Ха Рин считала, что имеет полное право на Тхэ Ха.

С самого рождения она росла, окруженная почетом и обожанием, как драгоценная принцесса, и никогда не слышала в свой адрес упреков ни по поводу внешности, ни по поводу образования, ни по поводу характера.

Но даже отбросив эти базовые критерии для успешной партии, она была человеком, мастерски владеющим искусством светского общения и умением скрывать свои истинные намерения. Считывать эмоции других людей она умела ничуть не хуже.

Общаться с Чан Тхэ Ха, которого все считали неприступным и холодным, для Ха Рин не составляло особого труда. Да, иногда её раздражало то, что он совершенно не выдает своих эмоций, но в его случае даже это воспринималось как проявление благородства, так что ей нужно было лишь правильно подыгрывать.

Однако...

Её красные губы изогнулись в усмешке, словно она увидела нечто весьма забавное.

— Ой.

Запертый в замке принц и ничтожная служанка, тайно вздыхающая по недосягаемому идеалу. Если бы Ха Рин попросили подобрать метафору, то двое людей, гуляющих сейчас по саду, выглядели бы в её глазах именно так. Хотя она и не понимала, почему взгляд Тхэ Ха вообще был устремлен в ту сторону.

Окинув профиль Тхэ Ха внезапно похолодевшим взглядом, Ха Рин проворковала веселым, почти поющим голоском:

— И как эти двое оказались вместе? Кстати, кажется, я уже видела их вдвоем раньше.

— Не знаю.

Он снова равнодушно отвернулся и опустил глаза. В его сухом тоне невозможно было прочитать ни единой эмоции. Пристально глядя на него, Ха Рин снова посмотрела вниз на сад.

Юн Чхэ Он, кажется? Девчонка, которую она впервые увидела в Сонбэвоне на стыке лета и осени. Редкая, миловидная внешность и настороженный взгляд, словно у загнанного зверька, почему-то четко врезались ей в память. И еще...

— Принеси мне воды.

Совершенно очевидно, что в тех его действиях был скрытый злой умысел. Гонять за водой, специально уронить стакан, унизить при всех. Тогда Ха Рин просто подумала, что девчонка в чем-то провинилась перед ним. В конце концов, ставить на место распустившуюся прислугу — прямая обязанность хозяина дома. Сама Ха Рин поступила бы так же.

Но...

— Кхм!

— ...

На кашель Ха Рин он даже бровью не повел, но стоило снизу раздаться легкому покашливанию, как его голова совершенно естественно повернулась в ту сторону.

...Что это значит.

Ха Рин незаметно прикусила губу. Его лицо по-прежнему оставалось абсолютно непроницаемым, но инстинктивное чувство тревоги и беспокойства заставило её сердце биться чаще.

— Тхэ Ха-оппа.

Дрогнул ли её голос на конце фразы? Встретившись с ним взглядом, Ха Рин мгновенно натянула на лицо привычную, отработанную до автоматизма милую улыбку. Завладев его вниманием, она кокетливо прошептала:

— Пойдем внутрь. Кажется, становится прохладно.

— Пойдем.

Ответив сухим согласием, он первым поднялся с места. Чисто, без малейшего сожаления или интереса, полностью оторвав взгляд от Чхэ Он, оставшейся там, внизу.

Ну конечно. Ей просто показалось. Сколько женщин с идеальной внешностью и статусом пытались подобраться к нему всё это время? Он отшивал даже дочерей политической и бизнес-элиты, чтобы в итоге взять за руку наследницу «Вольсон». Ради глобальной картины и обещания, данного деду.

Такой человек, как Чан Тхэ Ха, рожденный для того, чтобы всегда идти безупречно правильным путем, не станет тратить свое драгоценное внимание на всякую ерунду. С этими мыслями она уже собиралась пойти за ним, как вдруг подошедшая ближе к террасе Чхэ Он повернула голову, и их взгляды встретились.

