— Ха-а...

Вернувшись в свою комнату в доме для персонала, Чхэ Он без сил рухнула на кровать. Это была не такая уж долгая поездка, но она чувствовала себя настолько истощенной, словно из неё выкачали все силы. Не хотелось даже пальцем пошевелить. Пролежав долгое время без движения на мягком одеяле, словно мертвая, Чхэ Он глубоко вздохнула и перевернулась.

Первое, что бросилось ей в глаза — стопки учебников на письменном столе. А рядом с ними, на подоконнике — террариум в виде стеклянного купола. Ён Джун подарил ей его на один из дней рождения. Крошечный сад, в точности повторяющий сад Сонбэвона, и маленькая фигурка, вырезанная по её подобию.

— Это подарок, Чхэ Он. Твой любимый сад Сонбэвона, а это — ты.

Глядя на террариум, глаза Чхэ Он потемнели. Всплыли воспоминания о том, что произошло совсем недавно, до её возвращения в Сонбэвон.

Чхэ Он просидела в номере, где ей велел ждать Чан Тхэ Ха, от силы минут десять.

Как только секретарь Ким покинул номер, Чхэ Он начала озираться в поисках ручки и блокнота для заметок. Кто знает, когда он вообще появится, чтобы я его ждала. С этой недовольной мыслью она нарочно написала записку самым небрежным почерком и вышла из отеля.

«Вы сказали ждать, я подождала и ушла».

Физическое наслаждение, которое она испытала впервые в жизни, было, несомненно, экстатическим, но это был исключительно её выбор, и она собиралась отпустить свои жалкие желания вместе с прошлым. Раз уж они оба удовлетворили то, чего ожидали, у неё больше не было причин подчиняться его словам.

Слепая, глупая жадность узнать, что же будет дальше, после тех сводящих с ума, развратных действий, всё пыталась прорасти в ней, но...

— Привыкай. Такое будет происходить часто.

Эта фраза, брошенная им с таким высокомерием, словно это было само собой разумеющимся, снова сбила её с толку.

— Ху.

Нет. Приди в себя.

Шлеп, шлеп. Крепко зажмурившись, она несколько раз похлопала себя ладонями по щекам, чтобы освежить мысли. Если она сейчас не обрубит это любопытство на корню, то так и будет таскаться за Чан Тхэ Ха, как последние несколько дней. А этого она категорически не хотела.

Вернувшись в машину Ён Джуна, она увидела, как он, расслабленно откинувшись на спинку сиденья, бросил взгляд на часы на панели и слегка улыбнулся.

— Задержалась.

— ...Я в туалет заходила.

От этой лжи внутри всё неприятно заныло, но, к счастью, Ён Джун не выказал никаких признаков подозрения.

По дороге в больницу, прислонившись головой к стеклу, Чхэ Он машинально перебирала в кармане запонку Чан Тхэ Ха. Каждый раз, чувствуя мелкие камни, окаймляющие гладкую поверхность, она невольно кусала губы.

Она заблокировала его номер, оставила записку. Этого должно быть достаточно, чтобы даже он понял столь явный отказ. Значит, больше...

Её взгляд, бессмысленно блуждавший по улице, пока она так сильно прижималась лбом к стеклу, что на коже остался круглый красный след, вдруг остановился на группе молодых людей. Судя по всему, студентов.

Они были одеты в куртки с огромными эмблемами университета на спине, смеялись так искренне, будто в их жизни не было ни единой заботы, и их лица казались абсолютно безоблачными. Сколько им лет? Если бы я поступила в университет, я бы, наверное, тоже... Пока Чхэ Он завороженно смотрела на них, Ён Джун, сидевший рядом, тихо спросил:

— Что? Завидуешь?

Чхэ Он вздрогнула и повернула голову. Крутя руль, Ён Джун встретился с ней взглядом, и в его глазах читалась улыбка.

— Нет, просто...

— Тебе и не нужно. Тебе незачем идти в университет, я и так дам тебе всё, что ты захочешь делать.

— ...

С девятнадцати лет он всегда говорил именно так, и Чхэ Он, привыкшая к его словам, жила так три года, принимая как должное всё, что он ей давал, под предлогом того, что она ему нужна.

— Мы ведь обещали друг другу. Что ты никуда не уйдешь.

