Строго говоря, ситуация складывалась не слишком оптимистично. Сложность «Убежища Святой Кротихи», классифицируемого вне рангов, намного превзошла все ожидания.
Она не только разрушила прогнозы исследователей подземелий и аналитиков боевой мощи, но и пустила под откос все изначально намеченные планы.
Это подземелье невозможно пройти обычными способами. Вероятно, все участники экспедиции на собственном горьком опыте осознают то же, что чувствую сейчас и я.
«Одного лишь убийства монстров для прохождения недостаточно».
Боссы подземелья, изрыгающие непонятные слова, необъяснимые аномалии...
Но больше всего остального... беспокоит пространство, которое в какой-то момент начало распадаться на части, словно мозаика.
Зрелище настолько чужеродное, что даже трудно подобрать подходящие слова для его описания.
Эти участки пространства, возникающие по всему подземелью, то расщепляются и сливаются воедино, то непрерывно собираются и разбираются на части.
Аномалия, точную причину которой не могут выявить ни маги, ни доктора наук, специализирующиеся на подземельях.
Это не была ни мана, ни, тем более, божественная сила.
— Е-если... предположить, что континент — это одна гигантская программа, то эти участки пространства сейчас вносят в нее изменения.
— Думаете?
— Я-я тоже н-не могу знать наверняка. Д-думаю, мне нужно провести более тщательное исследование... Д-даже не знаю, какой пример тут привести...
— Госпожа Чон Хаян. Как насчет того, чтобы объяснить на примере магии?
— А! Т-точно. Спасибо, Сора. В-в общем, считайте, что это ситуация, похожая на магию призыва. Только в данном случае сюда призывают не существо, а, похоже, переносят само пространство целиком... Нет, не уверена, правильно ли говорить «призывают»... Может, оно перемещается, а может, наоборот, выталкивается. Или, возможно, само пространство-время выворачивается наизнанку... Точно сказать не могу. Видимо, потребуются дополнительные исследования...
— Вы и так достаточно его изучили, госпожа Чон Хаян. Мне кажется, вы слишком одержимы этим странным пространством... И меня это немного беспокоит...
— ...
— Н-нет, Сора. Я не одержима... А! В общем, я говорю о том, что это чужеродное пространство, которое мы с братиком Ким Хёнсоном сейчас видим и на котором стоим, может оказаться совсем не тем местом, что мы знаем. Оно может оказаться пространством за Разломом, как в Музее Разломов... А может, это другой мир в той же временной шкале, или же неизвестное нам прошлое или будущее. Конечно, это тоже лишь гипотеза. В конце концов, это не магия.
— Значит, можно сделать вывод, что мы находимся в самом эпицентре изменения пространства-времени?
— Да. Наверное...
Возможно, это просто уникальная механика самого подземелья. Или побочный эффект от того, что оно просуществовало так долго. Не исключено, что это обстоятельство станет решающей зацепкой для его прохождения. А может...
— К... кстати, братик. Вы н-не слышали голос Альтануса?
Возможно, именно в этом и кроется причина, по которой мы больше не слышим голос Альтануса.
— Да. Пока что... похоже, он больше ничего не говорил. Вы тоже, Хаян?..
— Да. У меня то же самое... М-может, у него появились дела?
— Эй, братец Ким Хёнсон, уж не разозлил ли ты часом Альтануса снова?
— ...
— Возможно, так оно и есть.
— Сестренка Сон Хиён тоже так думает, разве нет? Ты чуть не погиб, бросившись напролом, хотя получил божественное откровение с приказом отступать... Кажется, тогда Альтанус не разговаривал с тобой целый год. А когда он велел не приносить бесполезные подношения, ты продолжал жертвовать ту странную сумку, и он пропал больше чем на три месяца... К тому же Альтанус никогда не говорил, что ему нравится эта сумка...
— Пусть он и не выражал этого прямо, но я чувствовал, что Альтанус был рад. И разве не Альтанус лично... выбрал то подношение?
— Да уж. Тебе ведь вовсе не обязательно делать ему подношения. Он просто сказал, что если ты так жаждешь что-то подарить, то пусть это будет та вещь. Наш командир — человек крайне гибкий во всем остальном... но стоит делу коснуться Альтануса, как его гибкость куда-то улетучивается. Конечно, сестренка в этом плане ничем не лучше...
