Подозрение (5)
‘Эти ублюдки и правда переходят все границы. Реально... это уже слишком.’
Куда ни пойди, везде найдутся оппортунисты, но я и подумать не мог, что они заявятся ко мне спустя всего восемь часов.
Трагическое событие, произошедшее еще до того, как успел остыть пыл объединившегося Рохена. С другой стороны, я даже подумал, что эти ублюдки, пришедшие сюда, по-своему поразительны.
Возможно, на это их толкнул страх перед 21-м Легионом, но, скорее всего, главной причиной стала надежда на то, что со мной удастся договориться.
Стратегия Сон Хиён, заговорившей вполне разумно, сработала. Очевидно, именно крошечная вероятность успешных переговоров и заставила этих ребят явиться сюда.
Их лица скрывали маски, поэтому никого было не узнать, но...
‘Кажется, я примерно догадываюсь, кто есть кто...’
Тот ублюдок, который любезно лез ко мне еще до операции «Рассвет», и те, кто потирал руки и льстил, радуясь победе.
В любом случае, обычные пешки ни за что не смогли бы обмануть глаза Цветов и Изобилия и пробраться сюда, так что эта группа вряд ли состоит из мелких сошек.
И хотя внешне я сохранял полное спокойствие, в голове проносились тысячи мыслей.
‘Ха... Ну и мусор же эти ублюдки.’
— ...
— Никто не говорил, что он очнется. Черт.
— ...
— Говорю на всякий случай, но вам лучше не кричать, господин Ли Киён... Если, конечно, не хотите бессмысленно умереть в таком месте.
— ...
‘Похоже, они всё-таки пытаются проявить хоть какое-то уважение.’
Я думал, они грубо заткнут мне рот и сразу же приступят к похищению, но, видимо, всё было иначе. В глаза сразу бросались их крайне растерянные лица.
Во многом их сбило с толку то, что они не ожидали моего пробуждения, но, думаю, еще большей причиной послужило то, с каким невозмутимым видом Цветочный Киён за ними наблюдал.
Если бы я закричал или попытался сбежать, грубые руки тут же вцепились бы в меня, но стоило им увидеть лицо Цветочного Киёна, в котором не было ни тени страха — словно он всё предвидел и именно этого ждал, — как они, похоже, инстинктивно поняли, что их план пошел прахом.
Пока длилась неловкая тишина, они лишь переглядывались, совершенно не понимая, как действовать дальше.
‘Попахивает трогательной историей.’
Добрая и прекрасная история, расцветающая на поле боя. Трогательная быль, которая будет передаваться из поколения в поколение.
Этого вполне достаточно для очередного эпоса о святом, который не только преподал урок преступным ублюдкам, явившимся совершить грех, но и даровал им прощение.
— Что будем делать?
— В смысле «что делать»? Усыпить магией сна... или вырубить. У нас нет времени тут прохлаждаться. Надо быстро... уходить...
Я почувствовал: если не заболтать их прямо сейчас, другого шанса уже не представится.
— Это бесполезно.
— Не делайте глупостей, господин Ли Киён.
— Раз уж вы пришли сюда... я знаю, что не смогу сопротивляться.
— Хватит болтать, давайте просто заберем его! Черт. Не нужно с ним разговаривать...
— Демоны никогда не идут на компромисс с людьми. Заберете вы меня или нет, это никак не повлияет на их вторжение в Рохен. Вы тоже...
— Заткнись, ублюдок.
— Проявите немного благораз...
— Бла-бла-бла. Бла-бла-бла. Слишком длинный язык... Мне этот ублюдок с самого начала не нравился... Желторотый юнец, который без году неделя в Рохене... Да что он вообще знает...
‘Твою мать. Какая к черту трогательная история.’
Кажется, среди них всё-таки затесался один отморозок.
— Мы же договаривались обойтись без насилия.
— Мы уже зашли так далеко, какая теперь разница? Раз уж мы сотворили эту херню и явились сюда, нам в любом случае конец. Что здесь подохнем, что там — исход один. Я лишь пытаюсь поставить на вариант с чуть большими шансами. Ты же сам видел. Ту нежить... Хочешь, чтобы мы все тут подохли собачьей смертью?
— ...
