— Ч-что ты делаешь.
Внезапно почувствовав, как рука Се Вона скользнула к ее лону, Хи Джэ растерянно спросила. Он ведь сам сказал, что возбужден сильнее обычного, неужели он хочет, чтобы она сама проверила, насколько там всё влажно?
Пальцы Хи Джэ, миновав скользкий клитор и опустившись чуть ниже, вдруг наткнулись на горячий, твердый член Се Вона. Когда ствол члена начал медленно проникать сквозь раздвинутые пальцы, Хи Джэ вздрогнула и рефлекторно сжала руку, а Се Вон издал сдавленный стон.
— Скажи точно.
Затем, пробормотав что-то неразборчивое, он ослабил хватку на ее запястье и, раздвигая ее сводящиеся колени, добавил:
— Насколько глубоко можно войти.
— Хы-ы...
Опираясь на диван, Се Вон начал медленно наклоняться. Прижатая его рукой, просунутой между ее ног, грудь Хи Джэ сместилась к центру, и он легко поцеловал ее, а затем глубоко втянул в рот, отчего стенки влагалища резко сжались.
— А...
Поглаживая одной рукой ее изгибистую талию и посасывая аппетитно покрасневшую ареолу, Се Вон кончиком языка нежно ласкал напрягшийся сосок. Одновременно он начал медленно двигать бедрами.
Хи Джэ сквозь пальцы отчетливо чувствовала, как член туго раздвигает вход во влагалище и проникает внутрь. Пульсирующие вены, которые вздрагивали каждый раз, когда она напрягала низ живота, и даже грубое биение — всё это ощущалось слишком ярко...
Напор был угрожающим, словно у голодного зверя, но само проникновение, хоть и становилось всё глубже, было бесконечно нежным и ласковым. То ли потому, что он двигался так медленно, то ли потому, что она чувствовала всё рукой, но то, как его член заполнял ее изнутри, ощущалось настолько отчетливо, что ей было трудно даже думать.
— Хы-ы...
Когда головка, раздвигающая плотные складки внутренних стенок, во что-то уперлась, Хи Джэ запрокинула голову.
Оторвавшись от груди, которая от долгих поцелуев и посасываний стала совсем красной, Се Вон переместил влажные губы на ее покрасневшую шею и тихо прошептал:
— Не перенапрягайся...
— Ха... Ха-ынг...
Говоря, чтобы она не перенапрягалась, он с сожалением протолкнул кончик члена еще глубже. Почувствовав пальцами, что член вошел еще не полностью, Хи Джэ попыталась потерпеть еще немного, но это было уже слишком.
Когда она другой рукой обхватила затылок Се Вона, он, легко поцеловав ее в дрожащий подбородок, слабо усмехнулся.
— Досюда?
В ответ на его вопрос Хи Джэ поспешно закивала и, подняв руку, ощупью коснулась его груди. Поймав ее руку, которая по привычке пыталась его оттолкнуть, Се Вон поднес ее к своим губам и сказал:
— Больно не будет, расслабься.
Се Вон легонько прикусил тонкие кончики пальцев Хи Джэ, а затем высунул красный язык и медленно слизал блестящую смазку.
Встретившись взглядом с его томными глазами сквозь раздвинутые пальцы, Хи Джэ почувствовала щекотку внизу живота. Обвив обмякшими ногами талию Се Вона, она повисла на нем, словно умоляя:
— Двигайся...
— Я и так еле сдерживаюсь, так что не подстрекай.
Всё в ней и без того было возбуждающим. Растрепанные волосы, глаза, затуманенные страстью, даже сладкий запах кожи... Медленно отведя бедра назад, Се Вон снова проник внутрь до той глубины, которую она обозначила. Наслаждаясь сжатием внутренних стенок, которые вздрагивали и сокращались, он начал плавно двигать бедрами, и Хи Джэ слегка сжала ноги.
— Ха-а, говорю же, не подстрекай...
Хлюп, хлюп. Помешав внутри, Се Вон вытянул член почти полностью, и Хи Джэ резко дернула бедрами. Когда толстая головка снова с силой ударила по внутренним стенкам и со скрежетом вышла наружу, у нее вырвался прерывистый стон.
