Громкие женские стоны вперемешку с гнусавыми всхлипами, будто она не знала, куда деться от удовольствия, редкое, тяжелое фырканье мужчины и животное пыхтение. Даже если бы Чхэ Он изо всех сил хотела не понимать, что это за новые звуки заполняли пространство, не понять было невозможно.

Шлеп, шлеп, хлюп, хлюп.

Звук чего-то очень мокрого и липкого, с силой трущегося друг о друга...

Застыв как вкопанная, Чхэ Он почувствовала, как сердце бешено колотится в груди, и невольно огляделась по сторонам. Ей же сказали, что все у бассейна. Действительно, откуда-то издалека доносился гул голосов, но это было где-то там, внизу.

Непристойностями занимались двое неизвестных ей людей, но почему её собственное сердце билось так быстро? Покалывающее чувство на затылке, словно она ступила на запретную территорию, чтобы совершить что-то очень плохое. Если она хочет избавиться от этого чувства, ей нужно просто спуститься по лестнице, сделать вид, что ничего не слышала, и вернуться в Сонбэвон.

Но, как назло, её ноги уже двигались сами по себе. Возможно, она просто не смогла подавить любопытство перед зрелищем, с которым столкнется впервые в жизни.

С шумом сглотнув так, что звук отдался в ушах, Чхэ Он медленно подошла к последней комнате в коридоре, свернувшем направо. Как она и предполагала, дверь была слегка приоткрыта, и звуки доносились оттуда.

— Да, оппа, хик, нет... я не могу терп... а-а-ах!

— Блядь, не можешь терпеть — просто кончай. Ху-у, не первый раз же подмахиваешь.

— А-ах! А-а, хорошо, так, сверху, хорошо, а-ах!

Сквозь узкую щель, в которую едва пролезал один глаз, было видно, как мускулистое обнаженное мужское тело безжалостно придавило стройное женское и грубо двигалось.

Женщина, которую мужчина держал так, что её нижняя часть тела почти висела в воздухе, и в которую он ожесточенно вколачивался (шлеп, шлеп), стонала так, словно умирала, истекая слюной.

Что... что это вообще...

Она всхлипывала и мотала головой, будто сейчас умрет, но при этом без конца повторяла: «Хорошо, хорошо. Еще, еще», и, притягивая к себе мужчину, нависшего над ней, плакала.

Это было естественно, но она впервые видела, как чужие люди вот так, вживую, занимаются сексом прямо перед её глазами. Подглядывая за ними в щелку, Чхэ Он почувствовала, как щеки обдало жаром, и она застыла в оцепенении. Тяжело дыша, она рефлекторно сделала шаг назад от двери, как вдруг...

— Ах.

Она едва не вскрикнула, но звук застрял в горле, пересохшем от того, что она, не отрываясь, пялилась на эту грязную сцену.

В самом конце темного коридора, где не горел свет, вспыхнул и погас красный огонек. Когда зрение сфокусировалось, Чхэ Он поняла, что кто-то стоит, лениво прислонившись к стене, с сигаретой в зубах.

Осознание того, что её поймали с поличным, когда она, как вуайеристка, подглядывала за постыдной дневной случкой, окатило её волной жгучего стыда. Нерешительно переминаясь с ноги на ногу, Чхэ Он хотела бочком проскользнуть к лестнице, держась от него как можно дальше.

Но тут... Солнце вышло из-за облаков, и луч света проник в темный коридор. И личность высокого мужчины, стоявшего в тени, была раскрыта. Чхэ Он невольно зажала рот правой рукой.

— Молодой гос...

— ...

Видимо, он только что поднялся после плавания — поверх черных плавок на нем был небрежно накинут темный халат. Мокрые волосы были зачесаны назад, полностью открывая точеные, резкие черты лица, как если бы они были уложены помадой.

Его взгляд, когда он затягивался сигаретой, был таким же темным и тяжелым, как токсичный дым.

— А-а-ан, хы-ык! А-ах! А-ах! Потрогай, потрогай мне гру-удь, хы-ы-ык!

— А-а, фу-у... Блядь, Ким И Ён. Хватит так сжимать, я сейчас кончу.

— Кончай в меня-я, а-ах! А-ах!

— ...

На эти грязные, откровенные стоны, доносившиеся из комнаты, он даже глазом не моргнул — лишь продолжал затягиваться и выдыхать дым. Его взгляд был прикован исключительно к Чхэ Он.

Тяжесть этого пристального взгляда передалась и ей. Вопреки первоначальному плану как можно скорее сбежать вниз по лестнице, она застыла на месте, пригвожденная его глазами, не в силах пошевелиться.

В распахнутом вороте халата виднелись его гладкая, упругая грудь и пресс. В полумраке тени ложились так, что его тело казалось идеальным произведением искусства.

Прошлой ночью она уже видела этот безупречно вылепленный торс в его комнате. Но если тогда он был застегнут на все пуговицы в строгий костюм, скрывая всё за фасадом идеальности, то сейчас, глядя на его чувственное, эротичное обнаженное тело, ей почему-то не хватало воздуха. Звуки того, как незнакомые мужчина и женщина откровенно сплетаются телами в незнакомом месте, только усиливали это чувство.

Кап. Капля воды, сорвавшаяся с его груди, скользнула вниз по рельефному прессу и впиталась прямо в плавки. Взгляд Чхэ Он, невольно проследивший за этой каплей, замер на его пахе. Это вышло совершенно случайно.

— ...

