Уборка (2)
«Ну и ну...»
Если хорошенько подумать, в этом не было ничего удивительного. Вполне естественно, что раз была жизнь на Континенте, то должна была быть и жизнь на Земле.
И это касалось не только меня, но и всех остальных.
Конечно, к Ким Хёнсону это применимо не в полной мере. Для него события на Земле, должно быть, кажутся чем-то бесконечно далеким.
Он прожил здесь в два раза дольше других и пережил особенные события, отличные от опыта остальных людей.
Велика вероятность, что его воспоминания о Земле выветрились, и Континент кажется ему местом, где он и должен находиться, в большей степени, чем Земля.
Учитывая, что многие до сих пор тоскуют по Земле, это нельзя назвать идеальной ситуацией.
Его образ мышления стал гораздо ближе к континентальному, чем к земному. Говоря холодно, в нем сейчас гораздо больше человека Континента, чем землянина.
И то, что он сейчас так удивлен, возможно, вызвано внезапным осознанием своей прошлой жизни на Земле.
По этой же причине мы не часто говорили о Земле.
Это случай, отличный от Чон Хаян, которая и вовсе хочет забыть то место. Она осознанно избегает разговоров о Земле, в то время как Ким Хёнсон о ней просто даже не вспоминает.
Если предположить, как я и ожидал, что Ким Хёнсон был довольно изнеженным молодым господином, то можно понять, насколько события на Континенте пошатнули его психику.
— Вот как... Да. Значит, на Земле у вас был друг...
Его замешательство, заставляющее повторять одно и то же, немного сбивало с толку.
— Это же естественно... Да. Друг...
Ким Хёнсон буквально не мог скрыть своего смятения.
— Этот... если называть его другом...
— Он был по-настоящему дорогим мне человеком.
Можно сказать, что он выходил за рамки обычного понятия друга. Знаешь, такой настоящий друг, с которым вы связаны душами.
«Такого, которого у тебя никогда не было».
Я не слышал подробностей, но примерно представлял, каким типом был Ким Хёнсон на Земле.
Если давать жесткое определение — красавчик, но социально неадаптированный одиночка.
В семье проблем не было, ни в чем не нуждался, даже наоборот — я мог бы поставить всё что угодно на то, что его школьные годы прошли в достатке и гладко, но у него не было человека, с которым он мог бы по-настоящему разделить чувства.
Он со всеми ладил, его привечали в любой компании, но на самом деле не было никого, кого он мог бы с уверенностью назвать другом.
Даже если он сам так считал, велика вероятность, что другая сторона думала иначе.
Он наверняка состоял в нескольких групповых чатах, но те чаты, из которых Ким Хёнсон был исключен, наверняка были куда оживленнее.
Немного грустно, но он кажется именно таким типажом.
У Ким Хёнсона наверняка были свои странности, но окружающие, должно быть, чувствовали скорее отчуждение.
«Им казалось, что он живет совсем другой жизнью».
Статный, с хорошим характером, невинный, чертовски красивый, но при этом сторонящийся противоположного пола — стиль парня из молодежной дорамы, который живет энергично и бодро, полный мечтаний и надежд.
Хорош в спорте, по всем признакам должен стоять на вершине иерархии среди парней, но при этом совершенно не заносчив.
На этом моменте, учитывая, что он красивее любой знаменитости, игра закончена. Прилежно учится, добрый, постоянно улыбается.
Так и вижу эту картину: реклама изотоника, он открывает кран, жадно пьет, эффектно встряхивает мокрыми волосами — фьюх! — и с криком «Ребята!» врывается в толпу.
«Даже если бы сказали, что этот парень сошел со страниц романтической манги, никто бы не сочел это ложью».
Люди с заурядной жизнью в обычных семьях не могли не чувствовать этого разрыва.
Пока люди не повзрослеют, они склонны отталкивать тех, кто от них отличается. И слишком очевидно, как к нему относились те, кто чувствовал: «А, он человек другого сорта».
«С ним дружили, потому что это было выгодно, но душу вряд ли открывали. Стал бы он иначе так ко мне привязываться?»
Возможность разделить с кем-то свои чувства — вещь драгоценная.
