Тук-тук.

Только что принявшая душ и вернувшаяся в комнату Чхэ Он замерла, не досушив волосы полотенцем, услышав стук в дверь.

...Показалось?

Машинально взглянув на часы на стене, она увидела, что время близится к десяти вечера. Естественно, в такой час никто не мог прийти к ней, поэтому она уже собиралась выбросить это из головы, как вдруг стук повторился.

Тук-тук.

— ...

Сонбэвон, расположенный вдали от шумных улиц и дорог, утопал в лесной тишине, и с наступлением темноты здесь царило абсолютное безмолвие. Еще в детстве она чувствовала эту специфическую, жутковатую атмосферу поместья, от которой даже у не из робкого десятка Чхэ Он иногда бежали мурашки по коже. Поэтому стук в дверь в такой поздний час, когда все чувства и так обострены, легко заставил её напрячься.

— Кто... там?

— ...

За дверью не последовало ответа. Учитывая строгую охрану Сонбэвона, вряд ли это мог быть кто-то с плохими намерениями, но из-за непривычно позднего визита сердце всё равно тревожно забилось. Чхэ Он максимально понизила голос и спросила еще раз:

— Кто там?

— Чхэ Он, открой.

Это была госпожа Квон.

— Ха-ах.

Выдохнув с облегчением, она прижала руку к колотящемуся сердцу и открыла дверь. На пороге стояла госпожа Квон с тенью тревоги на лице.

— Госпожа Квон.

— Прости, что так поздно.

— Что-то случилось?

— Нет, не то чтобы...

Пристально посмотрев на Чхэ Он, она отвела взгляд и тихо зашептала. Хоть она и сказала, что ничего не случилось, её нерешительность говорила об обратном. Облизнув пересохшие губы, госпожа Квон осторожно начала:

— Старший молодой господин... велел тебе зайти к нему. Ненадолго.

— ...Прямо сейчас?

Когда Чхэ Он, нахмурившись от неожиданности, переспросила, госпожа Квон, словно боясь, что их кто-то услышит, ответила почти беззвучно:

— Сходи тихонько. Так, чтобы никто не видел.

— ...

Её голос звучал непривычно строго. Лицо выражало целую гамму сложных эмоций, словно она хотела сказать что-то еще, но на этом послание госпожи Квон закончилось.

Понимая, чего именно она опасается, Чхэ Он ответила спокойно:

— Да, я схожу так, чтобы никто не заметил. Не волнуйтесь.

Слегка поклонившись госпоже Квон, Чхэ Он уже собиралась закрыть дверь, как вдруг...

— Послушай, Чхэ Он.

Госпожа Квон поспешно подставила руку под дверь и с сомнением посмотрела на неё.

— Да, госпожа.

— ...Будь осторожна.

— ...

— Чтобы не пошли слухи.

— ...

— Ты ведь понимаешь, о чем я?

Внимательно посмотрев на госпожу Квон, Чхэ Он ласково улыбнулась, чтобы успокоить её.

— Да. Не беспокойтесь.

На этих словах дверь тихо закрылась. По тихому коридору разнеслись удаляющиеся шаги госпожи Квон: топ, топ. Чхэ Он долго стояла, прислонившись спиной к двери, пока шаги не стихли вдали.

Ей нужно было время, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет из горла.

Мужчина, только что вернувшийся из долгой заграничной поездки, зовет её к себе.

В такой поздний час. Тайно.

Интерпретировать это иначе было невозможно. Как ни крути, все мысли вели к одному.

Может быть, он прочитал в моем взгляде то самое восхищение, когда я смотрела на него после возвращения?

Вернувшись в Сонбэвон спустя три года, он обладал аурой, которую ничем нельзя было заменить. Его лицо, всегда казавшееся острым и слегка напряженным, как хорошо наточенный клинок, теперь излучало еще больше уверенности и спокойствия. Он казался неприступной крепостью, которую ничто не способно поколебать.

То же самое касалось и его безупречной фигуры, на которой любая вещь смотрелась дорого. Видимо, он не забрасывал тренировки: его гладкое, гибкое, но при этом плотно сбитое тело, напоминающее черную пантеру, излучало зрелую мужскую чувственность.

Зрелость, выкованная временем, твердая и совершенная — всё то, чем она втайне восхищалась. У Чан Тхэ Ха было всё это.

Во время того короткого зрительного контакта она, если ей не показалось, увидела в его глазах что-то темное, кипящее на самом дне. Может, он позвал её, чтобы подтвердить это?

Она думала, что давно похоронила эти чувства в тот день, когда он уехал, но, видимо, где-то глубоко внутри всё еще таилась надежда. Сердце снова забилось гулко и сильно: тук, тук.

