Руководство пользователя для регрессора — Глава 738 (738/1785)
< Глава 738: Ценность (4) >
Их вид, демонстрирующий взаимную враждебность, не говорил о давнем знакомстве.
«Ох, черт, где бы мне найти попкорн?»
Серафим против Херувима, Херувим против Серафима, такого поединка еще не бывало.
Само собой разумеется, что атмосфера была необычной. Ведь всегда так интересно, когда свои воюют друг с другом.
И чувства друг к другу портятся, и все такое. Захватывающе.
Даже в «Могучих рейнджерах» интересно, когда Красный и Синий сражаются. Это же битва мечты. Вот так.
Возникает и личное любопытство.
«Интересно, кто из голубей самый сильный?»
Если рассматривать только с точки зрения военной мощи, то Тронус казался самым сильным, но если всесторонне обдумать, то это не обязательно так.
«Кажется, Херувим обладал наибольшим превосходством в физических способностях. Судя по тому, как он дрался с Ча Хирой, он, должно быть, крепок».
Конечно, битву нельзя судить по одним лишь физическим способностям…
Было ясно, что у него есть преимущество. И наоборот, преимущество Серафима, вероятно, заключается в особых способностях, вроде божественной силы.
Неизвестно, насколько его божественная сила будет эффективна против другого ангела, но, вероятно, это лучше, чем ничего.
Оправдывая мои ожидания, Серафим уже начал теснить Херувима, и грохот был таким оглушительным, что невозможно было прийти в себя.
«Держись, Серафим. Будущее маленького мира в твоих руках. Не проиграй. Мы должны завоевать будущее своими руками».
«Херувим!»
«Этот глупый идиот!»
Разве их вид, как они называют друг друга и скрещивают оружие, не похож на сцену из фильма?
Пока не было урона, который можно было бы назвать смертельным, но видно, как их тела постепенно пачкаются.
Бах!
Со звуком «Бах!» Херувим отлетает к стене, а через мгновение, издав тот же звук, Серафим врезается в стену.
После нескольких столкновений в воздухе свет продолжает вспыхивать.
Когда синий ангел взмахнул косой, платиновый ангел защитился огромной завесой.
Это не будет легкой битвой. Они слишком хорошо знают, на что способен каждый из них.
«Ты должен освободиться, Серафим. Разве ты не знаешь, что все еще связан призраком?»
«Я сказал заткнуться, Херувим».
«Вспомни, каким было твое истинное лицо. Разве нынешний облик – это действительно ты? Никто не заставлял тебя меняться, Серафим».
«Несешь чушь».
«Ты должен освободиться. И не только ты. Чтобы мы могли двигаться вперед… мы должны освободиться. Должны освободиться от этого чертова призрака!»
«Это мой облик, Херувим. Освободиться должен не я, а ты. Ты должен отказаться от своих узких мыслей. Мы можем подняться выше».
«Это не узкие мысли. Я просто хочу защитить нас».
«Ты прогнил, Херувим. То, что не меняется и застаивается, обречено на гниение. Ты стоишь на месте, не в силах течь. Возможно, ты и не хочешь течь изначально. Потому что так удобно. Потому что так безопасно. Ты не бросаешь кости в таких делах, а я бросаю».
«……»
«Тебе удобно не меняться, поэтому ты и не двигаешься. Нет, по крайней мере, небольшие изменения все же произошли. Раз уж ты способен осуществить такой безумный план».
«Я же сказал, что не я позвал сюда человека. Ты обманут, Серафим».
«Никто не может меня обмануть, Херувим».
«Ты сошел с ума. Разве это не звучит как фраза, которую ты где-то уже слышал?»
«……»
«Ты теряешь себя, Серафим».
«Я не теряю. Я нашел. Я вернул свой истинный облик. Это мой облик».
«Это не твой облик».
«Нет, нынешний я – это настоящий я».
«Ты просто подражаешь ему сейчас».
«Ого, задевает за живое».
«Прекрати нести чушь».
«Это не твой облик, Серафим. Ты подражаешь ему. Ты копируешь. Его действия, манеру речи, даже его идеологию».
