу скрежетала зубами, но удержать её не могла.
— Всё ведь получалось. Оставалось чуть-чуть.