Глядя на группу студентов, которые постепенно удалялись за окном, Чхэ Он крепко зажмурилась. Она знала. Это обещание. Разве не оно держит её в Сонбэвоне по сей день?

Просьба человека, протянувшего ей руку помощи в самое трудное, самое темное время её жизни, стала непреодолимыми кандалами. Сейчас она была еще молода, но тогда она была совсем юной и такой потерянной, что даже не понимала, что значит привязать себя к нему в обмен на помощь.

А если бы я понимала тогда, всё сложилось бы иначе?

— Ты же знаешь, Чхэ Он. Ты мне нужна.

— ...

— Всё, что я делал для тебя, это потому что ты нужна мне. Потому что ты мне дорога.

Его голос звучал так мягко и нежно, словно он шептал самые романтичные и проникновенные признания в любви.

— И госпожа Ан всегда просила меня позаботиться о тебе... Я хочу сдержать и это обещание тоже.

— ...Да...

От этих слов у неё тяжело защемило сердце.

Мама.

Каждый раз, когда Чхэ Он скучала по Хи Джон, она утыкалась лицом в её шарф, который так и не смогла сжечь, хотя запах матери на нем уже почти выветрился. Лицо можно было увидеть на фотографиях, но запах, тепло тела, голос — со временем эти вещи неумолимо стирались из памяти.

Чхэ Он сглотнула слезы, подступившие к горлу.

Медленно открыв глаза, Чхэ Он надавила пальцами на уставшие веки.

Чан Ён Джун. Человек, который сделал так, чтобы последние дни её матери, сейчас мирно спящей вечным сном, не были такими горькими. Тот, кто дал Чхэ Он больше, чем ей было нужно, и тот, кто нуждался в ней. Тот, кто шептал ей сладкие слова каждый раз, когда ей было тяжело.

Она получила от него столько, что не описать словами, и всегда считала, что не смеет поступать вопреки его воле...

Но Чан Тхэ Ха. Этот мужчина, появившись снова, разбудил те темные, скрытые желания, которые она пыталась подавить. Жадность, видимо, всегда ходит парой: стоило удовлетворить одну, как она тут же начинала требовать удовлетворения другой. Эти проснувшиеся желания тихонько стучались в дверь её темной, коварной души.

Я хочу учиться. Хочу поступить в университет, наслаждаться студенческой жизнью, как обычные девушки моего возраста, и узнать вещи, которых никогда не знала. Хочу работать в компании, где смогу применять свои знания и способности, а не всю жизнь смотреть, как прислуживают в чужом доме, как это делала мама.

Но правильно ли позволить своей жизни так и плыть по течению?

Долг — это долг, но значит ли это, что она должна всю жизнь делать только то, что хочет он?

Она еще в том возрасте, когда все говорят, что у нее всё впереди. Может, ей стоит честно признаться, что она не хочет быть вечно привязанной к Сонбэвону, что у неё есть свои мечты?

Однако в итоге все эти желания оседали на кончике языка, так и не сорвавшись с губ.

— Если бы ты с самого начала ничего этого не знала, было бы проще. Но теперь мне кажется, что без тебя я ничего не смогу. Точно так же, как и ты ничего не сможешь без меня, Чхэ Он.

Эти ласковые, нежные слова, которые Ён Джун иногда шептал ей, постоянно крутились у неё в голове. А что, если она пойдет против его воли, и он отвергнет её, бросит? Есть ли гарантия, что после этого всё будет хорошо? Вдруг она действительно станет ни на что не способной калекой, как он и говорил?

В итоге эти всё более глубокие желания копились и копились, образуя мрачную, темную реку. Реку, готовую выйти из берегов от малейшего всплеска.

Глядя на свою фигурку, запертую под стеклянным куполом, Чхэ Он почему-то почувствовала, как ей не хватает воздуха.

***

Переполох в мирном Сонбэвоне начался с того момента, когда Чхэ Он впервые пошла в комнату Сон Джу А, чтобы присматривать за ней.

Ён Со, которая обычно по очереди с госпожой Квон ухаживала за мадам, впервые за долгое время взяла отпуск и уехала к родителям. Чхэ Он, которой поручили подменять её, шла следом за госпожой Квон и слушала краткие инструкции.

