Контент удален!

— Слушай. Бабка Мин Хи Джу — это вообще что-то. Офигеть. Угадывает охренеть как точно.

— Правда? Хи Джу, а можно теперь мне? А?!

Вокруг Хи Джу по-прежнему толпились ребята. Ён Хвы среди них не было. Время от времени их взгляды встречались, но Хи Джу тут же резко отворачивалась.

И на переменах, и за обедом. Раньше их было не разлучить, поэтому окружающие сразу почувствовали неладное.

— Вы поссорились? Что это вдруг с вами?

— Хи Джу сейчас занята.

— Ну да. Выжала из тебя всё, что можно, и хватит?

Мин Ён скрестила руки на груди и кивнула.

— Всё не так.

Возражения Ён Хвы никого не убедили.

— Как же не так. Одна ты не знала. Мало, что ли, Хи Джу на тебе нажилась, пока за тобой таскалась? И всё, что тебе дарили, себе забирала.

Ён Хве то и дело признавались в симпатии — кто открыто, кто исподтишка. Ей всё это было непривычно, и отвечать за неё часто бралась Хи Джу.

Из подаренного то, чем Ён Хва пользоваться не могла, Хи Джу порой забирала себе.

— Теперь к ней и без тебя друзья липнут, вот и всё.

Теперь к Хи Джу было и не подступиться.

— Раз все говорят, что бабушка у Хи Джу так точно видит, я спросила, хорошо ли сдам экзамен. И знаешь, что она сказала?

— Что?

— Денег попросила, прикинь? Ну надо же. Вот чего стоит наша дружба?

Мин Ён возмущённо фыркнула. Ён Хва неловко попыталась её успокоить:

— Бабушке ведь тоже надо работать…

— Знаю, понимаю. Но она уж слишком откровенно жадничает. Говорят, кто-то ей целый миллион отдал.

— Мил… миллион вон?

— Ну а что, сто вон, что ли?

От такой немыслимой суммы Ён Хва ахнула.

— Ты глянь, в чём она теперь ходит. И сумка, и обувь — всё новое.

Это были новые туфли той самой марки, о которых Хи Джу все уши прожужжала.

Что же делать?

Нельзя же так. Искренняя тревога опередила всё остальное.

Но обиженная Хи Джу к Ён Хве больше не подходила.

Так они понемногу отдалились.

И Ён Хва, само собой, стала проводить больше времени с бабушкой, чем с друзьями.

— Бабушка, куда мы идём?

Они давно никуда не выбирались вместе, да и дорога сегодня была не та, что обычно.

— Утварь для обрядов купить.

Бабушка больше не принимала посетителей, но маленькое домашнее святилище всегда содержала в безупречном порядке.

Теперь она собиралась заменить истрёпанный веер и старую связку бубенцов и заодно завести новые флаги пяти сторон света для святилища.

Шаманскую утварь продают не где попало, так что бабушке пришлось проехать через несколько уездов.

— Ой-ой, мансин Пэк Хва! Какими судьбами?

— Какие там судьбы. Утварь купить пришла, зачем же ещё?

— Вот как? Выбирай не торопясь.

Хозяин лавки, похоже, был порядком занят.

На деревянном помосте аккуратно лежала утварь: бубенцы, ритуальные ножи, палочки для барабана. Хозяин натирал гонг сухим полотенцем.

Бабушке стало любопытно, и она спросила первой:

— Где-то кут намечается? Раз уж ты и колотушку для гонга в порядок приводишь, похоже, немаленький?

— А, в Вольпхо кут будут проводить, вот и готовлюсь. Как раз музыканта ищу.

— В Вольпхо? А там есть кому кут проводить?

У шаманок тоже были свои участки.

В наше время границы, говорят, размылись, но чем дальше в провинцию, тем строже было принято уважать чужую территорию.

— Есть одна. Местная, коренная. Заглядывала иногда в лавку.

— А чакту и ножи тогда зачем готовишь?