— ...

Чхэ Он, на мгновение растерявшись, коротко поклонилась Ха Рин — всё-таки они уже виделись. Высокомерно кивнув в ответ, Ха Рин посмотрела на неё сверху вниз со многозначительной усмешкой, а затем демонстративно, прямо на глазах у Чхэ Он, взяла Тхэ Ха под руку.

Наблюдая за тем, как молодое, чистое и красивое личико искажается, словно от тошноты, Ха Рин криво усмехнулась.

— ...

Коротко взглянув на Ха Рин, которая так внезапно и бесцеремонно повисла на его руке, Тхэ Ха вошел в комнату и медленно высвободил свою руку из её хватки.

— ...Ах.

Хлоп, хлоп. Пару раз небрежно стряхнув рукав в том месте, где она его смяла, он посмотрел на попятившуюся в замешательстве Ха Рин.

— Чу Ха Рин.

Его голос звучал гораздо ниже обычного. Сглотнув пересохшим от напряжения горлом, Ха Рин ответила:

— Да.

— Знаешь, почему я согласился на помолвку с тобой?

Это был весьма неожиданный вопрос, мотив которого она не могла уловить.

— ...Почему?

— Потому что ты знаешь манеры. И хорошо воспитана.

— ...

— Терпеть не могу женщин, у которых рот такой же дешевый, как и то, что они на себя цепляют.

Выдержав паузу, он медленно, с головы до ног оглядел Ха Рин и добавил:

— Но ты не такая.

— А...

— Знать свое место и держать дистанцию непросто. Особенно с твоими исходными данными.

— ...

— Но ты с этим справляешься, поэтому я и сказал, что женюсь.

Ха Рин незаметно прикусила внутреннюю сторону губы и опустила глаза. Она прекрасно поняла скрытый смысл этой необычно длинной для него тирады, произнесенной абсолютно сухим, лишенным интонаций тоном.

Ничем не выдав своих эмоций, она лучезарно улыбнулась и ответила:

— Я понимаю, о чем ты, оппа.

Если она сейчас покажет, что её это задело, все её старания пойдут прахом. Ха Рин изо всех сил натянула улыбку на губы, хотя они готовы были задрожать.

— Буду осторожнее.

— Хорошо.

Ироничный диалог, в котором ни один из собеседников не раскрывает своих истинных чувств, но при этом оба предельно четко доносят свою мысль. В их мире это было обычным делом, и Чан Тхэ Ха владел этим искусством в совершенстве.

— Оппа.

Тхэ Ха, лениво прислонившийся к окну, лишь поднял на неё глаза.

— Знаешь, с самого детства, если я чего-то хотела, я всегда должна была это получить. И, конечно, не было ничего, чего бы я не получила.

— ...

— Знаешь, какое условие я поставила семье, когда мне сказали выйти за тебя?

— И какое же?

— Я потребовала передать мне долю в крупном бизнесе пекарен и кофеен, в который они сейчас вкладывают больше всего сил и средств. В будущем эту сферу можно развивать и менять как угодно. По сути, это уже не просто кафе, а культурное пространство. Кафе — это только название, а прикрутить к нему можно что угодно.

Её гладкая, безостановочная речь лилась в ровном, спокойном темпе.

— И что. Добилась своего?

— Вроде того. Обещали передать часть в следующем месяце. Не всё, конечно, но часть. И на том спасибо.

— ...

— Мой дедушка вроде бы души во мне не чает, но на самом деле он до мозга костей человек старой закалки. «Женщина в бизнесе? Вечно у тебя одни глупости на уме!» Для семьи, где к женщинам относятся как к красивым куклам, которые должны только мило улыбаться, разве это может нравиться?

На лице Ха Рин, которая только что на публике сыпала милыми жалобами и купалась во всеобщем обожании, сейчас читалось лишь одно: её всё это достало до тошноты.

