— Прости...
Как ни странно, первой тишину нарушила Хи Джэ. От ее внезапных извинений Се Вон, низко опустивший голову, медленно поднял ее.
— Тебе-то за что извиняться. Это я сам себе накрутил... Напридумывал всякой херни, нет... ха...
Се Вон, привычно поправляя вырывающиеся матерные слова, тяжело вздохнул, когда это не получилось, и с трудом добавил:
— Это я сам всё не так понял.
Да, эта ситуация возникла исключительно из-за недоразумения со стороны Се Вона. Поэтому Хи Джэ имела полное право злиться. И правда, еще минуту назад она злилась, но сейчас у нее почему-то защипало в глазах.
Она понимала, почему он не мог не сделать таких выводов.
Рядом с Се Воном ей больше не снились кошмары, но сам Се Вон часто просыпался глухой ночью и проверял, рядом ли она. Возвращаясь домой и не заставая ее, он то и дело открывал двери во все комнаты, а найдя ее, с облегчением вздыхал и крепко обнимал.
Хи Джэ, кажется, знала, откуда берет начало эта его тревога. Ведь уходила всегда она...
Едва сдерживая слезы, Хи Джэ прижалась губами к широкому плечу Се Вона и пробормотала:
— Я же знала, что ты из-за многого переживаешь, зря я так тянула. Надо было сказать тебе сразу, как только узнала...
Хи Джэ, держась за талию Се Вона, подняла голову. Посмотрев ему в глаза, блестящие от слез, она твердо добавила:
— Тебе больше не нужно тревожиться, Ким Се Вон. Я теперь никуда не уйду.
— ...
— Я всегда буду рядом с тобой. Вместе с нашим ребенком...
Наш ребенок... От этих слов у Се Вона перехватило дыхание. Не выдержав, он крепко обхватил ее за талию и поцеловал, а Хи Джэ, словно так и должно быть, обвила руками его шею.
Чмок, чмок. Легко посасывая мягкую нижнюю губу Хи Джэ, Се Вон склонил голову еще больше и протолкнул свой широкий язык сквозь ее приоткрытые губы. Проведя по ровным зубам и лаская нежную слизистую, Се Вон шаг за шагом оттеснил Хи Джэ и усадил на подлокотник дивана.
Одновременно с этим он осторожно поставил подарочную коробку на стол и, медленно оторвавшись от ее губ, пробормотал:
— Я так много хотел тебе сказать, но теперь даже не знаю, с чего начать...
Ожидая момента, когда она расскажет ему о беременности, он давал себе бесчисленное множество обещаний.
Что он будет стараться еще больше. Что сделает ее счастливой на всю жизнь. Что станет хорошим мужем и надежным отцом, так что ей не о чем волноваться. Но вместо всех этих красивых слов в голову пришло только одно.
— Спасибо.
Обхватив щеки Хи Джэ, Се Вон соприкоснулся с ней кончиками носов, нежно прижался губами к ее губам и повторил еще раз:
— Спасибо тебе, Хи Джэ.
Ему просто было бесконечно благодарно за всё. И за то, что она решила уверенно противостоять сопротивлению его матери, и за то, что не стала отрицать его ребенка, но больше всего — за то, что она назвала недоразумение недоразумением и выбрала понимание вместо ссоры.
Казалось, она говорит ему, что их отношения, в которых она постоянно извиняется, а он постоянно тревожится, будут постепенно налаживаться именно так.
На месте, где растворилась тревога, вскипели переполняющие эмоции. Се Вон, чьи глаза защипало от подступающих слез, глубоко сдвинул брови и чмокнул Хи Джэ в губы. Обхватив большой рукой ее спину, он мягко уложил ее на диван и спросил:
— Что сказали в больнице?
— Сказали, уже 7 недель. Удивлялись, как я до сих пор не замечала, видимо, я и правда была слишком невнимательна к себе.
Уже... Тихо повторяя слова Хи Джэ, Се Вон медленно просунул кончики пальцев под ее футболку. Когда его осторожные пальцы, щекоча, заскользили по плоскому животу, Хи Джэ нежно накрыла его руку своей и добавила:
— Сказали, в следующий раз прийти вместе, послушать сердцебиение.
Се Вону казалось, что он уже сейчас чувствует под рукой биение сердца ребенка. Время словно остановилось, сердце билось бесконечно медленно, но внутри всё неудержимо кипело — странное чувство. Ему хотелось прямо сейчас обнять эту очаровательную женщину перед ним. Бережно прижимать ее к себе снова и снова, желая передать ей эти чувства, которые невозможно выразить словами.
Но, в отличие от своих желаний, боясь, что хрупкая пульсация рассыплется, если он сожмет руку хоть немного сильнее, Се Вон не смел сделать лишнего движения.
— Тебе не хочется чего-нибудь поесть? Вроде и токсикоз начался, если чего-то хочется, всё что угодно...
Се Вон, некоторое время молча смотревший на Хи Джэ сверху вниз, наконец попытался вытащить руку из-под ее футболки, но в этот момент Хи Джэ крепко сжала ее.
— Обними меня.
От ее неожиданных слов глаза Се Вона расширились, он слабо усмехнулся и наклонился. Просунув руку ей под спину и нежно обнимая, он вдруг почувствовал, как к его шее прикоснулись мягкие губы. Когда сбивчивое дыхание женщины обдало его шею, кадык Се Вона резко дернулся.
Се Вон, упираясь в диван, уже собирался отстраниться, когда Хи Джэ первой обвила руками его шею.
— Говорят, на ранних сроках нужно быть осторожным.
Он с весьма озадаченным видом попытался убрать ее тонкие руки со своей шеи, но Хи Джэ не шелохнулась. Наоборот, согнув ноги в коленях, она слегка просунула бедро между его ног и нежно надавила на его заметно выпирающий пах.