«Чушь, не заслуживающая внимания».
«Вспомни себя, Серафим. Вспомни, каким ты был раньше. Разве это был действительно ты? Возможно, это облик того, кем ты хочешь быть, но не твой собственный».
«Заткнись».
«Ты хочешь стать этим человеком».
«Заткни свой рот!!»
Почему он продолжает его смущать? Как можно говорить такое прямо в лицо?
Только что он смотрел на тебя с благоговением, а ты так выставляешь напоказ его недостатки.
Насколько же ему сейчас неловко и стыдно. Если говорить так прямо, это немного… Посмотри на его лицо. Он же не в себе. Как унизительно.
На самом деле, он, похоже, смущен. Только что он был так взволнован, что его перья стояли дыбом, а теперь его лицо раскраснелось.
«Я бы тоже не хотел такого. Эй, насколько это позорно?»
Можно быть уверенным, что это смущение и унижение быстро превратятся в гнев.
Разве это не точно то, что ожидалось? Он скрежещет зубами.
Серафим снова поднял свой меч, а Херувим, глядя на него, вновь провоцирует.
«Почему ты подражаешь этому человеку…»
«ЗАТКНИСЬ!!!!»
Баааааааах!!
Тело Херувима мгновенно отлетело в противоположную сторону, и мне стало больно в груди, словно он отчаянно пытался заткнуть Херувима.
«Похоже, он действительно был смущен».
Битва, начавшаяся с противостояния убеждений, мгновенно превратилась в эмоциональную перепалку.
Наверное, и Херувим ничего не мог поделать. Разве не базовая психология в том, что когда другая сторона действует эмоционально, ты тоже начинаешь действовать эмоционально?
На самом деле, в чем вина Херувима? С его точки зрения, это может быть немного абсурдно.
Указать другу на его ошибку — это не ошибка. Наоборот, с точки зрения синего, это были правильные слова, понимаешь?
После того, как он хорошенько подумал и сказал, если тот так реагирует, Херувиму тоже неприятно. В этот раз Серафим переборщил. Сильно переборщил.
«Заткнись! Заткнись! Заткнись! Заткнись!!»
«Это ты должен заткнуться! Серафим! До каких пор ты будешь вести себя по-детски… Открой глаза и взгляни в лицо реальности. Оглянись на то, как ты себя ведешь, вот что я говорю!»
«Заткнись!!! Ты, ублюдок-предатель!»
«А, это накал эмоций. «Ублюдок-предатель» прозвучало».
«Этот… этот грязный предатель! Думаешь, я буду слушать твои слова? Думаешь, я буду слушать того, кто затащил человека в храм? Все, что сказал этот предатель, – ложь. Ли Киён. Не слушай его».
«А, то, что ты оправдываешься передо мной именно здесь, выглядит еще более жалко. Ты жалок, Серафим».
«Ты не Ли Киён! Серафим!»
«А… «Ты не Ли Киён» прозвучало. Ох, это смертельный удар. Неужели он решил добить? Указать на ошибку можно, но, кажется, метод и тайминг выбраны неверно, господин Херувим».
«ЗАТКНИСЬ!!!!»
Баааааааааааах!
«Ох, так дело пойдет, и весь мир-манекен развалится. Вы, ублюдки».
«Не, не, не… не слушай слова этого сумасшедшего предателя, Ли Киён. Нет, уходи отсюда прямо сейчас. Я открою тебе путь».
По его лицу, выражающему спешку, казалось, что мое присутствие здесь его действительно беспокоит.
Разве это не идеальный момент? Я начал беспокоиться, что Рафаэль вот-вот придет, и если я без надобности останусь здесь и попаду в бой, это будет большой проблемой.
Серафим, кажется, победит, но если вдруг выиграет Херувим, я окажусь в неловком положении.
«Да… да».
«Не бойся и давай скорее!»
«Ах, теперь он пытается выглядеть крутым».
На его лице было не желание защитить меня, а смущение. Он боялся, что его недостатки станут еще более очевидными.