Для него, чьи навыки человеческих отношений застряли на уровне младенца, существование другого друга, помимо него самого, не могло не вызывать дискомфорта.
«Почему ты играешь только с ним? Почему ты играешь с ним, а не со мной? Почему ты с ним ближе, чем со мной?»
Конечно, Ким Хёнсон не ребенок. Поэтому он не мог сказать такое вслух.
Вместо этого я заметил его встревоженный взгляд, устремленный на меня.
— У Хёнсона-сси такого не было?
— А... Да... У... У меня тоже были друзья, но...
— .......
— .......
— Позже мне пришла в голову такая мысль. Сначала и я...
— Каким... каким человеком был тот ваш друг?
«Чего этот придурок меня перебивает?»
— Он был добрым и мягким человеком... и прежде всего, мы понимали друг друга с полуслова... Внезапно нахлынули разные мысли. Кажется, будто только вчера мы болтали под чистым голубым небом без единого облачка... Не знаю, то ли из-за того, что я слишком спешил всё это время, то ли из-за Темплара Зена, но в голову лезет всякое.
Он был богат. Легко тратил деньги. И его мелочность в каких-то странных моментах напоминала Темплара Зена.
— .......
— Конечно, я понимаю, что это бессмысленные действия. Все равно способа вернуться на Землю нет...
— А... Да. Верно. Раз уж способа вернуться на Землю нет...
— К тому же, здесь я завел нового друга.
«Смотрите-ка, уголки губ поползли вверх».
На мгновение его губы тронула мимолетная улыбка. Но в то же время он, кажется, о чем-то беспокоится.
«Если подумать, у него есть причины».
Это только с точки зрения Святого Света Темплар Зен был человеком, пожертвовавшим всем ради него.
Для других всё было иначе.
Психопат, мастер газлайтинга, мусор, который злонамеренно манипулировал людьми и вертел ими как хотел.
Тревога из-за загадочного друга-соперника сменилась на его лице искренним беспокойством.
«Опять он за своё».
Он явно пустился в полет фантазии о том, какой ужасной была жизнь Ли Киёна на Земле.
— Сходство с Темпларом Зеном... Ли Киён-сси, неужели вы... на Земле...
— Я бы не хотел особо говорить о себе. А как было у вас, Хёнсон-сси?
— Я... Да. У меня... была строгая мать и любящий отец...
— Нет... немного подробнее.
— Отец был преподавателем...
— Учителем в старшей школе?
— В... университете.
Вот как?
— Мама занималась небольшим бизнесом.
— Как называлась компания?
— .......
— Быстрее, говорите.
— Они продавали товары для активного отдыха...
— Случайно не... «Хёнсон Кэмпинг»?
— К-как... вы узнали?
Да черт возьми, это же твое имя. И какой это «небольшой бизнес»? Это вполне приличное предприятие среднего звена в стране. И узнаваемость у них приличная. Да мы бы и на Земле могли быть друзьями. Эй.
А парень-то был с золотой ложкой во рту.
— Вы были богаты?
— Нет. Не думаю, что нас можно было назвать богатыми.
Нет, ты был богат. Видимо, ты так считал, потому что твои родители жили скромно.
— И вы были единственным ребенком?
— Да. Единственным.
— Кажется, у вас были замечательные родители... Если подумать, я почти не видел, чтобы Хёнсон-сси говорил о Земле.
— А! Это...
— Да?
— Когда я только попал сюда, я тоже часто плакал и... хотел увидеть маму... то есть мать... и отца, но... проведя здесь слишком много времени, я стал постепенно забывать. Мне жаль перед ними, но ведь действительно произошло столько всего. Конечно, я не хочу сказать, что совсем не думаю о них. Иногда я вспоминаю родителей, но, как ни странно, мне не грустно. Не знаю, то ли я стал каким-то странным, то ли просто принял эту ситуацию.
— .......
— Это звучит неловко, но я... сам чувствую, что я в чем-то сломанный человек... Даже в этот момент я скучаю по ним, но слезы не текут. Я просто думаю, что они оба живут хорошо... и надеюсь, что они не слишком грустят из-за меня. Вот и всё.
— .......