— Может, нам даже удастся защитить Рохен. Как этот ублюдок и говорил на церемонии отправки войск, это наш дом. Думаешь, этот сопляк понимает, что у нас на сердце? Этот ублюдок ничего не знает. Откуда тому, кто прибыл сюда меньше года назад, понять наши чувства? А что насчет наших семей... друзей... детей... Что с ними будет? Продолжать эту войну — всё равно что совершить массовое самоубийство. Уж лучше так. Надо хотя бы попытаться сделать хоть что-то. Разве я не прав? Если рассуждать здраво, мы выбрали путь, при котором все смогут выжить.
— ...
— Давайте начистоту. Кто важнее: этот юнец или Рохен?
— ...
— ...
‘Они что, поведутся? На эту дешевую речь?’
— Простите нас, господин Ли Киён.
‘Вы серьёзно?’
— Мы не хотели этого делать, но... мы не можем просто смотреть на гибель Рохена. Пожалуйста, простите нас...
Я не мог и рта раскрыть. Точнее, не то чтобы не мог, просто этот отморозок продолжал затыкать мне рот, так что я не мог вымолвить ни слова.
‘До чего же обидно быть чужаком...’
Дедовщина в Рохене пугает, аж жуть. Настолько пугает, что я даже расчувствовался.
Разумеется, это было мнение лишь некоторых, а не всех. И пусть это был всего лишь бред, который нес один мусорный ублюдок, но слова о том, что Цветочный Киён не является частью Рохена, всё равно неприятно резали слух.
Конечно, у меня с самого начала не было никакого чувства принадлежности, но с точки зрения Фальшивого Киёна казалось, будто у него больше не осталось места, к которому он мог бы привязаться.
‘Уж лучше...’
Будь что будет, может, лучше отправиться прямиком в 21-й Легион?
Дошло даже до таких мыслей.
Разумеется, я понимал, что это отклонение от первоначального сценария, но, возможно, прямое столкновение с проблемой поможет быстрее её решить.
Конечно, поговорить с Ким Хёнсоном будет непросто. И всё же...
‘С Сон Хиён, по крайней мере, может получиться договориться.’
Если подробно всё объяснить ей, вновь обретшей рассудок, есть высокая вероятность, что она смягчит свое отношение.
‘Хотя нет. Поговорить не выйдет.’
Согласно сеттингу, у нынешнего Цветочного Киёна отсутствовала память.
Наверное, лучше остановиться на том, что в памяти просто путаница. К тому же, независимо от самого Ли Киёна, Паран уже находился в процессе поиска сфер памяти.
Если по мере возвращения сфер памяти понемногу раскрывать информацию и вместе обсуждать дальнейшие планы, то тогда хотя бы...
В любом случае, другого выбора у меня нет. Приложив усилия, я, возможно, смог бы позвать на помощь, но я пришел к выводу, что встретиться с Сон Хиён будет не самой плохой идеей.
Из-за простенькой магии снижения восприятия и плотной ткани на глазах я ничего толком не видел, но чувствовал, как мое тело продолжают куда-то тащить.
Они бежали уже довольно долго, когда вдруг...
Бум!
Раздался грохот, словно с неба рухнуло что-то невероятно огромное.
— Что такое?! Что... что это... так внезапно...
— А?
— Эм... мы...
— К бою... Приготовиться к бою! Черт!
Бум!!
Кр-р-р-р-р-р!!
— А-а-а-а-а-а-а!!
— Бегите! Черт возьми!!
— Проклятье... проклятье!!
Мое тело бесконтрольно покатилось куда-то по земле. Очевидно, один из парней от испуга выпустил меня из рук.
Я кубарем катился по жесткой земле, из-за чего всё болело, словно меня избили, но на душе всё равно было хорошо.
‘Справедливость всегда побеждает.’
Неужели их настиг запоздалый отряд преследования?
Или это Чон Хаян?
Может, Уилгынбон наконец пришел в себя?
Если же нет, то, возможно, я уже пересек границы Территории Серого Заката. Скорее всего, от этих идиотов просто избавились сразу после того, как они выполнили свое задание.
Сон Хиён уж точно не постеснялась бы жестоко проучить этих ублюдков... Да и вообще, верить в подобные обещания демонов — уже само по себе верное доказательство беспросветной глупости.
— У-а-а-а-а-а!
— Пощадите... пожалуйста. Мы...
— Мы привели Святого Цветов и Изобилия! Должно быть, произошла какая-то ошибка! Святого Цветов и Изобилия...
