Ощущая, как он со влажным чавканьем проникает в глубины, о существовании которых она даже не подозревала, Чхэ Он всхлипывала, издавая звуки, похожие на скулеж раненого детеныша животного, и зажимала рот рукой. Давление от горячего ствола, с силой трущегося о шейку матки, вырывало из её груди прерывистые рыдания (кхык-кхык).

В какой-то момент, почувствовав щекочущее давление, отдающееся прямо в уретре, Чхэ Он резко вдохнула (ха-ах) и отчаянно вцепилась в его предплечья.

— Ху-у, ах, подождите, подо... ждите, я, хы-ык!

— Что. Нравится?

— Хы-ык, нет, в туалет, хочу... ха-ах!

— М? Хочешь пописать?

Чхэ Он отчаянно мотала головой, впиваясь ногтями в его предплечья, но он не только не сжалился над её мольбами, а наоборот — протолкнулся еще глубже, целенаправленно стимулируя эту точку, словно желая довести её чувство переполненного мочевого пузыря до предела. И это при том, что на словах он вел себя пугающе ласково и заботливо.

Каждый раз, когда он яростно вбивал бедра, скопившаяся внутри смазка брызгала во все стороны. Влагалище было настолько туго набито его членом, что ей казалось: «А вдруг он растянет меня так, что я уже никогда не стану прежней?».

От ощущения того, что вся её мягкая слизистая сдавливается и растирается, Чхэ Он, задыхаясь, вцепилась в простыни, словно пытаясь их порвать. Где-то в самом низу живота всё кипело и бурлило, балансируя на грани: достигнет ли она точки кипения или нет.

Казалось, она вот-вот обмочится, поэтому она изо всех сил напрягала таз, пытаясь сдержаться, но он вколачивался в нее так грубо, словно избивал её изнутри, и её силы были на исходе.

— Хы-ы-ык...!

В конце концов перед глазами Чхэ Он всё побелело, и она достигла своего первого оргазма. Её плечи задрожали, словно она высвобождала то, что очень долго сдерживала, и всё тело свело судорогой.

Хлюп. Между ног хлынула жидкость, пропитанная возбуждением. Это был оргазм, полный бессилия, экстаза и стыда. Ей даже показалось, что перед глазами на мгновение вспыхнули разноцветные искры.

Влагалище, из которого хлынула тепловатая жидкость, несколько раз судорожно сжалось, обхватывая застрявший внутри мясной столб. Тхэ Ха, проглотив тяжелый стон от ощущения, от которого заломило виски, одним движением вытащил свой толстый член. Из отверстия Чхэ Он (пш-ш) еще несколько раз слабо брызнула жидкость и остановилась.

Тут же опустившись вниз, он без колебаний уткнулся лицом между дрожащими, широко раздвинутыми ногами Чхэ Он.

— Ха-а, нет, не...

Это немыслимо. Насколько еще более грязным и развратным он собирается стать? Чхэ Он в ужасе зарыдала. Она не могла поверить, что его язык коснулся её малых половых губ, которые всё еще безостановочно сжимались и разжимались после оргазма.

Там всё было перепачкано её выделениями, но он без малейшего отвращения высунул язык и начал слизывать их.

— У-у-у-ун...!

Медленно покрутив кончиком языка её клитор, он дождался, пока дрожащая Чхэ Он (ж-ж-журх) не выпустит последние остатки влаги. А затем начал медленно, тягуче тереться языком об это место, которое всё еще было набухшим после недавнего оргазма.

— Хы, ах, у-угу.

Улыбка Тхэ Ха стала еще шире от ощущения того, как она, плача и всхлипывая, всё равно послушно сжимается вокруг его языка. Хлюп, хлюп. Ускорив темп, он плотно прижался губами и начал жадно высасывать её. Чхэ Он, сама не понимая, о чем просит, извиваясь, начала умолять: «Пожалуйста, пожалуйста».

— Пожалуйста, что?

— Хы-ы, ах, снова, странно...

— Говори, что хорошо. А не странно.

— Угу, хоро, хы-ы... хорошо, а-ах!

Услышав это честное признание из её полуоткрытого рта с затуманенным взглядом, Тхэ Ха начал сосать еще сильнее, и Чхэ Он издала высокий, пронзительный стон. Она ведь уже кончила, она думала, что это предел наслаждения, но, как сумасшедшая, чувствовала, что за этим следует что-то еще. Оргазм за оргазмом. Чувство, которое нарастало всё сильнее, грозя разорвать её тело на куски.

