— Ч-ч-что... что это ты творишь?!

Давно я не слышал, чтобы Чон Хаян так выходила из себя.

От её внезапного крика всё вокруг словно заледенело. Особенно растерянными выглядели спутники Рафаэля.

Хан Сора привыкла к вспышкам гнева Чон Хаян, но для группы Героя Святого Меча это стало настоящим шоком.

Маги из их отряда наблюдали за сценой, вытаращив глаза.

Вместо привычного образа робкой девушки, которая вечно ходит с опущенной головой и застенчиво улыбается, перед ними предстала женщина с искажённым от ярости лицом, испепеляющая Серафима взглядом.

Эти маги словно не верили собственным глазам.

Наверное, для них это выглядело так же, как если бы я сам начал орать в приступе неистовства.

Они и представить не могли, что их кумир способна на такие эмоции, так что их шок вполне понятен.

— Я спрашиваю, ч-что ты делаешь! — снова прогремел её голос.

Честно говоря, я и сам не ожидал, что Чон Хаян так разозлится.

В каком-то смысле это можно было счесть за пустяковое происшествие, небольшую оплошность, но, возможно, это всколыхнуло в ней дурные воспоминания.

Ведь после того как всё закончилось, не только Ким Хёнсон проявлял крайнюю осторожность, заботясь о безопасности особенно уязвимого Почетного кардинала.

На самом деле Чон Хаян пеклась об этом ничуть не меньше, а то и больше.

«Хотя, кажется, сейчас причина не в этом».

В конце концов, насколько больно мог ударить этот мелкий нож, брошенный ребенком? Я ведь даже не пострадал... Если уж на то пошло, это просто инцидент...

— А, а... а...

— Го... говори внятно...

Естественно, Серафим, столкнувшись с яростью Чон Хаян в упор, начал бледнеть. По натуре он и так не умел отстаивать своё мнение, а сейчас и вовсе, казалось, лишился способности соображать.

Для детей, имеющих причуду в виде жажды любви, это, несомненно, была самая отчаянная ситуация.

— У... п-п-простите...

— И-и-ик!

В больших глазах мгновенно скопились слёзы. Было жалко смотреть на то, как он изо всех сил старается не дать им пролиться.

То ли он думает, что слёзы только ухудшат ситуацию, то ли боится, что Санта-Клаус не принесет ему подарок — не знаю.

— Бе... бесит... правда бесит... хнык...

«А ты-то чего плачешь?»

— Ик... Раздражает... ик... Он правда такой дурак...

— ...

— Ик... Даже этого нормально сделать не может... Из-извинись перед оппой... Скажи, что виноват!

— П... простите... меня... отец...

— П... подойди сюда и говори!

— Простите меня... отец...

Вспоминая прошлое, мне и самому хотелось накинуться на Серафима вместе с Чон Хаян или хотя бы подбодрить её. Но сейчас, когда на нас смотрит столько глаз, я не мог себе этого позволить.

Это была очевидная случайность, и как святой — нет, как отец — я должен был великодушно закрыть на это глаза. Верно же?

Когда Серафим замер, Херувим, Тронус и Доминионс тоже словно окаменели. Нужно было разрядить обстановку.

— Всё в порядке, Хаян. Подойди сюда, Сера.

— ...

— Что происходит? Сера, почему ты плачешь? Госпожа Чон Хаян? А вы почему...

Да, Сора. Вовремя ты пришла.

— Пу... пусть сам всё объяснит... Говори!

Сора, угомони Хаян.

— Я, я... я... м-меч... а... отцу... с... случайно выронил... и бросил... ик... кха...

Стоило появиться кому-то, на чьё плечо можно опереться, как слёзы брызнули из глаз. Глядя на Хан Сору, Серафим зарыдал в голос — начался настоящий бедлам.

Хан Сора, оказавшаяся в центре этого безумия, выглядела растерянной. Обычно это я посылал ей сигналы SOS, а теперь она сама безмолвно молила меня о помощи.

Судя по выражению её лица, она хотела заступиться за Серафима, но боялась последствий, если начнет прямо его защищать.

Тут и гадать нечего. Мы через такое не раз проходили. Если Хан Сора сейчас станет адвокатом Серафима, гнев Хаян только разгорится сильнее.

В отличие от меня, Хан Сора довольно привязана к Серафиму. Должно быть, она переживает за него больше всех.

В конце концов, именно Хан Сора растила Серафима как собственного ребенка, так что она не могла быть к нему равнодушна. В её взгляде читалось сочувствие, и она явно хотела как можно скорее избавить его от этой пытки.

Мне тоже было не по себе от того, что атмосфера становилась всё более тягостной.

— Бесит... правда бесит... почему он...

— Простите... матушка Чон Хаян. Я...

— Ты, ты... ты чего лезешь? Бе... бессовестный! Как некультурно! Э... в общем... когда старшие разговаривают... не смей встревать!

И Херувим тут же замолк... Вот она, сила авторитета... Хаян отлично её использует...

— Ча Хира... т-т-так тебя воспитывала?!

Внезапная и сокрушительная атака на воспитание.

— Это...

— За... закрой рот! Просто молчи... ик... Как ты смеешь смотреть мне... прямо в глаза!

— Хаян, всё хорошо. Подойди сюда. Успокойся немного...

