— Батарея села. Я поставила его на зарядку...

— А пока он заряжался, чем ты занималась?

— ...На кухне. Резала ингредиенты для завтрашнего завтрака. Вместе с Ён Со и Ин Джу.

В ответ на эти слова, не оставляющие места для подозрений, Ён Джун, недовольно сверля её взглядом, тяжело вздохнул. На его красивом лбу пролегла едва заметная морщинка.

— Я же просил, чтобы ты всегда была на связи.

Убрав руки с её лица, он нервным, раздраженным движением откинул волосы со лба. Обычно он возвращался со свиданий вслепую, которые устраивал председатель Чан, именно в таком дурном настроении. Сегодняшний день не стал исключением.

— Простите.

— ...

Почти рухнув на диван, Ён Джун склонил голову набок и уставился на Чхэ Он. Он был мрачным, как обычно после таких встреч, но сегодня в его взгляде читалось чуть больше раздражения — видимо, из-за того, что до неё было не дозвониться.

— Свидание прошло неудачно?

— ...Уже донесли?

С его губ сорвался смешок, пропитанный нервозностью.

— Скорее, не донесли, а... Вы всегда возвращаетесь с них в плохом настроении.

Его профиль, недовольно устремленный в окно, напоминал примерного отличника, всерьез раздумывающего над тем, чтобы пуститься во все тяжкие.

— Я каждый раз отказываюсь, а они заставляют меня проходить через это снова и снова...

— ...

Человек, у которого не было никаких связей и точек соприкосновения ни с кем в Сонбэвоне, кроме статуса «сына мадам», нагулянного Сон Джу А на стороне. Таково было положение Ён Джуна в этом доме. Прожив здесь какое-то время, Чхэ Он поняла: никто в поместье не питал к нему теплых чувств.

Председатель Чан, который души не чаял в своем родном внуке Тхэ Ха, к Ён Джуну относился холодно и безжалостно.

— Единственная причина, по которой ты до сих пор живешь здесь, хотя давно должен был выметаться — это завещание Ха Ён.

Однажды, когда Чхэ Он несла чайный сервиз в комнату председателя Чана, она случайно услышала этот разговор через приоткрытую дверь.

— Раз уж ты живешь здесь, прикрываясь именем Ха Ён и пользуясь всеми благами, то должен приносить хоть какую-то пользу. Знаешь, сколько желающих породниться с нами клюют на статус "второго сына семьи Чунгван"? Если удастся зацепить хоть одну из них, нашей стороне в любом случае будет выгода.

— ...

Она услышала лишь обрывок разговора, но этого было достаточно, чтобы понять: для председателя Чана Ён Джун был лишь инструментом. Пешкой. Не более того.

Тогда, как и сейчас, на его лице застыло непроницаемое выражение, за которым невозможно было прочитать ни единой мысли.

Какое-то время Ён Джун молча смотрел на сад за окном, а затем, слегка улыбнувшись, повернулся к Чхэ Он.

— Давай вместе съездим поменяем тебе телефон.

— Телефон?

— На такой же, как у меня.

— А...

— Он у тебя уже старый. Поэтому батарея так быстро садится.

— Нет, мне и так нор...

— А мне не норм.

— ...

— Терпеть не могу, когда с тобой обрывается связь. Ужасно.

Протянув последнее слово, как капризный ребенок, Ён Джун подпер подбородок рукой, опираясь на колено. Глядя на него, Чхэ Он неохотно, тихим голосом ответила: «Хорошо, давайте съездим».

Со дня смерти Хи Джон прошло уже три года.

Чхэ Он по-прежнему оставалась в Сонбэвоне, чтобы выполнить обещание, которое когда-то дала Ён Джуну.

Как и во время лечения Хи Джон в больнице, после её смерти Ён Джун взял на себя всё: поиск похоронного зала, оплату расходов, рассылку некрологов, подбор хорошего места в колумбарии. Без его абсолютной поддержки Чхэ Он, оставшись совсем одна, ни за что бы не справилась со всем этим.

И в обмен на всю эту доброту он поставил лишь одно условие. Она должна остаться рядом с ним. Когда Чхэ Он спрашивала, почему именно это условие, его ответ всегда был неизменен.

— У меня тоже никого нет, кроме тебя. Так же, как и у тебя нет никого, кроме меня.

Поначалу она не совсем понимала эти слова.

То, что ей не на кого было опереться, кроме него — было горькой, но абсолютной правдой. Но с другой стороны, такой человек, как Ён Джун, при желании мог бы найти себе кого угодно. Почему он так отчаянно цеплялся именно за неё? Это казалось странным.

Но позже, когда Ён Джун признался, что из-за детской травмы страдает от панических атак и ему тяжело заводить новые знакомства, она наконец поняла причину его глубокой привязанности. Из-за этого Ён Джун иногда вызывал у неё чувство жалости и сострадания.

Живет в Сонбэвоне, но никто не считает его членом семьи. Для внешнего мира существование Ён Джуна было чем-то вроде постыдного секрета, о котором лучше не распространяться. Причиной тому было не только его происхождение, но и эти психологические проблемы.

Наверное, поэтому... С каждым днем его привязанность и внимание к Чхэ Он становились всё более навязчивыми, глубокими, а иногда приобретали пугающе-темный оттенок, природу которого она не могла разгадать.

