— У меня только это и осталось.
«Да с чего это у тебя только это осталось? У тебя столько всего есть».
— Так что отдай.
— …
— Отдай! Мерзкая ты тварь!
«И чего это он так матерится? Нужно же говорить прилично».
— У меня осталось только…
«Но что с ним делать? Похоже, он и вправду так думает».
Конечно, я, кажется, понимал, почему Ким Хёнсон произнёс такие слова.
«Неужели и правда третий раунд?»
Похоже, он всерьёз на это настроился.
Этот парень не рассказал мне о своих планах, но я прекрасно понимал, о чём он думает.
Наверное, это означало, что он не позволит Святому Света нести это тяжкое бремя. Возможно, это значило, что он больше не собирается делить ношу с Сыном Света.
Если третий раунд действительно начнётся так, как задумал Ким Хёнсон, то, скорее всего, я не смогу с ним встретиться.
Не знаю, останутся ли мои воспоминания в целости, но вне зависимости от этого, Ким Хёнсон будет меня избегать.
Казалось, он думал взвалить на себя всю ношу с самого начала и до самого конца.
В основе его абсурдного плана на третий раунд лежала предпосылка, что он не встретится со мной.
И туториал тоже.
«Серьёзно?»
И исследование подземелий — то же самое.
«Пойдёшь один?»
В третьем раунде Ким Хёнсон не вступит в гильдию Паран.
«Он собирается бросить и гильдию Паран. Забавно. Сражаться без какой-либо силы за спиной. Думаешь, это возможно? Всё сделать в одиночку».
Революция в Теократии и…
«Войну в Республике тоже в одиночку уладишь? А что будешь делать с инцидентом с призывом 27-го легиона? Как собираешься реагировать на изменившееся будущее? Сможешь ли ты продумать всё до мелочей?»
Проблема Эберии и Музей Разломов. Война с Внешними Богами. Всё с самого начала и до конца он собирается сделать в одиночку.
Я был так ошарашен, что не мог и слова вымолвить. Мысли Ким Хёнсона были настолько нереалистичны, что меня пробило на смех.
Это невозможно. Как бы Ким Хёнсон ни вырос по сравнению с первым раундом, даже если бы он мог вернуться в прошлое с нынешним уровнем, он не смог бы справиться со всем в одиночку, скрываясь.
Но этот тупица, похоже, думает, что это возможно.
«Жадная тварь. Хочет забрать себе и звание Героя Тени».
В конце концов, он собирается отнять место даже у Джин Чхона.
«Не нёс бы ты чушь».
Это было так похоже на него — считать себя причиной всех страданий Святого Света и всех событий, произошедших на этом континенте.
Он собирался в одиночку взять на себя ответственность за всё, что произошло до сих пор, как будто его самого с самого начала не существовало на континенте.
Конечно, это непростая задача.
Хотя, по моим оценкам, Ким Хёнсон и был идеальным образом героя.
Но он легко поддавался сомнениям, очень страдал от одиночества, был пуглив и нерешителен.
И это ещё не всё. Он совершенно не защищён от ударов в спину, и психика у него слабая. Если ему что-то втемяшится в голову, он несётся вперёд, не глядя по сторонам, и у него нет никакого чувства денег.
Хотя он и так был далёк от общественной жизни, но в целом у него слишком низкие социальные навыки.
Конечно, если этот ублюдок собирается играть роль Героя Тени, ему и не придётся сталкиваться с другими людьми, но всё же должна быть какая-то мера.
Ким Хёнсон и сам должен это понимать.
Он должен понимать, что его силы духа не хватит, чтобы выдержать ад третьего раунда в роли Героя Тени.
Он определённо знает, что отдаляется от желаемого будущего, что никогда не сможет стать счастливым, что битва будет долгой и тяжёлой и что придётся отказаться от всего, что у него было.
Именно поэтому…
«Руководство пользователя для регрессора. Возьму с собой хотя бы его. Вот оно что».
Возможно, он думает, что это единственная движущая сила, которая позволит ему выдержать третий раунд.
Нет, скорее не движущая сила, а единственное утешение, за которое он намерен цепляться.