— М-моя вера просто непоколебима. Это твердая вера. И она немного отличается от отсутствия гибкости...
— Да здесь нет никого, чья вера не была бы крепка. Разве мы все... не собрались здесь по воле Альтануса?
Мне оставалось лишь кивнуть.
— И сестренка Чон Хаян... И я, и даже младшая Хан Сора, пусть ее случай немного отличается... И сестренка Сон Хиён, и сестренка Чо Хеджин, и новые члены гильдии — все мы... собрались по воле Альтануса. Он даровал нам так много и изменил нас. Остальные тоже выросли... но наш командир изменился сильнее всех.
— Воздержись от неуважительных высказываний в адрес командира...
— Эх, сестренка Чо Хеджин, ты слишком уж строгая. Разве не помнишь, как Альтанус велел тебе немного расслабиться?
— Все в порядке, Чо Хеджин. Хоть мне и немного стыдно... но теперь мы можем вспоминать об этом с улыбкой, разве не так?
— Ха-ха-ха-ха.
— Ха-ха-ха-ха-ха.
Я видел, как на лицах каждого расцвела легкая улыбка.
Наверное, они вспоминали времена туториала. То самое время, когда мы забились в узкую щель и прятались в ней.
Это была далеко не самая смешная история, но она отлично подходила для того, чтобы поделиться ею с теми, кто стал для тебя семьей. С настоящей семьей.
Должно быть, контраст между нами в туториале и нами нынешними казался им забавным. И хотя мне было слегка неловко, слушать эти разговоры было весело.
От мысли о том, что мы можем смеяться, делясь своими маленькими постыдными секретами лишь потому, что стали единой семьей, на душе становилось только светлее.
— Сейчас-то мы можем над этим посмеяться. Но если вспомнить, как мы тогда прятались и дрожали от страха, то это совершенно не вяжется с нашим нынешним командиром. Тот ли это слабак, каким был братец? Разумеется, такие мысли невольно приходят в голову. Глядя на то, как он вырос, понимаешь, что Паладин Закатного Света — настоящая легенда. Одно лишь воспоминание о прошлых днях наполняет сердце гордостью.
— Ха-ха. Наверное, если бы Альтанус не воззвал ко мне, я бы так и не выбрался оттуда до конца своих дней. Но раз уж зашел разговор об этом... А что насчет тебя, Пак Докку? Когда ты потерял щит, дарованный Альтанусом, ты рыдал навзрыд...
— Э... это уже слишком... Разве вспоминать об этом не подло?
— Тогда. Дяденька. И правда. Опозорился.
— Д-д-да, Ким Йери тоже так считает.
— Где это видано — паладин, потерявший святую реликвию. Тем более реликвию, дарованную лично божеством... Альтанус, должно быть, был так ошарашен... что даже дар речи потерял. И сказать-то ничего не смог...
— ...
— Я. Тогда. И правда. Чуть не устроила дяде Пак Докку. Суд инквизиции.
— Ха-ха-ха-ха.
— Да уж. Если бы Альтанус не дорожил дядей Пак Докку. Он бы точно наслал на него божественную кару. Не понимаю. Почему он питает к нему такую слабость.
— Я-я в душе тоже... думала, что терять святую реликвию... это н-немного неправильно.
— Даже сестренка Чон Хаян туда же...
Хотя этот разговор шел по одному и тому же сценарию, он всегда вызывал улыбку. Эта сцена теперь казалась драгоценной повседневностью. И именно в этот момент издалека раздался голос.
— Опять делитесь старыми историями?
— Сестренка Чон... ён.
— Командир снова дразнил моего милого муженька, да? И вообще, дорогой. Какая еще «сестренка»? Сколько времени уже прошло со свадьбы... Тебе все еще стыдно называть меня «дорогая» или «любимая»?
— ...
— Здоровый как гора, а такой до странности стеснительный...
— Кхм... кхм...
— В любом случае... кхм... кхм... обед, кажется, готов.
— Неужели уже столько времени прошло?
— А как же... остальные?
— Военный советник Джин Чхон сказал, что заметил некие странности... он бродит туда-сюда, говоря, что ему нужно кое-что исследовать... А Королева Наемников, похоже, перекусит на скорую руку. Видимо, ей не по душе наше предыдущее отступление.