— А-ах...!

Зрение затуманилось, словно в тумане, и вот-вот должна была наступить новая вершина. Ах, еще немного. Еще чуть-чуть... С этой мыслью она тяжело дышала, не в силах ни открыть, ни закрыть расфокусированные глаза, когда его губы с громким чмоком оторвались от неё.

Мягкое, нежное нечто, которое только что ласкало её клитор, исчезло, и Чхэ Он, почувствовав острое разочарование, уже собиралась посмотреть на него с обидой, как вдруг... Без всякого предупреждения его член с силой вонзился в её мокрое, чавкающее отверстие.

— Ах, хы-ыт...!

Наслаждение, которое шаг за шагом накапливалось и было готово взорваться в тот самый момент, когда его губы оторвались от нее, выплеснулось наружу. Чхэ Он кончила во второй раз одновременно с проникновением.

— Ху-у, узко...

Сколько бы он ни вдалбливался в неё, стенки влагалища не собирались растягиваться, а из-за непрерывных оргазмов они извивались, сжавшись до размеров игольного ушка. От боли, словно таз раскалывается надвое, и ощущения того, что вся её мягкая слизистая безжалостно раздавлена, Чхэ Он, плача, яростно замотала головой.

— Угу, хы, не...

— Ху-у, раздвинь ноги шире.

— Кхы, ыт, слишком большой...

— Чхэ Он-а.

— Хы-ык, у-у...

Услышав свой голос, назвавший её по имени повелительным тоном, Чхэ Он бессознательно развела ноги еще шире и обхватила его твердую, как скала, талию.

Да, хорошая девочка. Сквозь туман лихорадочного жара ей показалось, что она услышала эти слова, но ответить не смогла, потому что он тут же вошел в неё до самого корня и начал двигать бедрами с такой силой, что раздавались громкие шлепки (шлеп-шлеп).

— А-а, а-ах!

Ощущение того, что внутри всё перемешивается, было жестоким. Чувствуя приближение очередного оргазма, Чхэ Он наполовину потеряла сознание. Ощущая, как всё её тело мгновенно вспыхнуло, словно сухие дрова, брошенные в огонь.

***

От чисто вымытого тела Чхэ Он исходил тот же запах геля для душа, что и от него.

Тхэ Ха отнес женщину, которая была насквозь пропитана его жидкостями и пахла специфическим запахом секса, в ванную и взял её там еще дважды. В последний раз он вошел в неё, подняв её ноги в воздух. Она, плача и крича во весь голос под его толчками, сейчас спала без сил.

Откинув влажные волосы, он лежал на боку и смотрел на лицо тихо сопящей Чхэ Он.

Дьявольски чувствительное тело. Стоило только слегка провести пальцем или потереть, как она начинала дрожать, а стоило только войти, как она плакала и кончала. Вспоминая женщину, которая плакала влажными глазами и стонала, вся покрывшись румянцем, он почувствовал, как жар снова скапливается внизу.

— Потому что это был уже второй раз.

Хоть она уже давно не была несовершеннолетней, от осознания того, что он был её первым мужчиной, у него сорвало крышу, как у бешеного пса. На мгновение он мысленно посочувствовал Чан Ён Джуну, который, как идиот, берег эту красоту, только чтобы в итоге уступить её ему.

От одного воспоминания о том, как он входил в эту до сумасшествия узкую щель — ощущение было таким ошеломляющим, что ломило виски, — у него снова сорвало предохранитель. Ведь, несмотря на то что это был её первый раз, она обнимала его с поплывшим взглядом, словно умирая от удовольствия.

Пока он трижды менял презервативы, её тело сотрясалось от оргазмов столько раз, что трудно было сосчитать на пальцах обеих рук.

То, с какой дерзостью она пришла к нему без лифчика, словно умоляя потрогать её прямо сейчас, было настолько смелым, что он оставил на её белой груди следы от зубов и засосы. Как клеймо, подтверждающее: «Она моя».

Он полностью проигнорировал её мольбы: «Чуть помедленнее, пожалуйста», и брал её, как уличный бандит, испытывая от этого колоссальное удовлетворение. Увидев, как она плачет с красными, распухшими губами, он на мгновение подумал, не засунуть ли свой член ей в рот, но передумал.

Он сам капнул первую каплю краски на этот чистый лист, так что и дальше рисовать на нем будет только он. В его голове роились десятки развратных фантазий о том, как он заставит её стонать и дрожать.

