Зал развалился на суматоху.
Сам я тоже слегка растерялся. Всё вышло резко. Но настроение было хорошее.
Для начала...
«Здесь воздух другой».
Не то чтобы наверху было плохо. Там полно святости, да и тело, которому не нужен сон, штука удобная.
Но здесь было... счастливее.
*Хр-р-р-а-а-а... ик... хр-а-а-а... ик... ик...*
Хаян висела на мне и ревела так, что едва держалась на ногах.
Она всё это время делала вид, что ничего страшного, что я всё равно смогу подняться, что всё будет хорошо. Но тревоги у неё, конечно, было через край. Стоило увидеть меня — и плотину прорвало.
*Хр-а-а-а-а-а...*
Она уткнулась лицом мне в бок и рыдала без остановки. Делать что-то ещё стало неловко. Оставалось гладить её по голове и по спине.
*Ик... хр-а-а-а...*
— Оппа...
*Ик... ик...*
Хан Сора пыталась привести её в чувство, но куда там.
— Госпожа Чон Хаян? Госпожа Чон... Хаян? Госпожа Чон Хая-а-ан?
— Всё в порядке, Сора.
— А... заместитель мастера гильдии? Это правда вы?
Я медленно кивнул. Только тогда до неё дошло.
Она посмотрела на Чон Хаян, которая всё ещё бормотала что-то сквозь слёзы, и с огромным облегчением выдохнула. Наверняка решила, что Хаян сорвалась прямо посреди партии.
«Быстро она не успокоится».
— То есть...
*Хр-а-а... ик... ик...*
Она плакала так, что разобрать слова было невозможно.
Я кивнул.
— Вот как?
Сказал как можно мягче — и она снова вжалась лицом мне в бок.
Я продолжал гладить её по спине. Наконец она чуть притихла, придвинулась ближе и почти втиснулась ко мне на стул.
Потом будто очнулась, отпрянула и стала разглядывать моё лицо.
Зрелище было ещё то.
Она пристально посмотрела на лицо Чо Хеджин, чуть склонила голову и снова обняла меня.
Не знаю, что именно у неё там щёлкнуло. Похоже, она решала, можно ли считать Ли Гиёна в теле Чо Хеджин её Ли Гиёном.
Немного разочарования в ней было, но внутренний договор заключён: да, это Ли Гиён. Годится.
Даже плача, она выглядела счастливой. И мне от этого стало легче.
Она глянула на Хан Сору, потом на меня — и расцвела так, будто получила всё на свете. Пусть ненадолго и не в той форме, но картинка, которую Хаян носила в голове, собралась.
Пак Докку отличался не сильно.
Сразу было видно: ему до зуда хочется сграбастать меня в охапку.
— Правда вы, братец?
*Ик...*
— ...
— Правда братец? Правда...
Здоровенный кабан тёр лицо огромными ладонями и ревел. Смотреть было тяжко.
— Кофе принеси.
Даже в таком состоянии он послушно выполнил просьбу. Руки дрожали, большая ладонь сжимала чашку, половина кофе расплескалась на поднос, но вкус был ничего.
Докку маялся рядом, не понимая, что ему делать. Я протянул руку. Он тут же согнулся.
Я хорошенько взъерошил ему волосы. Всё его тело задрожало.
На пол упали крупные слёзы.
— Ик...
Похоже, было как с Хеджин. Пусть лицо другое, но я снова вёл себя как раньше. Уже не отодвигал их, не проводил черту. Они наконец поняли: я не стал чужим.
Не исчез. Не превратился в какого-то не того Ли Гиёна.
— Хоть бы сказали... что живы-здоровы...
— Теперь увидел — и хватит. Я бы поговорил, но времени нет. Докку, ещё кофе. Давно не пил, вкусно.
— Так я ж тренировался!
Он явно прикрывал смущение громким голосом. Я усмехнулся и посмотрел на Цзинь Чэна.
«Какой воспитанный».
Добрый злодей, который ждёт, пока герои после долгой разлуки обнимутся и поплачут.
То ли он понял, что криками сейчас очередь хода себе не вернёт, то ли сам собирал мысли. Так или иначе, он смотрел на меня глазами, набитыми всеми возможными чувствами.
Скрежет зубов, перекошенное лицо, желание броситься сюда и вцепиться мне в горло.
Только что орал, а теперь будто заставлял себя успокоиться. Я снова скорчил ему мерзкую рожу. Его аж передёрнуло.
— Сукин сын... сукин сын!!! Сукин сы-ы-ын!!!
«Не держит себя в руках. Вроде раньше таким не был. Ну точно, заработал настоящую проблему с гневом».
Это был не тот удобный «гнев», который у обычных людей включается выборочно. Он правда уже не управлял собой.
Я даже подумал, не испортился ли мой мягкий характер. Уж слишком приятно было смотреть, как спокойные и разумные ублюдки при виде моей морды срываются с цепи.
Эта рожа меня питала.
— Низкий ублюдок! Мусор! Грязный, мерзкий, гнилой мошенник!
Забавно.
Он же пытался спрятаться. Непонятно зачем, но разыгрывал искусственного NPC. А теперь весь вывернулся наружу.
Я сомневался, но теперь стало ясно: Цзинь Чэн помнит прошлое. И, возможно, передо мной не копия, а он сам.
— Что вы так разволновались, господин стратег? Надо же решать всё спокойно, по-интеллигентному.
— Ли Гиён... Ли Ги-ё-о-он!
— Мы ведь неплохо расстались. Со стороны подумают, будто между нами что-то плохое было.