Утешение, что даже если битва начнётся снова, он не будет один; чувство облегчения от того, что он связан узами с человеком, которому доверяет больше всего; осознание того, что у него есть хоть какая-то опора — он решил, что всё это станет его движущей силой и убежищем.
«Нет, мы же в любом случае будем связаны через „Руководство“... С чего он взял, что я не смогу его найти? Ему что, по силам такое провернуть? Руководство пользователя для регрессора не твоё, а моё. Сама мысль о том, что есть какой-то способ, — это уже перебор. Святой Света всё знает. Неужели он думает, что я не узнаю, если он отправится в третий раунд? Поначалу, может, и нет... но в конце концов я всё узнаю. Потому что это моё».
И это ещё не всё.
«Даже если он регрессирует без него, связь не прервётся».
Конечно, я вполне понимаю его беспокойство о том, что он может потерять Руководство пользователя для регрессора, если регрессия начнётся, пока оно у Сон Сугён.
Но нельзя отрицать, что это пустые переживания.
Эта характеристика была выгравирована на душе, а не на теле, и мы до сих пор связаны. Это же просто предмет.
«Хотя, может ли он регрессировать, пока оно привязано к Сон Сугён? Вряд ли».
Вероятность этого невообразимо мала. Это невозможно, если только не произойдёт какая-то ошибка или баг.
— Просто возмутительно. Какой ещё к чёрту третий раунд.
Я же ясно сказал, что третьего раунда не будет. Просто возмутительно.
Это тоже своего рода болезнь. Он заблуждается, думая, что Руководство пользователя для регрессора заполнит его пустоту, но это ничем не отличается от того, как алкоголик полагается на спиртное.
Смешно, что он не осознаёт, что это не станет кардинальным решением, но в то же время мне стало немного грустно за Ким Хёнсона, который думает, что у него больше ничего не осталось.
Наверное, именно такие мысли лежат в основе того, почему он так отчаянно себя ведёт.
— Отдай!! Верни… мне!!!
— …
БУ-ДУ-У-У-У-УМ!!!
Я снова увидел, как Ким Хёнсон обрушивает свой меч на уродливых тварей.
Он стал ещё отчаяннее, чем раньше, но враги не умирают, а расщепляются или продолжают преграждать ему путь.
Храм Сон Сугён всё расширялся, и когда он, наконец, поглотил целый город, я увидел, как ему преграждает путь армия демонов, сравнимая с легионом.
Это банальное и избитое выражение, но эта сцена выглядела как произведение искусства, изображающее сагу об идеальном герое, сражающемся, чтобы предотвратить конец света.
Герой со слезами на глазах взмахивает мечом. Крепко сжав губы, он не даёт своему телу ни секунды отдыха.
Даже будучи сломленным, поверженным и измотанным, он снова встаёт и в конце концов озаряет арену, потемневшую в закатных лучах.
Ярко. Всё ярче и ярче он продолжает сиять. Хотя сама цель этого парня была несколько кощунственной, его внешний облик в этот момент, должно быть, освещал всех, кто страдал.
Все, должно быть, смотрят на него. Это было настолько леденящее душу зрелище, что можно было забыть, как дышать.
Ким Хёнсон не останавливается.
С севера начинает струиться тусклый свет, и его поток становится всё сильнее.
Возможно, из-за того, что континент получил штраф за провал события, лицо Ким Хёнсона стало ещё более встревоженным, чем раньше. Наверное, он понял, что времени действительно не осталось.
Продолжая рубить монстров, он не отводит взгляда. Его цель была ясна, и всё остальное его совершенно не волновало.
Я видел, как Ким Хёнсон начинает хвататься за голову и трясти ей.
— Я же сказал, это не твоё!
Сон Сугён начала проникать в его сознание.
— Нет. Я ведь ясно сказала, что теперь это моё.
— Нет, это не твоя сила. Ты её не получила, и она тебе не была позволена. Так что отдай. Убирайся. Вон. Ублюдок. Это не для тебя было уготовано. Вон из моей головы! Убирайся, тварь!