— Я... я ненадолго отойду по делам, брат.

Люблю Рафаэля за его сообразительность. Раз уж уходите, заберите с собой и остальных друзей, которые смотрят эту семейную драму. Вот так, молодец.

В итоге остались только мы: я, Хан Сора, Чон Хаян и Серафим.

Остальные дети, почуяв неладное, замерли с таким видом, будто рядом вот-вот взорвется бомба, а Чон Хаян, всё ещё обливаясь слезами, сверлила Серафима взглядом.

Группа Героя Святого Меча, уходя, странно поглядывала на Чон Хаян, но мне кажется, что корень проблемы в другом.

Дело не в том, что Чон Хаян странная.

И не в том, что она ведет себя ненормально.

На самом деле я знаю ответ.

«Виновник — я».

Черт, виноват действительно я.

Проблема в моем отношении к Серафиму до настоящего момента. На самом деле я никогда не защищал Серафима при Чон Хаян и не проявлял к нему особой привязанности.

Чон Хаян тоже думала, что я равнодушен к Серафиму, поэтому не придавала этому значения, но, вероятно, вся эта ситуация копилась в ней как стресс.

Серафим, который постоянно отставал от других, мог казаться ей никчемным... Она могла видеть, как я принимаю отчеты только от Тронуса или Херувима и проявляю знаки внимания только к ним.

Разумнее считать, что случившееся сейчас — это не первопричина, а лишь детонатор для накопленного стресса. Было бы неестественно так сильно злиться из-за пустяка.

«Видно, она всё-таки к нему привязана».

Если бы ей действительно было плевать на Серафима, она бы так не раздражалась...

Сама она, похоже, этого не осознает, но если бы ей было всё равно, её бы не заботило, что он делает и как его оценивают.

Возможно, Чон Хаян подсознательно хочет, чтобы Серафим тоже был мной любим.

Просто она не умеет это выразить. Известно ведь, что у Чон Хаян проблемы с социализацией, и в подобных вещах она просто не знает, как себя вести.

Мы с ней похожи, но в то же время разные.

Моё детство тоже нельзя назвать нормальным, но в отличие от меня, который много притворялся, чтобы не показывать виду...

«У неё и этого не было».

Я-то ради Юльхи старался, а что могла сделать девочка, брошенная родителями и сестрами? Пределом для неё было просто существовать, затаившись.

У неё не было воли что-то менять, она просто сжималась в комок, стараясь быть незаметной.

Естественно, в таких условиях она не могла научиться строить отношения.

Может, она и понимает что-то смутно, но ей трудно применить это к себе, или мысли есть, а действия не поспевают, и она сама не уверена, что правильно, а что нет.

Люди учатся на опыте. А Хаян, чей талант аномально развит лишь в одной области, это касается вдвойне.

«Но я и сам не особо разбираюсь. Черт. Не знаю даже, с чего начать».

Для начала нужно разгрести завалы здесь.

— Всё хорошо, Хаян. Я не ранен... Сера просто ошибся. Это была не обычная ситуация, а тренировка, на которой случаются ошибки. Такое бывает, не стоит реагировать так остро. Сера, ты тоже взбодрись...

— О-он каждый день... ошибается. Каждый божий день, ему не надоедает... Д-домашние задания нормально сделать не может... ни магию... ни мечом махать не умеет.

«Ему же больно это слушать».

— И это еще не всё. Он ничего не умеет. Я... недавно читала отчет о квесте... Сера там только косячил. Ничего не делал... было опасно. На-настоящий дурак... ик...

«Ты и это читала?»

— Дети ведь разные, у каждого свой темп.

— Да, верно, госпожа Чон Хаян. Сера ведь тоже старается. Вы не представляете, как усердно он трудится...

Хорошая поддержка, Сора. Ты тоже в отчаянии.

— Когда-нибудь у него всё получится. Правда же?

— ...

— Ведь так, Сера? У тебя получится? Пообещаешь тёте?

— Да... да... ик... я буду очень стараться.

— И что... что изменится от того, что ты будешь стараться... Ты и в прошлый раз говорила, что будешь стараться... каждый день одно и то же... но ничего не меняется. В итоге всё остается по-преж-прежнему. Это бессмысленное обещание...

— ...

— Должен быть результат... Обязательно... О-одного старания мало... Потому что... потому что...

Потому что оппа любит способных людей?

— Нужно быть полезным... должен быть полезным...

Чтобы тебя любили?

— Ты... ты... с тобой так тяжело... Ты меня просто из себя выводишь...

— ...

Оба только ранят друг друга...

Честно говоря, я и сам думаю, что характер у меня не сахар. Не знаю, как Хаян, а мне даже в чем-то приятно видеть Серафима в таком состоянии.

Я ведь изначально не собирался брать его с собой, и с того момента, как Херувим притащил его, я решил не обращать на него внимания.

Возможно, я даже подсознательно желал такой ситуации. Херувим, должно быть, тоже предвидел нечто подобное, когда решился на этот шаг.

Я мельком взглянул на него — он неловко отводил взгляд. Именно в этот момент Чон Хаян тихо пробормотала:

— Зря... зря я, наверное, попросила забрать Серу... Другие дети были бы лучше...

— ...

— ...

Конечно, я понимал, что она говорит это не всерьез, но Серафим наверняка воспринял эти слова иначе.