Тук. Ён Джун, улыбаясь так, что глаза превратились в полумесяцы, коснулся щеки Чхэ Он, погруженной в свои мысли.

— О чем задумалась?

— ...А.

— Когда поедем? Менять телефон. Я бы и сегодня поехал.

— Спасибо за предложение, но... у меня сегодня много дел.

— ...Правда?

— А завтра?

После отказа Ён Джун слегка нахмурился, но услышав её встречный вопрос, снова расцвел. Как прекрасный цветок.

— Почему бы и нет.

Пожав плечами, он встал и, наливая отфильтрованный кофе в чашку, спросил:

— Будешь кофе?

— Нет, спасибо.

Сделав глоток, Ён Джун опустил глаза и надолго замолчал, погрузившись в свои мысли. Вскоре он вернулся к столику, за которым сидела Чхэ Он, и со стуком (тук) поставил дымящуюся кружку.

— Чхэ Он.

— Да.

Что он хочет сказать? Пристально, оценивающе глядя на Чхэ Он, Ён Джун какое-то время хранил молчание. Когда она уже начала нервничать от ожидания, он, загадочно улыбнувшись, произнес:

— Он возвращается.

— Что?

— Чан Тхэ Ха.

...Ах...

В тот момент, когда она услышала это имя, её сердце, словно по волшебству, ухнуло вниз.

— Возвращается из Америки. На следующей неделе.

— ...

От неожиданной новости Чхэ Он потеряла дар речи. Растерянно глядя на Ён Джуна и не зная, что ответить, она увидела лишь, как он бросил эту фразу и многозначительно усмехнулся.

Он возвращается. Чан Тхэ Ха.

За всё это время, закрутившись в водовороте событий, она думала, что забыла его. Тошнота, которая подкатывала к горлу каждый раз, когда она вспоминала о нем, постепенно отступала.

Но стоило ей услышать, что он возвращается, как её сердце забилось как сумасшедшее — так сильно, что она сама не могла этого понять. В оцепенении глядя на Ён Джуна, Чхэ Он с опозданием кивнула.

— Старший молодой господин... И правда, возвращается ровно через три года.

— ...

В ответ повисло неожиданное молчание. Чхэ Он в растерянности посмотрела на Ён Джуна, не понимая, что она сказала не так, а он, слегка прищурившись, прошептал:

— А ты помнишь?

— Что?

— То, что он уехал на три года.

— ...

Это меткое замечание заставило Чхэ Он мгновенно потерять дар речи.

И в этот момент она смутно осознала:

Возможно... в глубине души она всё это время ждала его возвращения.

***

Возвращение старшего молодого господина, будущего хозяина Сонбэвона.

Для поместья, где дни текли размеренно и без особых потрясений, это было самым грандиозным и важным событием. Уже сейчас все суетились, готовясь к вечернему ужину, на котором соберутся Тхэ Ха и вся семья.

— Вау. Наконец-то я увижу этого легендарного старшего молодого господина вживую. Говорят, он невероятно красив?

Ин Джу, перебиравшая ростки сои, сидя в столовой, прошептала это с предвкушением, и госпожа из Кунсана вместе с другими сотрудниками тут же подхватили:

— Ой, да разве только старший? Что старший, что младший — оба как выточенные из нефрита, загляденье.

— Ну, младший молодой господин красавчик, это я и так знаю, каждый день вижу. А вот старший мне интереснее. Я видела только фотографии, но как на нем сидят костюмы — это просто отвал башки.

— Вот именно. Я не просто так хвалю его, потому что он внук хозяев, он и правда чудо как хорош.

— ...

Среди возбужденно переговаривающихся людей Чхэ Он с легким чувством неловкости молча натирала посуду. В поместье, где о нём давно не было слышно ни слова, вдруг со всех сторон зазвучали разговоры о «Тхэ Ха», о «старшем молодом господине»... Только сейчас его возвращение начало казаться реальностью.

По правде говоря, даже если бы в Сонбэвоне не заговорили о нём, Чхэ Он всё равно часто вспоминала его.

Удушающий зной разгара лета, запах травы, наполнявший легкие в Сонбэвоне, и мужчина, с головы до ног одетый в черное, словно собирающийся поглотить даже это палящее солнце.

Его комната с роялем. Осенние вечера, когда в открытое окно врывался прохладный воздух и стрекотание насекомых, смешиваясь с мелодией пианино.

Его ленивый взгляд с террасы, когда он, покуривая сигару, смотрел на промокшую насквозь Чхэ Он — взгляд, от которого внизу живота зарождался щекочущий жар.

И та лихорадка, которая мучила её накануне Сунына.

Всё это был он. И он возвращается.

Давным-давно, холодным синим утром, глядя вслед машине, увозившей его из Сонбэвона, она молила, чтобы вместе с ним ушла и эта тошнота, которая накатывала каждый раз при виде него... Но, несмотря на её мольбы, стоило ей только вспомнить о нём, как под ложечкой снова неприятно заныло.

В этот момент в столовую вошел управляющий Ким и помахал сотрудникам рукой.

— Молодой господин скоро будет. Выходим встречать.