Бестактный Херувим продолжает настаивать на позиции «Открой глаза, Серафим» даже в этот момент, этот ублюдок действительно бестактен.
Я начал понимать, почему Ли Киён первого раунда так легко манипулировал этими ублюдками.
Эти голуби в основном плохо общаются. Можно считать это их отличием от людей.
Это относится и к Херувиму, и к Тронусу, и к Серафиму.
Вы же не год-два знакомы.
Херувим, который не говорил Серафиму об этом, пока рана не нагноилась и не лопнула, или Тронус, который винил себя, чувствуя, что отстает от других ангелов.
И Серафим, уровень общения которого изначально вызывает сомнения в его нормальности.
Ну, у Доминионса много чего можно сказать, но, пожалуй, лучше этого не делать.
Не знаю, были ли они такими изначально, или сошли с ума из-за внезапно появившегося героя в маске.
«На самом деле, причина их безумия меня не волнует».
Я просто получу двойную выгоду, и все.
Конечно, я поспешил уйти. Раз уж мне открыли путь для побега, надо бежать быстро.
Когда я побежал, держа в руке данные о маленьком мире, раздался громкий голос.
«Лети!»
«Я тоже хочу летать. Черт, не получается. В такой напряженной ситуации, если напрячься, крылья запутаются. Тогда я прямо в землю и врежусь».
Но, увидев Херувима, который приближался ко мне с горящими глазами, я понял, что мне придется лететь.
Наверное, лучше, если я врежусь в землю из-за запутавшихся крыльев, чем упаду, споткнувшись, позорно бегая.
Как только я начал махать крыльями, я увидел, как он взмахнул косой. Казалось, он вложил в нее всю свою святость, готовясь одним ударом отрубить мне голову.
«Аргх, черт».
Хотя Серафим и заблокировал эту косу.
«Черт, зря я полетел. Черт. Я же знал, что крылья запутаются».
Не успел я опомниться, как мое тело уже катилось по земле. Мне показалось, что я что-то упустил из рук, но разве это важнее жизни? Сразу же оперевшись руками о землю, я поспешно двинулся дальше.
Баааааааааааах!
Сзади раздался грохот, смешанный с голосом.
«Не преграждай мне путь, Серафим! Ты сейчас…»
«Заткнись! Херувим!»
Когда я снова оттолкнулся ногами и побежал, сразу же показалась дверь.
Когда я в спешке открыл дверь, передо мной предстал широкий коридор. Непосредственно перед тем, как я вышел из двери, огромный луч света пронесся прямо рядом со мной.
«Я только что чуть не сдох?»
— Сдохни! Ты, грязный предатель!
— Открой глаза! Серафим! Предатель — не я!
Выбравшись наружу, я посмотрел на них через телескоп и увидел, что они все еще весело дерутся.
Как долго я бежал? Именно тогда я почувствовал чье-то присутствие за стеной.
«Это мой брат? Мой брат Рафаэль?»
«Сюда! В эту сторону».
Но раздался не голос Рафаэля. Хотя я беспокоился, что это может быть голубь, это был знакомый голос, и, словно подтверждая мои догадки, послышался приятный собачий лай.
«Гав!»
«Врагов поблизости нет. Кажется, они продолжают приближаться! Быстрее, быстрее! Еще немного, еще чуть-чуть!»
Хотя я уже видел это лицо через телескоп, во мне непроизвольно вспыхнуло предвкушение.
«Похоже, я все-таки скучал».
Я особо об этом не думал и не вспоминал, но мое сердце забилось.
«Не понимаю».
Даже мне самому это чувство непонятно. Не хочется признавать, но, похоже, я к нему привязался.
Наконец, повернув за угол и встретив знакомое лицо, я не смог не открыть рот.
«А?»
«Эй… ты… ты, сумасшедшая свинья!»
«Хённим?»
На моих губах появилась улыбка.
«Эта свинья! Черт! Эта свинья! Ха-ха! Свинья!»
Я почувствовал, как эта свинья с растерянным лицом подхватила меня, бросившегося к ней.