Если бы она тут же отвела глаза, было бы лучше? Но любой бы на её месте замер, увидев такие внушительные очертания, так что все эти «если бы» не имели смысла. Между его сильными, длинными ногами, расставленными на ширине плеч, угадывался силуэт чего-то, склоненного вправо, толщиной чуть ли не с худенькое предплечье самой Чхэ Он.

Видя, что Чхэ Он имеет наглость не отводить взгляд от его паха, Тхэ Ха тихо, недоверчиво усмехнулся.

Цок. Он цокнул языком так тихо, словно подзывал ребенка, и в тот момент, когда Чхэ Он подняла на него затуманенный, расфокусированный взгляд, выражение его глаз резко изменилось.

— Ты...

Тем временем в комнате, видимо, начался второй раунд, потому что звуки ударов (шлеп, шлеп), влажные шлепки и стоны стали еще громче и грязнее, чем раньше. Чхэ Он, стоявшая в оцепенении, наконец пришла в себя и коротко поклонилась ему.

Она уже резко развернулась, чтобы убежать, как вдруг её схватили за запястье и куда-то втащили.

Бам!

Дверь захлопнулась, спина ударилась о холодное дерево, голова почти откинулась назад, и её губы мгновенно накрыл поцелуй.

— Ха-а-мпф...!

Сквозь приоткрытые от неожиданности губы ворвался горьковатый вкус табака, смешанный со сладкой, липкой слюной. Оказавшись зажатой в его широких объятиях, без возможности отступить, Чхэ Он попыталась отвернуться, но это лишь привело к тому, что их губы сомкнулись еще плотнее.

— Ху-у, у-ух.

Его язык, проникший внутрь, как змея, обвил мягкий язычок Чхэ Он и потянул на себя, а крепкие руки стальной хваткой сжали её тонкую талию. Она была беззащитна, словно добыча, которую рвет на части хищник.

В его привычный запах примешался легкий аромат воды. От мгновенно накалившегося воздуха в комнате и влажных, развратных звуков поцелуя, доводивших её до исступления, у Чхэ Он помутилось в голове.

Его длинный, гибкий язык прошелся по нежной слизистой её щек, а затем широко и властно прошелся по нёбу. Казалось, он хотел исследовать каждый миллиметр нежной, как желе, плоти внутри её рта...

Чмок. С громким, влажным звуком он слегка отстранился, наклонив голову, и слизал слюну, скатившуюся в уголок губ Чхэ Он.

Когда Чхэ Он полуприкрыла затуманенные глаза от того, что он вытворял у неё во рту, он, покусывая её нижнюю губу с пылающим лицом, намеренно поднял глаза и встретился с ней взглядом.

Порочный, потемневший от желания взгляд Чан Тхэ Ха заставлял чувствовать себя так, словно она совершает нечто невообразимо грязное и развратное. Наверное, именно этим они сейчас и занимались...

— Ха-а...

С влажным чмоканьем их губы разомкнулись. Тягучая нить слюны, соединявшая их, порвалась.

Ха-а, ха-а. С лицом человека, чью душу только что высосали, тяжело дыша, Чхэ Он не отрывала от него глаз. Его губы, покрасневшие от поцелуя, в который он погрузился не меньше её, блестели от её слюны.

Дрожащей рукой Чхэ Он медленно коснулась своей нижней губы, распухшей, как налившийся соком лепесток цветка. Горячие, пылающие губы казались чужими.

Чмок. Тхэ Ха слегка прикусил её тонкие белые пальцы, словно леденец, отпустил и низко прошептал:

— Юн Чхэ Он-сси.

— Хы-ы, да...

— Пялиться на чужой член так, что слюни вот-вот потекут — это не по правилам.

— Угу...

Чмок, чмок. Поцеловав и лизнув её мягкую, белую щеку, он произнес хриплым голосом:

— Когда ты вот так открываешь рот и смотришь, кажется, будто просишь отсосать тебе язык.

— Я... хы-ыт, нет...

— Нет? Тогда. Хотела отсосать член?

Безупречный, сдержанный джентльмен. Именно так его обычно описывали в свете.

Но если бы кто-нибудь увидел его сейчас — зажавшего в кольце рук хрупкую женщину, которой с лихвой хватило бы места в его объятиях, кусающего и целующего её лицо и шепчущего такие грязные слова, — он бы испытал немалый шок. Тот, кто сейчас жаждал Чхэ Он, был просто мужчиной, движимым первобытными инстинктами.

Понимая, что её губы, только-только распухшие от его поцелуев, снова окажутся в плену, Чхэ Он поспешно закрыла ему рот ладонью.

— Хватит, хватит. Мне нужно возвращаться...

— Фу-у, куда?

— В Сонбэвон...

— Это мой дом.

— Но всё равно-о, ах!

Он грубо сорвал пластырь, который Чхэ Он прилепила на шею, и начал слегка покусывать её нежную кожу зубами.

— Зачем? Никто же не торопит тебя возвращаться.

— Хы-ы, угу...

— И поручение это я придумал. М?

— А, угу, так вы... знали, что я приду?

Услышав её вопрос сквозь прерывистое дыхание, он тихо рассмеялся, уткнувшись ей в шею.

— Не знал.

— А-а...

— Но ты же пришла, моя красавица.

То ли она от природы была такой чувствительной, но от каждого прикосновения его губ она вздрагивала, получая слишком сильную стимуляцию. Чтобы подавить желание облапать её всю, он намеренно уперся обеими руками в дверь, словно связывая себя, и просто наслаждался её губами. Но, как известно, лиха беда начало.

Отведав её губ, которые казались такими неприступными и чей вкус он так хотел узнать, ему захотелось большего. Чмок. Снова коротко присосавшись к нижней губе Чхэ Он, он прошептал:

— Жди в Западном флигеле.