Как куты бывают разные, так и духи.

Не всякий, кто принял духа, мог встать на чакту. Даже Пэк Хва, при всём её звании мансин, на лезвия не вставала.

Потому что у неё не было духа-полководца.

— Может, для солидности? Поставишь впереди — выглядит внушительно.

— Где ты видел такую сумасшедшую шаманку, чтобы ставила чакту для красоты?!

Окрик Пэк Хва громом прокатился по лавке. Шедшая следом Ён Хва тоже вздрогнула.

— Ох, напугала. А мне почём знать? Моё дело — попросят кого позвать, я сведу и получу свои деньги.

Пэк Хва это очень не понравилось, но раз дело было не её, вмешиваться дальше она не могла.

— Так и до беды недалеко. Осторожнее.

— Да брось, не первый же день. Какая беда может случиться, когда все свои и всё понимают?

В итоге Пэк Хва выбрала только веер и бубенцы, расплатилась и вышла из лавки.

Ён Хва шла за ней и всю дорогу молчала.

— Что это наша Ён Хва такая тихая?

— Бабушка.

— Да, милая.

— А что будет, если человек со слабым синги будет и дальше гадать синчжомом?

Пэк Хва резко нахмурилась и обернулась к Ён Хве, будто услышала несусветную чушь.

— Ты о чём это вдруг?

Ён Хва закрыла глаза и сдвинула брови, как человек, который на ощупь ищет что-то, скрытое в тумане.

— Похоже, старая шаманка… Синги у неё несильный. Вокруг неё, как и вокруг тебя, вроде есть духи…

— Ты про ту потомственную шаманку из Вольпхо, о которой только что говорили?

Не то чтобы у таких совсем не было синги. Он был сродни человеческому чутью.

— Даже если сама духа в тело не принимаешь, когда долго и усердно служишь — хоть духу-хранителю, хоть духу, что живёт в доме, — бывает, он обронит словечко-другое. Так понемногу и появляется смутное чутьё.

Значит, ничего страшного? Ён Хва уже собралась было выдохнуть с облегчением.

— Вот тогда-то опаснее всего.

— Опасно?..

— Потому что человек забывает своё место и начинает зарываться.

Голос Пэк Хва стал низким и глухим.

— Смешные всё-таки люди. Меры своей не знают: угадают пару раз — и думают, что это их собственная сила.

— А что будет, если такой человек проведёт кут?

Ён Хва побледнела.

— Даже лягушка, если не чует, что брюхо полное, и жрёт дальше, — лопается.

Едва открыв глаза, Ён Хва снова пришла в отчаяние.

Опять выжила.

Когда-то она думала так каждый день, едва проснувшись.

«Пустой сосуд, пустой сосуд!»

Жуткое ощущение до сих пор не прошло. В детстве она боялась, ничего не понимая.

Не зная, что именно оно хочет с ней сделать, просто дрожала от страха.

Впервые ей подумалось, что тогда было лучше.

Теперь она догадывалась, что оно хочет отнять её тело и что будет, если отнимет, — и от этого было ещё страшнее.

Дошло до того, что она даже немного пожалела о своём прежнем выборе.

Лучше бы сразу отдала. Раз им так нужно это тело — пусть бы забирали.

Если всё, чего я добилась, так отчаянно барахтаясь, — только это, то что я вообще пыталась сберечь?

Ён Хва лежала, бессмысленно глядя в потолок, и вдруг поняла, что узор перед глазами ей незнаком.

Это была не её комната.

— Проснулись?

Ён Хва медленно приподнялась — Чжу Вон смотрел на неё сверху вниз с безразличным лицом.

Только тогда разом вспомнилось всё, что было перед тем, как она отключилась.

— А…

— Вспомнили?

Ён Хва медленно кивнула. И на этот раз её выручил он.

— Который уже раз? Ну и хлопот же с вами.

Оправдываться было нечем. Хлопотно, утомительно. Даже ей самой такая жизнь осточертела.