— Вот как.
— А! И уж не знаю, что сегодня за день, но меню оказалось просто превосходным. Наверное, Папа Римский приложил к этому руку...
— Тогда, прежде чем мы пойдем обедать...
— Да. Я позову всех остальных членов гильдии.
Это была все та же привычная церемония.
Небольшой ритуал, который проводил только Орден Святых Рыцарей Альтануса: перед едой, перед отправлением в экспедицию, перед сном — каждый раз, когда мы собирались что-то сделать.
Словно только этого и дожидаясь, вернулись остальные участники, покончившие со своими делами.
Госпожа Элена, которая прежде была жрицей Элруна, но решила посвятить свою жизнь Альтанусу.
Ю Аён, вступившая в гильдию в то же время, и Ким Чханнёль, исполняющий обязанности инквизитора. Альпс и новый член гильдии Белье.
Члены гильдии собирались один за другим, непринужденно болтая, пока каждый не занял свое место. Несмотря на сложную ситуацию, все они улыбались, пребывая в отличном расположении духа.
— Все собрались?
— Кого-то одного... не хватает...
— А! Вон там идет Риан.
Сторонним наблюдателям эта сцена могла бы показаться немного странной, но мы к этому уже привыкли. Более того, многие считали это ритуалом ордена, и было видно, как стоявшие поблизости люди уважительно уступали нам место.
Мы взялись за руки и образовали круг. Тихо закрыв глаза, мы хором начали читать молитву.
Благодарность Альтанусу, благодарность за то, что он избрал нас и позволил быть вместе. Благодарность за то, что не дал нам потерять надежду даже в самой отчаянной ситуации.
Чувство безмерной благодарности, которое невозможно выразить целиком, мы вкладывали в каждое произносимое слово.
— С благодарностью за то, что ты всегда оберегаешь континент и нас...
— С благодарностью за то, что ты всегда оберегаешь континент и нас...
— Прости грехи тех, кто следует за тобой, и тех, кто отвернулся...
— Прости грехи тех, кто отвернулся...
— Чтобы мы могли следовать твоему слову...
— Могли...
Наверное, каждый из нас сейчас вспоминал об этом.
Читая молитву, мы снова и снова прокручивали в голове слова, которые Альтанус повторял нам каждый раз.
«Агнцы мои».
— Услышь наши молитвы.
«Нет... дети мои... чада мои. Я желаю, чтобы вы были счастливы».
— ...
«Я желаю, чтобы вы жили как одна семья и могли поддерживать друг друга. Желаю, чтобы вы всегда служили опорой друг другу».
— Услышь наши молитвы.
«Иногда на вашем пути будут возникать трудности. Возможно, вы столкнетесь с непосильными испытаниями, но я всегда в вас верю. Я верю, что если вы продолжите двигаться в одном направлении все вместе, то сможете преодолеть любые невзгоды. Поэтому, дети мои, всегда смейтесь вместе, плачьте вместе и сопереживайте друг другу. И помните: пусть я и ничтожен, но я тоже всегда буду рядом с вами».
— ...
— О, Альтанус.
«Я хочу всегда видеть ваши улыбки. А потому, дети мои... я желаю, чтобы вы ценили каждый обыденный день и наслаждались своей повседневной жизнью. Желаю, чтобы перед лицом любых трудностей и испытаний вы могли преодолевать их с улыбкой. Чтобы вы дорожили тем, что я хочу вам подарить... чтобы берегли это и радовались...»
— Мы всегда благодарны тебе.
«Чтобы вы всегда могли улыбаться...»
— М-м-мы всегда благодарны тебе, Альтанус. Огромное... с-спасибо за то, что оберегаешь нас.
«Я желаю, чтобы вы жили счастливо... и радостно... В этом мое утешение и мое стремление».
— ...
«Надеюсь, вы не забудете мои слова. Что вы навсегда запечатлеете в своих сердцах... мои слова и мою искренность, и что не забудете о том, как я люблю... и как дорожу вами...»
— ...
«Надеюсь, вы никогда... больше никогда... этого не забудете».
— Да. О, мой бог. Мы никогда этого не забудем.
— ...
— Никогда... никогда этого не забудем.
— ...
— ...
— ...
— Мы не забудем.