— Ха, а-ыт..!
От ощущения, как пульсирующая горячая точка на стенке влагалища нещадно растирается, перед глазами Хи Джэ всё поплыло. Она пыталась сдержать подступающий позыв к мочеиспусканию, но независимо от ее воли что-то продолжало стекать по промежности к ягодицам.
— Се Вон, а. Ха-ынг. Ыт.
Вместе с ее ускоряющимися стонами темп толчков Се Вона тоже начал возрастать. Бах, бах. Несмотря на то, что он довольно грубо вколачивал свой темно-красный член, Се Вон отчаянно старался оставить немного места.
Если подумать, во время их первого секса он проявлял похожую заботу, но тогда в конце концов не выдержал и, вонзившись до самого основания, завладел ею до самых глубин.
Он так жаждал ее, что, казалось, сколько бы ни брал, всё равно было мало. Но сейчас, только от осознания того, что она носит его ребенка, он почувствовал странную, невероятную полноту.
Се Вон, тяжело дыша и покрывая поцелуями шею Хи Джэ, поднял голову и посмотрел ей в глаза.
Обхватив большой рукой ее затылок, который подпрыгивал при каждом сильном толчке, и впившись в губы, испачканные слюной, он почувствовал, как в груди всё сжалось, и внезапно нахлынуло невыразимое чувство.
— Ха... А, а...
Не разрывая поцелуя и издавая первобытные стоны, он начал быстро двигать бедрами. Обняв его за шею и разделяя с ним прерывистое дыхание, Хи Джэ вдруг прошептала ему в губы слабое признание:
— Я люблю тебя, Се Вон...
Ык. В этот момент спина Се Вона, который плотно прижался к ней бедрами, мелко задрожала. Пока горячее, густое семя изливалось в Хи Джэ, он несколько раз вздрагивал, стиснув зубы, чтобы не войти до самого конца.
То ли из-за долгого воздержания, оргазм длился довольно долго, и в итоге ноги Хи Джэ бессильно соскользнули вниз. В отличие от уставшей Хи Джэ, которая тяжело дышала, а ее шея, плечи и грудь были сплошь покрыты его следами, член Се Вона, смотревшего на нее сверху вниз, и не думал падать.
Хи Джэ, чувствуя, как он медленно, словно нехотя, выходит и снова входит, надавливая на шейку матки, посмотрела на Се Вона глазами, полными слез.
— Подло. Когда ты так смотришь, хочется тебя пожалеть.
Слабо улыбнувшись, Се Вон нехотя лег на диван. Поскольку места для двоих было маловато, он положил Хи Джэ себе на грудь, и от стимуляции всё еще не вышедшего члена она издала короткий стон.
— Ыт...
У нее уже не было сил даже смотреть на него с укором, и она бессильно уронила голову ему на грудь, как вдруг ее взгляд упал на валявшийся на полу пиджак Се Вона.
— Что это?
Хи Джэ достала из приоткрытого внутреннего кармана пиджака бумажку, которая слегка выглядывала наружу. На листке, испещренном следами ручки, где что-то было написано и зачеркнуто, красовались два незнакомых имени.
<Ким Джэ Вон, Ким Се Хи.>
Пока Хи Джэ пристально смотрела на бумажку, Се Вон ответил:
— Имена для ребенка.
— ...Что?
— Если мальчик — Джэ Вон, если девочка — Се Хи. Взял по одному слогу из наших с тобой имен...
Судя по тому, что он уже успел придумать имена, пока она сомневалась и не решалась рассказать о беременности, его слова о том, что он ждал, были правдой.
Ей было и жаль, и она была ему благодарна. Еще немного посмотрев на бумажку, хранящую следы его раздумий, Хи Джэ медленно подняла голову к Се Вону.
Тем временем Се Вон взял ее за свободную руку и легонько поцеловал кончики пальцев.
Хи Джэ, думавшая, что это просто проявление нежности, вдруг широко раскрыла глаза.
— Это...
— К счастью, подошло идеально.
На безымянном пальце левой руки, которую он поцеловал, красовалось кольцо. Хи Джэ, немало удивленная кольцом с блестящим красным гранатом, лишь беззвучно открывала и закрывала рот. Се Вон, слегка приподняв уголки губ, сказал:
— Порядок, конечно, нарушен, но что нужно сделать — нужно сделать.