— Я сегодня спросила у врача, сказали, если не слишком бурно, то можно.
— ...Кан Хи Джэ.
Поверить в то, что Кан Хи Джэ спросила о таком, было трудно, но с другой стороны, это было так мило, что сквозь зубы Се Вона прорвался тихий смех.
Хи Джэ, щекотно теребя воротник его рубашки, медленно провела рукой по лацкану его распахнутого пиджака и прошептала еле слышным голосом:
— Я хочу... А ты не хочешь?
Блядь... Разве о таком спрашивают... Боясь, что ребенок в животе услышит, Се Вон не посмел произнести это вслух и лишь с силой прикусил нижнюю губу.
Тем временем Хи Джэ, пробравшись под пиджак Се Вона и стягивая его с плеч, покраснела до уголков глаз. Это был предел. Изначально не было никакого способа сдержаться, когда она была прямо перед ним.
Се Вон, послушно скинув пиджак под неумелыми движениями Хи Джэ, расстегнул крючок ее бюстгальтера рукой, которую до этого просунул ей под спину. Затем он стянул его через голову вместе с футболкой, и Хи Джэ, отведя взгляд, прикрыла грудь руками.
Не в силах оторвать глаз от этой картины, Се Вон выпрямился и начал медленно расстегивать свою рубашку.
Хи Джэ, глядя на рельефный пресс и широкие плечи, которые обнажались по мере того, как расстегивались пуговицы, почувствовала, как у нее пересохло во рту.
Се Вон, словно специально дразня ее, так же медленно расстегнул пряжку на брюках. Вз-з, только опустив молнию, он закинул обе ноги Хи Джэ себе на плечи и зацепил пальцами ее брюки и белье.
Когда одежда, миновав упругие ягодицы, застряла под коленями, Се Вон вдруг сгреб смятую одежду в одну руку и надавил на них так, что колени коснулись груди Хи Джэ. Ее тело свернулось клубком, и ягодицы естественно приподнялись. Глядя на пухлые большие половые губы, представшие перед его взором, Се Вон издал низкий горловой звук.
Хи Джэ, словно смутившись, задергала ногами, но он лишь крепче сжал одежду, не отпуская ее. Наоборот, подняв другую руку, он неторопливо провел указательным пальцем между плотно сомкнутыми половыми губами и приподнял уголки плотно сжатых губ.
— Влажно. С каких это пор ты такая мокрая.
— Ха-ы...
На самом деле смазка, которая уже густо скопилась у входа во влагалище, издавала хлюпающий звук при каждом движении его пальца.
Хи Джэ показалось, что он разгадал ее секрет: с того самого утра, когда она оттолкнула Се Вона, странное возбуждение так и не прошло, и она покраснела до самых корней волос.
— Не кусай губы.
Се Вон, останавливая Хи Джэ, которая по привычке прикусила нижнюю губу, начал медленно проталкивать два пальца в узкий вход.
— Ха, хып...
Когда два толстых пальца, раздвинув внутренние стенки, вошли до самого конца, дыхание Хи Джэ стало еще более сбивчивым. Видимо, из-за долгого перерыва даже это давалось ей с трудом.
— Хотел бы помедленнее, но мне тоже немного не терпится.
Се Вон уже исчерпал всё свое терпение. Не в силах больше сопротивляться ощущениям от внутренних стенок, которые постоянно посасывали и сжимали его пальцы, он вытащил их почти до самого входа, а затем снова резко вонзил внутрь.
— Ха-а-ан..! А, хы-ыт.
Хлюп, хлюп. Скорость движений пальцев увеличилась, и эротичные звуки стали еще более откровенными. Глядя на то, как прозрачная смазка, вытягивающаяся вместе с вязкой плотью при каждом глубоком проникновении, размазывается повсюду, делая половые губы блестящими, он начал сомневаться, сможет ли себя контролировать, не стоит ли остановиться прямо сейчас.
— Ха, блядь...
В отличие от разума, член Се Вона, казалось, вот-вот взорвется. Он грубо сорвал одежду Хи Джэ, которую до этого держал, швырнул ее на пол, раздвинул ей колени и стянул свои брюки.
Словно только этого и ждав, ствол члена вырвался наружу и прижался к его низу живота с вздувшимися венами. Он схватил свой член, уже блестящий от предсеменной жидкости, и начал нежно потирать головкой о красноватую щель Хи Джэ. При каждом прикосновении вход во влагалище вздрагивал, и когда он с силой протолкнул темно-красную головку внутрь, узкое отверстие размером с детский кулачок послушно проглотило ее.
— А..!
Ноги женщины жалобно задрожали, но у Се Вона уже не было сил на нежности. Как только он толкнул бедра вперед, Хи Джэ, приподняв ягодицы, потянулась рукой между раздвинутых ног.
— Подожди, как-то с-странно, как будто отличается от обычного...
Объем, который необычно туго заполнял ее живот, явно отличался от того, к чему она привыкла, и Хи Джэ торопливо замахала кончиками пальцев, пытаясь оттолкнуть низ живота Се Вона.
Осторожно обхватив ее тонкое запястье, Се Вон со стоном-вздохом ответил:
— Конечно, отличается. Я ведь возбужден сильнее, чем обычно.
Ему казалось, что проблема не в его члене, а в том, что ее внутренние стенки распухли сильнее обычного. И без того узкое отверстие казалось еще уже, но вместо боли разбухшая плоть так сжимала его член, словно хотела выжать из него все соки, что у него холодок пробежал по спине.
Обиженный взгляд Хи Джэ показался Се Вону несправедливым. Слегка толкнувшись бедрами, он приподнял мелко дрожащий уголок губ.
— Не я, а ты. Кан Хи Джэ.