— Говорю же, мы привели Святого Цветов и Изобилия! Черт!
— Проклятье!!
— ...
— ...
Голоса постепенно затихли. Я не мог проверить, мертвы они или нет, но, казалось, ситуация разрешилась.
Затем я почувствовал, как кто-то осторожно поднимает меня на руки. Судя по предсмертным крикам, это вряд ли были Чон Хаян, Уилгынбон или кто-то со стороны Рохена...
Неужели Ким Хёнсон пришел? Вдруг он осознал, что я — Настоящий Киён, и явился покаяться?
Затем чьи-то руки медленно сняли с моих глаз повязку.
Когда темная пелена спала, я наконец смог увидеть того, кто спас меня в эту критическую минуту.
— ...
‘Хеджин?’
— ...
Она была с ног до головы закована в броню, а лицо скрывал голубоватый шлем. Но даже не видя лица, я сразу понял, кто меня спас. За её спиной висело длинное копье, да и телосложение казалось до боли знакомым.
‘Это и правда Чо Хеджин?’
— Т-ты...
‘Значит, ты пришла меня спасти. Именно ты.’
— ...
Закованная в броню кукла не проронила ни слова. Вместо этого — хотя это вряд ли можно было так назвать — она очень бережно и осторожно опустила меня на землю.
Все её движения были наполнены трепетом, словно она до жути боялась, что я могу упасть.
‘Ты...’
Было трудно описать эмоции от её едва заметного кивка, но любой бы с легкостью понял, насколько сильно она мной дорожит.
Она не спрашивала, как я поживал всё это время, или что вообще сейчас происходит.
Глядя на то, как она молча наблюдает за мной — словно напрочь забыла, как говорить, — я быстро осознал, в чем кроется истинная суть ситуации.
Дело было вовсе не в том, что она не заговаривала со мной из-за моей потери памяти.
‘Так ты... Пустышка-Хеджин.’
Конечно, точных доказательств у меня не было, но к этому выводу было легко прийти логически. В первую очередь, видимые глазу улики были слишком очевидны. Если даже закрыть глаза на упрощенные паттерны действий, казалось, что она попросту не получила полноценного физического тела.
Оставалось под вопросом, было ли вообще физическое тело под этой громоздкой броней. Лишили ли её дара речи или она сама предпочитала молчать... Это тоже оставалось загадкой.
Именно в этот момент она, аккуратно поставив меня на ноги, медленно, очень медленно подняла руку.
— ...
— ...
Её прикосновения были настолько осторожными, что мне даже стало немного неловко.
Она подняла руку.
Мягко отряхнула пыль и грязь с моего плеча.
Откинула мне волосы, пристально вглядываясь в лицо.
Казалось, её пальцы слегка подрагивают. И хотя вместо теплой ладони я ощутил лишь холодное прикосновение металла, это было вовсе не неприятно.
Что тут еще сказать, если я даже почувствовал, как начал отступать стресс от всего, через что мне пришлось пройти за последнее время.
Хоть и совсем немного, но, кажется, я смог обрести душевное спокойствие.
Словно Чо Хеджин понимала, что у меня на сердце.
‘Эй, ты чего. Мне аж как-то непривычно...’
На этот раз она принялась нежно поглаживать мою щеку.
‘?’
Положив ладонь в латной рукавице мне на щеку, она продолжала двигать большим пальцем, ласково поглаживая мое лицо.
‘Надо же... кажется... кажется, я ей нравлюсь.’
Конечно, сущность передо мной, предположительно, была Пустышкой-Хеджин, но разве данные для пустышек не копируются с оригинала?
А что, если слухи о том, что Чо Хеджин симпатизирует Ким Хёнсону, тоже были просто дымовой завесой? Разве это не было хитроумной операцией, чтобы скрыть свои истинные чувства от Ли Киёна?
Неужели она в конце концов по уши влюбилась в своего друга?
— ...
— ...
Она поглаживала мое лицо так бережно и старательно, словно преданный щенок, вылизывающий щеку или руку хозяина.
Это прозвучит забавно, но у меня даже возникло стойкое ощущение, что лицо за броней прямо сейчас тепло улыбается.
— ...
— ...
‘Хеджин... я... правда тебе нравлюсь?’
‘Так ты всё это время... втайне от всех... взращивала свою любовь?’