— ...
— Выходи за меня. Хи Джэ.
Вопреки его расслабленному выражению лица, в его голосе отчетливо слышалось напряжение.
— Я говорю это не из-за ребенка, я уже давно готовился.
Хи Джэ, пристально глядя на его лицо, крепко сжала его руку, и Се Вон снова прижался губами к костяшкам ее пальцев.
— Не знаю насчет остального, но в том, что буду любить только тебя всю жизнь, я уверен.
— Ким Се Вон...
— Даже если наступит момент, когда ты перестанешь меня любить...
Се Вон, у которого перехватило горло от одной только этой мысли, на мгновение запнулся, а затем, сжав пальцы Хи Джэ чуть сильнее, добавил:
— Даже если ты меня забудешь, я буду любить только тебя. Кан Хи Джэ.
— ...
— Тебе нужно только принимать мою любовь.
— Се Вон.
— Так что, перестань уже и иди ко мне.
От его искреннего признания, в котором он ни разу не произнес слова «люблю», но заставил ее почувствовать эту любовь, глаза Хи Джэ горячо защипало. Сквозь слезы, которые то застилали зрение, то снова проясняли его, она вдруг увидела татуировку на груди и плече Се Вона.
Глядя на черную змею, обвившую розу, ей вдруг пришла в голову одна мысль.
Когда-то давно он говорил, что не знает, змея ли это, которая угрожала ей, или роза, которая пыталась ее защитить, но, возможно, это было и то, и другое.
Может быть, та черная змея из сна, которую она так легко назвала кошмаром, не собиралась ей угрожать, а просто беспокоилась о ней, оставшейся совершенно одной в этом мире, и поэтому постоянно приходила к ней.
Не была ли она другой стороной Ким Се Вона, который, подобно розе с шипами, добровольно заслонил ее от несчастий юности.
— Согласна...
Хи Джэ ответила дрожащим голосом. Она уже прекрасно знала, что его слова о том, что он посвятит ей всю жизнь и будет любить только ее — это искренняя правда.
— Я тоже хочу выйти за тебя замуж.
Ведь он мужчина, который любил ее даже в то долгое время, когда она забыла его и не любила в ответ.
— Я иду к тебе, Се Вон...
Ей хотелось наконец отдать всё свое сердце тому, кто так долго ждал только ее.
Хи Джэ, приподнявшись, чмокнула его в губы и лучезарно улыбнулась. Слеза, скатившаяся из уголков красиво сощуренных глаз, была первой в ее жизни слезой, пролитой от переполняющего счастья.
Понимая это, Се Вон с приятной улыбкой лишь мягко стер ее большим пальцем. Потеревшись щекой о его большую руку, Хи Джэ вдруг игриво спросила:
— Как назовем малыша до рождения, дорогой.
— Что...
Се Вон запнулся не столько от вопроса, сколько от непривычного обращения, последовавшего за ним. Конечно, обращение должно было измениться, но он немного растерялся, не ожидая, что Хи Джэ первая так ловко им воспользуется.
Конечно, он не был против. Обхватив щеки Хи Джэ, Се Вон снова впился в ее очаровательные губы и перевернул ее на узком диване так, чтобы она оказалась под ним.
— Хы-ыт...
Одновременно он протолкнул свой член, который всё еще был внутри, немного глубже и прошептал:
— Имена придумал я, так что прозвище для малыша придумывай ты.
— Хыт, по-подожди...
Когда Се Вон начал медленно двигать бедрами, Хи Джэ выгнулась дугой. Но Се Вон, словно не собираясь ее отпускать, обнял ее за плечи и глубоко зарылся лицом в ее шею.
— "Подожди" — как-то не очень звучит.
— Да я не об этом!
Ну какое прозвище "Подожди". От нелепых слов и губ Се Вона, которые то и дело щекотали ей шею, Хи Джэ в конце концов не выдержала и рассмеялась.
— Помедленнее.
— А ты думай побыстрее.
За большим панорамным окном, откуда открывался вид на живописный сад, на дом, в котором не смолкал смех, незаметно опускался золотистый закат.
Конец экстр