Он собирался обучать её всему медленно, шаг за шагом. Учитывая, как она, хоть и всхлипывала и мотала головой, но при этом широко раздвигала ноги, послушно принимая его и наслаждаясь процессом, он был уверен, что любое его действие принесет ей удовольствие.

Он накрутил на палец прядь её длинных волос, разметавшихся по простыне, сжимая и разжимая её, но Чхэ Он спала так крепко, что даже не шелохнулась. Глядя на её чистое лицо, на котором еще оставались детские черты, он вспомнил, как в ванной, беря её в последний раз, с трудом подавил в себе грязное желание кончить прямо на нее.

Когда ей было девятнадцать, каждый раз, когда его взгляд бессознательно падал на неё, он пытался отмахнуться, считая её просто «раздражающей девчонкой».

Но стоило ему осознать, что первая цифра её возраста сменилась с 1 на 2, он без колебаний протянул к ней руки и решил перевернуть всё вверх дном. На мгновение он усмехнулся сам над собой. Ведь он прекрасно понимал, что она всё равно намного младше него.

Чхэ Он, которая всегда была с ним колючей, пыталась казаться злой и грубой, внутри оказалась невероятно мягкой и нежной, без единого жесткого или грубого места. К тому же, она становилась такой же влажной от малейшего прикосновения, как и её глаза, в которых всегда стояли слезы. Она полностью удовлетворила его.

Плечи, покрытые красно-лиловыми пятнами, едва заметно вздымались в такт её спокойному дыханию. На её белом теле повсюду виднелись следы его укусов и поцелуев. Ниже таза она была укрыта одеялом, но Тхэ Ха, обнаруживший её сокровенную, скрытую ото всех тайну, скользнул взглядом по плавным изгибам, и его глаза потемнели еще сильнее.

— Ху-у, у тебя ямочки.

— У, угу, где, а-а-ах!

— Здесь, фу-у, хак.

Это было тогда, когда он поставил её на четвереньки, как кошку, и взял сзади. В месте перехода от округлых ягодиц к тонкой талии, по обе стороны от мышц, выпрямляющих позвоночник, красовались две симметричные ямочки.

Эти впадинки на гладкой, нежной коже, которые никто не мог бы увидеть под другим углом, возбудили его еще больше.

— Говорят, женщины с такими ямочками чувствуют всё гораздо острее. Слышала о таком?

— Кхык, ах, ах! Глубоко, живот, живот болит...

Он прошептал ей на ухо эту необоснованную байку и лизнул её ухо, после чего Чхэ Он снова что-то резко выплеснула, сжала его и кончила еще несколько раз. Кусая шею женщины, которая дрожала в его объятиях, он подумал:

Сколько еще раз я смогу сделать это до того, как войду в зал для помолвки?

Первоначальная цель — мягко выведать у неё информацию о Чан Ён Джуне — временно отошла на второй план. Её тело и наслаждение, которое оно дарило, лишали рассудка.

Поскольку он был тем, кто открыл её тело, в нем вспыхнуло собственническое желание: отныне никто другой не смеет к ней прикасаться. Делить женщину с Чан Ён Джуном он тем более не собирался.

Так что пока он был готов отдать себя женщине, которая, не зная своего места, осмелилась его желать. Будь то слепое удовольствие или информация, которую он хотел получить — ради достижения цели годилось всё. Руки и ноги Чхэ Он связал Чан Ён Джун, но ирония заключалась в том, что сам Чан Ён Джун не мог покинуть этот особняк, настоящим хозяином которого был сам Тхэ Ха.

Взгляд, которым он смотрел на неё, слегка сузился.

Было несколько моментов, когда Ён Джун вместе со своей матерью Сон Джу А пытался покинуть это место, но каждый раз, по нелепой случайности, у Сон Джу А случался приступ или истерика, и они в итоге возвращались. Словно на них было наложено проклятие, не позволяющее покинуть этот дом.

А значит...

Ён Джун не может покинуть это место, а Чхэ Он не может ослушаться Ён Джуна. Поэтому она тоже не сможет покинуть этот особняк. Для Тхэ Ха, который собирался спать с ней снова и снова, это было идеальным раскладом. Ему нужно было только брать её. Пока не надоест.

Почувствовав, как внизу снова тяжело поднимается член, Тхэ Ха откинул одеяло, укрывавшее тело женщины. Взгляд, которым он смотрел на её полностью обнаженное тело, уже был затуманен похотью.