*Пф... пф-х...*
— Что? Что ты сказал? Ты смеешь нести эту собачью чушь?! Ты, тварь, смеешь?!
— Мне кажется, господин стратег, вы чересчур взвинчены. Мы давно не виделись. Хотелось бы спокойно поговорить, вспомнить старое. А! Может, кофе? Докку, подай господину стратегу.
*Пф... хм...*
— Ты... ты...
— Хотя извиниться, наверное, стоит. Я тоже кое-где ошибся. Но и оправдания у меня есть. Я старался как мог, а потом вы устроили весь этот срач. Я ведь очень хотел учесть волю господина стратега, но обстоятельства... обстоятельства не позволили. Эти ублюдки из демонического братства, понимаете ли... от имени господина стратега...
*Пф-хахехехе!*
— Ли Ги-ё-о-о-о-он!!!
*Пфхехахехехехе-хехехет! Кхе! Пфхахехерхат! Кхе! Кхе! Пфхахехехехехехат!*
— Ли Гиён, сукин ты сын!!!
Он вскочил и протянул руку, но система не пустила. Будто ударился о невидимую стену. Он дышал, как бешеный, и смотрел так, что, будь у него нормальное тело, сосуды бы лопнули.
Я боялся, что с лицом Хеджин эффект будет слабее. К счастью, моё выражение на нём читалось отлично.
Где ещё увидишь такую красоту?
— Господин стратег. Неважно, тело у вас искусственное или вы тут злой дух, но так волноваться вредно для здоровья. Где тот демонический призыватель, которого я увидел в начале? Где холодный разум, харизма, величие полководца Республики?
— ...
— Сейчас вы выглядите жалко. Очень жалко. До смеха жалко. Как-то неподобающе для бывшего заклятого врага.
*Пфхах!*
— ...
«Переборщил, сука».
Надо было остановиться после первого куплета.
Я хотел, чтобы он сорвался ещё сильнее, и продолжал давить. А когда пропел третий и четвёртый куплеты, он, наоборот, пришёл в себя.
Я сам дал ему опору.
Цзинь Чэн выровнял дыхание. Теперь он старался не смотреть мне в лицо. Понимал: глянет на эту улыбку — снова вспыхнет.
— Мусор.
«Вернулся».
Он тоже закинул ногу на ногу и задрал подбородок.
Я постучал средним пальцем по доске, потом с преувеличенной вежливостью предложил ему кофе. Он взял чашку без тени волнения и отпил с прежним достоинством.
Бесило, что он решил сделать вид, будто недавней истерики не было. Но ладно.
— Не думай, что я поведусь на твою дешёвую психологию, грязный мошенник.
— Только что вы вроде неплохо повелись. Но теперь, вижу, разум вернулся.
«Эх, будь это моё лицо, ударило бы ещё сильнее».
— Да. Пожалуй, так даже лучше. Именно так ты и должен был появиться.
— Я и так понимаю, о чём думает господин стратег. «Теперь я верну долг», «теперь раздавлю его сам». Мысли злодеев из старых фильмов видны насквозь. А надо бы искать новый путь, где всем будет выгодно.
— И я прекрасно вижу, о чём думаешь ты. Ты боишься.
— С чего бы мне бояться?
— Потому что понимаешь: меня тебе не победить. Смешно смотреть, как ты дёргаешься, провоцируешь, размахиваешь руками, будто играешь на сцене.
— А господин стратег чем лучше?
— Весь твой дешёвый блеск растёт из низкой самооценки. Крысёныш. Ты раздуваешься на сцене, как испуганный зверёк, который хочет казаться больше. Жалкое зрелище.
— Не вам говорить о жалости. Кто из нас жалок? Вы, потерявший честь, или я, которого чтят как бога Континента?
— Важно не место. Важно, что ты чувствуешь. Смешно, что, став богом Континента, ты всё равно ощущаешь передо мной неполноценность. Не знаю, врождённая она у тебя или нажитая, но...
— Тронутый демонический призыватель.
— Вот теперь лицо стало лучше.
— У вас, господин стратег, язык тоже слишком длинный. Кто тут боится?
— Тот, кому есть что терять, боится даже малого.
— Не помнишь, чем кончилась война с Республикой? Тупая ты обезьяна. Тогда ты уже проиграл. А сейчас тем более. Что?
— Это была ошибка. Да, тогда я признал поражение. Но сейчас всё будет иначе.
— Иначе, как же. Ты, кажется, уже забыл, как только что огрёб. По мне, это ты сейчас раздуваешься, как загнанная зверюга. Ситуация явно на моей стороне, так что с блефом не перегибай.
— Не мерь всех по себе.
— Ай, понял. Конечно. Давайте посмотрим, насколько далеко заведут нас мудрость и тактика великого господина стратега. Как думаете, что я сделаю?
— ...
— Скажите сами. Ну? Скажи, ублюдок. Этим своим умным ртом скажи: что, по-твоему, я сделаю?
Он прикусил губу.
«А я и сам не знаю».
Вот поэтому он тоже не мог знать.
— Сволочь...
Но одну вещь мы оба понимали.
«Ритм решает».
Главное — чей это будет темп.
— Хотя что понимает демонический призыватель без чести? Правда, Хаян?
— Д-да... да! Что может понимать демонический призыватель без чести? Хе... хе-хе...
— Верно, Сора?
— А... да... демонический призыватель не... понимает...
Сора пыталась унять сердце, но лицо всё равно перекосилось.
— Да что этот демонический призыватель вообще понимает!
Втроём бить больнее, чем одному.
«Куда лезешь...»
— ...
«У тебя ни семьи, ни друзей, а ты ещё выпендриваешься?»