Прислонившись к двери, Чхэ Он медленно повернула голову. В ростовом зеркале в углу комнаты отразилось её лицо, залитое легким румянцем.

***

Перед дверью его комнаты Чхэ Он сделала глубокий вдох. По пути сюда она пыталась выровнять дыхание несколько раз, но оно всё равно предательски дрожало, и ей стоило немалых усилий успокоиться.

За тихим стуком последовал низкий голос, разрешающий войти.

— Войдите.

С мыслью, что сердце сейчас вывалится изо рта, Чхэ Он шагнула внутрь.

Он стоял возле стола и расстегивал пуговицы на пиджаке, видимо, собираясь переодеться.

— ...

Его взгляд, слегка затуманенный усталостью, медленно скользнул по фигуре Чхэ Он. Она инстинктивно сжала подол юбки, и он, не упустив этого из виду, слегка прищурился.

— Юн Чхэ Он...

От звука своего имени, произнесенного им впервые за столько лет, у неё по затылку пробежал холодок, как вдруг...

— ...-сси.

Он добавил непривычное, уважительное обращение. Чхэ Он растерянно посмотрела на Тхэ Ха, и он спросил низким голосом:

— Переоделись из-за меня?

Вдобавок ко всему, он перешел на «вы». Не понимая его намерений, Чхэ Он неуверенно переспросила:

— Что?

— Одежда.

Затем он добавил, словно разговаривая сам с собой:

— Вроде бы время спать.

— ...А.

Не желая предстать перед ним в слишком расслабленном, домашнем виде, Чхэ Он перед приходом переоделась в униформу, которую носила здесь: белую блузку и юбку-карандаш до колен.

Тхэ Ха начал снимать пиджак, и Чхэ Он подошла к нему. Как только она привычным жестом приняла у него одежду, он, сверля её странным взглядом, начал расстегивать пуговицы на жилете.

— Вы сказали, что искали меня.

Не отводя взгляда, Чхэ Он ответила ему, и Тхэ Ха тоже не сводил с неё глаз. Полностью расстегнув жилет, он отвел руки назад, и Чхэ Он тут же потянулась, чтобы помочь ему снять и его.

Наблюдая за тем, как она аккуратно складывает его жилет поверх пиджака на своей руке, он усмехнулся, словно поражаясь абсурдности ситуации.

— Не интересно почему?

Глядя, как его длинные пальцы потянулись к галстуку, Чхэ Он сглотнула пересохшим горлом. Видя его фигуру в идеально сшитой рубашке, плотно облегающей широкие плечи, она почему-то почувствовала сильную жажду.

— Интересно. Но...

Аккуратно повесив его вещи на спинку дивана, Чхэ Он, затаив дыхание от напряжения, подошла к нему. Увидев, что его рука, развязывающая галстук, замерла, она просунула свои пальцы под его большую ладонь.

— Почему... вы обращаетесь ко мне на «вы»?

Она проделывала это сотни раз, помогая Ён Джуну переодеваться, но сейчас её пальцы словно одеревенели и не слушались. Аромат, исходивший от него вблизи, был точно таким же, как и раньше, и от этого у неё на мгновение закружилась голова.

Полностью распустив узел, она потянула галстук на себя, но, к её удивлению, он тоже сделал шаг вперед. Чхэ Он невольно затаила дыхание, и он прошептал:

— Ну не знаю.

— ...

— Наверное, потому что ты стала взрослой?

Он накрыл её руку, лежавшую под его ладонью, своей, и заставил её потянуть галстук. Шурх. Распущенный галстук плавно выскользнул в её маленькую ладошку. Место, где его рука коснулась её кожи, горело как от ожога.

Чхэ Он тихонько выдохнула и непроизвольно сделала шаг назад. Тхэ Ха посмотрел на неё взглядом, который стал заметно темнее, чем пару минут назад.

— Неуклюже.

— ...

— Говорят, он три года тебя лелеял и пылинки сдувал, а раздевать ты так и не научилась.

Сначала он перешел на «вы», делая вид, что уважает её как взрослую, а теперь снова перешел на «ты». Подумав о том, насколько он непредсказуем, Чхэ Он прикусила губу — смысл его слов был слишком очевиден.

— ...Я не понимаю, о чем вы.

— Кажется, всё ты понимаешь.

На этот равнодушный ответ Чхэ Он пришлось ответить со вздохом:

— Я иногда помогала ему переодеваться, но не так уж часто.

Она была напряжена до предела, но всё равно четко и ясно сказала то, что хотела. Это разительно отличалось от девятнадцатилетней Чхэ Он, которая при малейшем испуге замолкала или глотала слова. Заметив это, Тхэ Ха уставился на неё с неподдельным интересом.

— А наоборот?

— ...Что?

Это был внезапный удар.

— А тебя раздевали? Было такое?