— Я так быстро согласилась на эту помолвку еще и потому, что хотела поскорее сбежать из этого дома. Поэтому...

Ха Рин ласково прошептала это и, лучезарно улыбнувшись, протянула ему руку, словно предлагая заключить деловую сделку.

— Позаботься обо мне. Я не собираюсь разрывать эту помолвку. Я не допущу никаких ошибок, так что и ты пообещай не отменять всё просто так.

Секунду посмотрев на протянутую руку Ха Рин, Тхэ Ха без всяких эмоций, но крепко пожал её, словно принимал официальное рукопожатие делового партнера.

— Так и будет.

Короткий ответ. С ямочками на щеках она прошептала:

— Удачной поездки в Америку. Буду ждать.

Спрятав свою жажду заполучить Чан Тхэ Ха больше, чем кого-либо другого, за ширмой других амбиций.

***

В столовой дома для персонала Хи Джон разминала затекшее плечо и крутила шеей. Скоро Чхэ Он поступит в университет, и чтобы обеспечить её всем необходимым и оплатить учебу, Хи Джон придется брать больше дополнительных смен, даже если за них доплатят чуть больше.

— Госпожа Ан. Вы здесь?

— А, да. Я тут... Кхм, кхм!

— Ох ты ж, ну и кашель. Простуда так и не отступает?

— Да. В этот раз какая-то злющая попалась.

Госпожа Квон, видимо, хотевшая о чем-то попросить, с сочувствием поцокала языком и покачала головой.

— Так не пойдет. Бросай всё и иди отдыхай.

— Нет-нет, я в порядке. Я сейчас быстро закончу...

— Ты хоть и в маске, но с таким кашлем думаешь, ни на кого не попадет? Это и для тебя плохо, и для остальных ничего хорошего. Иди, давай.

Из-за этой неловкой попытки отругать её губы Хи Джон под маской расплылись в улыбке. Госпожа Квон, управлявшая всем хозяйством Сонбэвона столько лет, в гневе была страшна, но сейчас Хи Джон прекрасно понимала, что эта строгость и холодность — напускные.

— Хорошо. Пойду.

— Если кашель так долго не проходит, это может перейти в пневмонию. Сходи-ка ты в больницу.

Госпожа Квон долго читала ей нотации, а потом вдруг остановилась, вздохнула и пробормотала себе под нос: «Эх, опять разболталась. Какой смысл», и махнула рукой.

— Иди уже. У меня сегодня нет сверхурочных, времени полно, сама всё доделаю.

— ...

— Да не смотри ты так, иди говорю.

Только после того, как госпожа Квон несколько раз махнула рукой, прогоняя её, Хи Джон сняла фартук и вышла с кухни.

— Тогда я пойду к себе.

— Ага, давай.

Провожая Хи Джон взглядом, госпожа Квон тихонько пробормотала: «Ох уж эта... точно умрет от того, что не сможет работать». Попрощавшись с ней, Хи Джон поплелась в свою комнату, чувствуя себя необычайно уставшей и разбитой.

— Кхм, кхм!

Глухой, тяжелый кашель снова зародился где-то глубоко в груди и, щекоча горло, вырвался наружу. Она пыталась заглушить его сиропами от кашля, но на самом деле эта простуда с ломотой в теле не отпускала её уже почти месяц.

Шурх. Достав из-под кровати жестяную коробку с аптечкой, Хи Джон открыла крышку, чтобы достать привычные таблетки от простуды, когда...

— У-ух, хы-ык! Кхм! Кхм!

Внезапно из груди вырвался спазматический кашель, сопровождаемый обжигающе-горячей болью. Схватившись за грудь, которая словно проваливалась от тяжести, Хи Джон судорожно глотнула воздух (ха-а). Почувствовав что-то неладное, она медленно убрала руку, которой прикрывала рот.

— ...Ух.

Её глаза, полные слез от кашля, в шоке расширились.

Это была кровь.