А каково Ча Чжу Вону?

— И трубку вовремя не берёте.

— …

— В итоге мне приходится вас разыскивать.

— Простите…

Чжу Вон посмотрел на понурившуюся Ён Хву и неторопливо присел на край кровати.

Краем глаза она видела его длинные вытянутые ноги.

— Неважно. Больше я вас разыскивать не буду.

— ?..

— Ваши вещи из дома привезут днём. Вообще-то я хотел всё там оставить, но побоялся, что вы под этим предлогом соберётесь домой.

Мысли Ён Хвы не поспевали за ним. Смысл дошёл до неё с запозданием.

— Мои вещи привезут сюда?

— Да. Вы будете жить здесь.

Ён Хва растерянно хлопнула круглыми глазами.

Наконец поняв, о чём речь, Ён Хва хотела что-то спросить, но Чжу Вон её опередил.

— Нужны объяснения? По-моему, причин я уже назвал достаточно.

— Если вы беспокоитесь за меня, то со мной всё хорошо…

— Непохоже.

Раз — в больнице. Ещё раз — сейчас, в театре. И ещё в холле отеля, откуда её увезла скорая.

Она уже трижды едва не падала без чувств.

И никто не мог поручиться, что такое не повторится.

— Вам будет неудобно.

— Всё удобнее, чем разыскивать кое-кого, до кого не дозвониться.

Всё потому, что она доставляла ему хлопоты. Ён Хва только нервно перебирала пальцами.

— Говорите, что вам жаль, а этого не хотите?

Дело было не в том, хочет она или нет. Как она могла не хотеть жить вместе с Чжу Воном?

— Дело не в том, что не хочу.

Просто так нельзя.

Причин, по которым Ын Ён Хве нельзя оставаться рядом с Ча Чжу Воном, было не счесть.

Но, отвечая на его вопросы один за другим, она так и не назвала ни одной толковой.

— Вот и хорошо.

Поза у Чжу Вона была расслабленной, но взгляд оставался непреклонным.

Уголок его губ едва заметно дёрнулся.

— Потому что выбора у Ын Ён Хвы всё равно не было.

Чжу Вон и сейчас изо всех сил сдерживался. Честно говоря, он даже злился на Ён Хву.

Ён Хва всё сносила в одиночку и даже сейчас старалась держать дистанцию.

Такое отношение быстро не изменится.

Что тут поделаешь? Остаётся только поселить её у себя. Выбора здесь не было ни у Ён Хвы, ни у Чжу Вона.

Ведь не мог же он оставить её в таком состоянии.

И всё же для Ён Хвы, которая от смущения походила на скулящего щенка, он мог найти подходящий предлог.

— Считайте, что это тоже часть договора.

— …

— У нас ведь ещё хапбан впереди. До него вам нельзя где-нибудь свалиться.

Молчание затянулось. Ён Хва не знала, что возразить.

Это вовсе не прозвучало холодно. Наоборот, когда он заговорил о договоре, у неё словно появилось подходящее оправдание.

В конце концов Ён Хва лишь шевельнула губами и опустила голову.

Чжу Вон счёл это согласием.

— В честь переезда, может, поедим китайского? — спросил он с лукавой лёгкостью, будто одержал победу. Ён Хва хотела было поднять на него глаза, но он добавил:

— А, кстати, чачжанмён ¹ вы есть можете?

¹ Чачжанмён — пшеничная лапша в густом соусе из чёрной соевой пасты, популярное блюдо корейско-китайской кухни.

— Могу…

Он явно её дразнил. Ён Хва ответила нехотя, обиженно выпятив губы.

Чжу Вону, видимо, ответ понравился: он довольно улыбнулся и поднялся.

— Тогда собирайтесь и выходите.

Он без колебаний направился к двери, расправив широкие плечи.

Ён Хва ещё долго смотрела на дверь, за которой скрылся Чжу Вон.