— Теперь это моё. Впрочем, неважно, даже если не моё. Но эта сила должна быть использована во благо. Вы чувствуете? Эта сила — ключ к вашему совершенству. Благодаря ей вы можете стать совершенным. Разве я не говорила? Ли Киён ослаблял вас этой силой, но я — другая.
— Ты, гнусное чудовище.
«Парад крылатых фраз продолжается».
Голова кругом пойдёт. Посмотрите, как отчаиваются зрители. Посмотри, Хёнсон, как плачет наша публика.
— Я смогу его заменить. Я могу стать им. Я могу делать и то, чего не мог он.
— Ты никогда не станешь таким, как Киён.
— Нет. Смогу. Если вы убьёте меня. Если я смогу убить себя, я вполне смогу стать Ли Киёном.
— Ты в любом случае умрёшь. Ты, мусор.
— Это будет смерть со смыслом. Да. Очень осмысленная смерть. Славная, возвышенная смерть во благо этого континента! Я заберу его тело и душу, а затем убью себя. О, бог закатного света.
— Сумасшедшая…
В поле моего зрения попало, как она медленно расправила крылья и протянула одну руку к небу.
По мановению её руки вверх устремилась башня причудливой формы.
Сон Сугён смотрит вверх с восторженной улыбкой.
Ким Хёнсон тоже смотрит на эту уродливую башню, сложенную из щупалец и чудовищных объектов, будто она стала символом её храма.
Он, должно быть, уже увидел, что находится на её вершине.
Потому что его и без того заплаканное лицо исказилось ещё сильнее. Его несчастное лицо стало ещё более отчаявшимся.
— Не только вы. Я тоже могу стать совершенной. Я сделаю душу Сына Света своей. Я заберу его душу и перерожусь в существо, которое не будет ни им, ни мной. Я знаю, что мне многого не хватает. Но всё изменилось. Теперь я действительно стану совершенной.
— …
— Даже вы будете вынуждены признать меня. В конце концов вы поймёте, что я была права.
Пожалуй, лучше ему пока не приходить в себя. Ситуация не подходит для того, чтобы разыгрывать занудную мелодраму.
«В целом ситуация, конечно, чересчур».
Мне даже кажется, что постановка немного провокационная. Но нельзя отрицать, что провокационное и чрезмерное отлично подходит для создания экстремального напряжения.
Душа Сына Света, привязанная на вершине башни из омерзительных субстанций; злодейка, ухмыляющаяся на вершине созданного ею храма, чтобы заполучить эту душу; герой, отчаянно борющийся, чтобы хоть как-то спасти Сына Света.
Конечно, мою душу на самом деле не украдут, но такая сцена достаточно будоражит.
Это видно даже по реакции людей.
Сын Бенигора, который и так пожертвовал всем, а его тело было осквернено, и теперь даже его душа под угрозой.
Враг слишком силён, и кажется, что у человечества не осталось надежды.
Лицо мечника закатного света, которого считают единственной надеждой, искажено.
Нет причин не молиться. В поле зрения попадают люди, рыдающие тут и там.
Кажется, я прямо сейчас слышу голоса тех, кто с отчаянием на лицах шлёт ему свою поддержку.
«Пожалуйста…»
Пожалуйста, пусть герой закатного света победит.
«Пожалуйста».
Пожалуйста, пусть с телом и душой Сына Света ничего не случится.
«Пусть наша вера спасёт континент, бога закатного света и Сына Света».
Пусть наши скромные молитвы дойдут до них. Пожалуйста, пусть они станут для них великой силой… Пусть они дойдут до них.
«Они доходят, дорогие вы мои».
Они доходят. Очень отчётливо и громко доходят. Я никогда не забуду вашу поддержку и одобрение. Так что дайте света.
«Дайте света!»
Ким Хёнсон открыл рот.
— Ки… Киён-сси.
— …
— Киён-сси? Киён… Киён-сси…
Надо и мне подыграть.
Я медленно открыл глаза и тихо продолжил:
— Обо мне… не беспокойтесь. Пожалуйста…
Сказал я.
Именно так.
Я почувствовал, как моё тело наполняется чем-то священным.
Я чувствовал, как оно льётся и льётся, не переставая.
«Я никогда-никогда не забуду вашу горячую поддержку!»