— У Ли Киёна-сси всё, наверное, иначе. Если подумать, Ли Киён-сси здесь совсем недавно, поэтому скучает по Земле...
«Нет, на самом деле я не так уж сильно скучаю».
Иногда вспоминаю Юльху и всё такое... Но по самой Земле я не особо тоскую. Ли Юльха и без меня прекрасно справится, будет вкусно есть и хорошо жить, а может, даже и лучше, чем со мной.
Конечно, если бы меня спросили, хочу ли я её увидеть, я бы ответил «да», но... и сейчас дел по горло.
Если буду продолжать в том же духе, когда-нибудь, может, и удастся передать весточку.
— Это не так, Хёнсон-сси. Я не считаю вас сломанным человеком.
— Спасибо, что говорите это.
— Я серьезно... Говорят же, что человек — существо забывчивое. Если вы прожили здесь столько времени, это естественный процесс. Напротив, видя, что вы не утратили человечность после стольких испытаний, я считаю вас самым человечным из всех, кого я когда-либо встречал.
— Спа... сибо.
— Лучше расскажите что-нибудь веселое...
— На самом деле я мало что помню. Если говорить о воспоминаниях, которые остались... А! Каждые выходные мы с семьей ездили в кемпинг.
— Правда?
— Да. Мы объездили буквально всё... И кстати, в кемпинге отец обязательно готовил карри с рисом. Я плохо помню вкус, но помню, как клянчил именно карри, когда он пытался приготовить что-то другое. Мама часто нас фотографировала... Хотя мне было лень фотографироваться, и я старался улизнуть.
— Ха-ха.
Может быть, из-за моей хорошей реакции, а может, из-за того, что я проявлял интерес, Ким Хёнсон оживился и начал рассказывать наперебой.
— Если бы я знал, что так выйдет, я бы оставил побольше фотографий... Как-то раз мы разбивали лагерь у озера...
Разговорился.
Я видел, что он искренне наслаждается моментом.
Даже без моих вопросов он рассказывал об одном, о другом, незаметно для самого себя погрузившись в историю.
— Вот как.
— А еще...
Конечно, и я не стал бы спорить с тем, что это было приятное время.
Честно говоря, это помогло мне развеять удивительно подавленное настроение.
То ли потому, что чувства Ким Хёнсона передавались мне напрямую, но я тоже словно погрузился в воспоминания.
Я чувствовал крупицы эмоций, которые испытывал тогда Ким Хёнсон.
Радость, счастье, тепло — Ким Хёнсон думал, что забыл это, но, по моим ощущениям, это было не так.
— Как-нибудь нужно выбрать день и съездить на кемпинг. И карри приготовить.
Не знаю, удастся ли здесь достать похожие специи...
— Вы серьезно?
— Да, серьезно. Сразу как закончим с этим делом.
— Неужели...
— Да, говорю же, поехали. Давно пора выгулять грифонов... Возьмем всех членов гильдии... и знакомых. Я и так думал, что нам нужен отдых.
— Да. Тогда давайте поскорее решим вопрос с распределением наград...
— Нет. Этим лучше займусь я.
«Учитывая, какой бардак этот придурок опять устроит, уж лучше это сделаю я».
Он начал неистово кивать в знак согласия.
Время уже было довольно позднее. Этот парень, наверное, хотел еще поболтать, но, к сожалению, у меня нет времени.
«Посмотрю только то, что прислала нуна, и спать».
Завтра снова за работу.
«С завтрашнего дня надо поднажать».
Тихо улегшись в постель, я мельком проверил видео.
После этого я открыл канал связи.
— Тимлид Ким Миён. Прошу прощения за поздний час, но соберите совещание.
— А... Вице-гильдмастер... прошу прощения. Сейчас...
— Видимо, я вас разбудил. Тогда... кто сегодня дежурный...
— Нет. Я сама всем займусь, Вице-гильдмастер.
— Начнем через час.
— Слушаюсь.
Её голос, уже окончательно проснувшийся, звучал отчетливо.
На часах было 1:48 ночи.
Мне было жаль ответственных лиц, которые видели сладкие сны, но что они могли поделать?
«Раз велели прийти — придут».
Спешка сейчас не у меня.