— В последнее время мадам чувствует себя хуже.

Госпожа Квон несла в руке тускло светящийся фонарь. Чхэ Он шла за ней с подносом, на котором лежал пакетик с таблетками и стакан воды, молча прислушиваясь к её словам.

— Она принимает слишком много снотворного, и из-за побочных эффектов у неё всегда была повышенная нервозность, но в последнее время...

Госпожа Квон остановилась и обернулась к Чхэ Он.

— Иногда она несет абсолютный бред. Просто впускай это в одно ухо и выпускай из другого. Сделай вид, что вообще ничего не слышала с самого начала.

— ...Хорошо.

— И к тому же, учитывая, что с тобой тогда произошло...

Госпожа Квон посмотрела на щеку Чхэ Он, словно спрашивая, точно ли с ней всё будет в порядке.

— Всё нормально, не беспокойтесь.

В девятнадцать лет, когда это случилось, ей казалось, что к ней придрались на пустом месте, и она чувствовала обиду и злость. Но после того как Хи Джон серьезно заболела, и Чхэ Он, ухаживая за ней, увидела похожие симптомы, эта обида ушла.

Делирий¹⁾. После того как она несколько раз получила по лицу и челюсти от бьющейся в судорогах и отбивающейся Хи Джон, она даже стала понимать Сон Джу А. Чхэ Он стала воспринимать это как обычный симптом при сильной психической нестабильности.

¹⁾ Делирий (섬망) — острое состояние спутанности сознания. Симптом, который часто возникает у пожилых или тяжелобольных людей на фоне резкого ухудшения здоровья или после серьезных операций. Проявляется в виде паранойи, основанной на страхе, галлюцинаций и других расстройств. В некоторых случаях может сопровождаться регрессией (возвратом к детскому поведению) или агрессивными словами и действиями.

Госпожа Квон, с тревогой смотревшая на Чхэ Он, услышав её спокойный ответ, подавила вздох и легко похлопала её по плечу.

— Хорошо. И помни, она терпеть не может, когда в комнате включают свет.

Она осторожно поставила фонарь на поднос, который держала Чхэ Он.

— Спасибо, госпожа Квон.

Сон Джу А, почти не выходившая из своей комнаты, половину дней в году была в здравом уме, а вторую половину — просто бессмысленно смотрела в окно или ела принесенную еду крошечными порциями, как птичка. Большую часть времени она спала, словно пытаясь сбежать от реальности.

— Но почему её не положат в больницу, а держат здесь?

— Ой. Первая жена ушла из жизни при таких трагичных обстоятельствах, кто захочет показывать всем, что бывшая любовница, ставшая второй женой, сошла с ума?

— Это да.

— А еще...

— Эй, что такое? Чего у тебя лицо такое серьезное?

— Говорят, стоит мадам только переступить порог Сонбэвона, как она закатывает глаза и начинает биться в припадке. Как будто на ней проклятие.

— А? Серьезно?

— Да. А еще она иногда несет всякую жуть. Говорит, что постоянно видит покойную первую мадам, стоящую в углу комнаты...

— Ох, блин. Аж до мурашек.

— Вот-вот. У-у-у. Посмотри, я тебе рассказываю, а у самой гусиная кожа.

Вспомнив этот разговор Ён Со и Ин Джу, Чхэ Он почувствовала, как волоски на руках встали дыбом, и постучала в дверь свободной рукой.

— ...

Она и не ждала ответа, поэтому, немного подождав, осторожно открыла дверь и вошла. Но, к её удивлению, в комнате, тускло освещенной фонарем, Сон Джу А не оказалось.

Скрип, скрип. Кресло-качалка у окна, в котором, видимо, только что кто-то сидел, слегка покачивалось взад-вперед. Звук скрипящего дерева показался Чхэ Он жутким; она напряглась и сглотнула пересохшим горлом.

Сказали же, что она в комнате.

Осторожно поставив поднос на столик, Чхэ Он в недоумении подняла фонарь и уже собиралась обернуться, когда...

— А-а! Хып...

Крик сам собой вырвался из её рта, и она едва успела зажать его ладонью. Сон Джу А, бесшумно подобравшаяся сзади, стояла прямо у неё за спиной и смотрела на неё пустым, расфокусированным взглядом.

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver