В предрассветных сумерках, от повеявшего откуда-то холодного воздуха, Чхэ Он проснулась еще до звонка будильника.

Она с трудом разлепила тяжелые веки и попыталась встать, но внезапная боль, от которой казалось, что таз сейчас развалится на части, заставила её со стоном опереться на локти.

— У-у...

Она всё еще была абсолютно голой, а место рядом пустовало. Сев на кровати и сонно моргая, Чхэ Он заметила его: он стоял на террасе за приоткрытой стеклянной дверью, уже полностью одетый в строгий костюм, и курил.

Тхэ Ха стоял к ней в профиль и, видимо, с кем-то разговаривал по телефону, держа аппарат в одной руке. Вынув сигарету изо рта и зажав её между пальцами, он выдохнул дым и вдруг повернул голову.

— ...

Из-за того, что на улице было еще темно, в стекле слегка отражалась сама Чхэ Он. Только сейчас вспомнив, что на ней нет ни нитки, она в испуге спохватилась и поспешно прикрыла грудь волосами, но Тхэ Ха, увидев это, лишь усмехнулся.

Закончив разговор, он открыл дверь и вошел. Вместе со слабым запахом табака в комнату ворвался его привычный, густой и тяжелый аромат роз. Поняв, что от неё самой пахнет точно так же, она подняла руку и понюхала свою кожу.

— Проснулась?

— ...А, да. Извините...

Тхэ Ха мельком взглянул на замолчавшую Чхэ Он, прошел в прилегающую гардеробную, надел на пустое запястье часы и вышел обратно. Застегивая металлический ремешок серебристых часов на левой руке, он снова посмотрел на неё.

— Что?

Глядя, как эти большие руки, которые всю ночь доводили её до исступления, ловко застегивают часы, Чхэ Он, словно околдованная, подняла на него глаза.

— Это вы меня помыли?

— Да.

— Я что, уснула?

Щелк. Молча застегнув замочек часов, он подошел к кровати и сел на край. От того, что он оказался так близко, Чхэ Он невольно вздрогнула. Тхэ Ха усмехнулся, выпустив воздух сквозь зубы (пфф), и спросил:

— Как тело?

— Что?

— Нормально?

То, что он спрашивает о её самочувствии, казалось чем-то из ряда вон выходящим. Чхэ Он в оцепенении обдумывала его слова, крепко сжав губы. Наклонив голову и изучая её лицо, он вдруг протянул руку и обхватил её за щеку.

— Болит?

— ...

Это прикосновение не было таким ласковым или нежным, как у Ён Джуна, но почему-то у неё в груди всё странно сжалось.

Стоило ей только почувствовать тепло его руки, как события прошлой ночи пронеслись перед глазами, как в калейдоскопе. Нет, скорее, с прошлой ночи и до сегодняшнего утра. Там, внизу, куда он входил бесчисленное количество раз, всё не просто ныло, а горело огнем. Она до сих пор помнила это пугающее чувство распирания и тяжести.

Та безумная, хаотичная ночь. Когда её тело словно разрывали на куски, а поясница отваливалась от боли, он вылизывал её дрожащие от наслаждения щеки и успокаивал её таким голосом, словно она была его самой любимой и нежной возлюбленной. Эти грязные, развратные действия, которые она никогда бы не смогла с ним ассоциировать...

Это было наслаждение, перевернувшее весь её мир с ног на голову. Но сейчас, глядя на него — безупречно одетого и собранного, в то время как она сидела перед ним в жалком виде, растрепанная и голая, — она вспомнила одну важную деталь.

У него есть невеста.

— Я, пожалуй... пойду.

Одного раза было достаточно. С самого начала она пришла сюда именно с такой мыслью, и он, вероятно, тоже искал лишь мимолетного развлечения. Воспоминания о первой ночи были невероятно яркими, но у них не было причин заходить дальше, да и нельзя было продолжать эти отношения.

Но...

— Еще нет.

Невозмутимо посмотрев на часы, Тхэ Ха тихо бросил это и снова перехватил запястье Чхэ Он, которая только-только собиралась встать. Когда она непонимающе посмотрела на него, он, глядя в её округлившиеся глаза, низко прошептал:

— До начала рабочего дня еще долго.

— О чем...

Шурх. Его рука скользнула к волосам Чхэ Он, которые едва прикрывали её грудь, и сгребла их в кулак. Намеренно убрав их в сторону, он опустил взгляд, чтобы открыто полюбоваться зрелищем. Чхэ Он вздрогнула и попыталась отстраниться, но его голова тут же опустилась к ней.

— Подождите, что вы сейчас... хык.

Её сосок, который всё еще был красным и припухшим, мгновенно оказался у него во рту.

— Что делаю? Грудь сосу.

— Ах, хы, вы же вчера так...!

— Угу, мне мало.

Чмок, хлюп. Голос, сорвавшийся с его губ сквозь эти пошлые звуки трения, звучал как стон. Чхэ Он в ужасе попыталась оттолкнуть его, но сил не хватило. Осознание того, что на этом всё не закончится, смешалось с щекочущим наслаждением, от которого рефлекторно поджались пальцы на ногах, и Чхэ Он подавила стон.

— Ха-а, ах.

— Ху-у, кончить разок перед уходом, что ли?

Услышав эту вульгарную фразу, Чхэ Он сильно нахмурилась и сердито посмотрела на него.

— Вы в своем уме?

— Как ни странно, да.

В ответ на этот саркастичный ответ Чхэ Он хотела было возмутиться, но в это мгновение Тхэ Ха с абсолютно невозмутимым лицом расстегнул ремень. Чхэ Он тихо ахнула, но он, не обращая внимания, вытащил уже твердый как камень член и без тени смущения спросил:

— Поможешь мне кончить?

— Нет, хват...

Когда рассвело и она, будучи в более трезвом уме, чем вчера, смогла хорошенько рассмотреть его достоинство, оно показалось ей настоящим орудием убийства. Гладкое, толстое и длинное.

Этот ствол, который был чуть темнее цвета его кожи, покрытый вздувшимися венами, и капля предсеменной жидкости на конце головки, похожей на шлем, — всё это было явным доказательством его возбуждения. У Чхэ Он пересохло в горле.

— Ху-у...

Слегка нахмурившись, он один раз провел рукой по своему твердо стоящему члену, уперся коленом в кровать и прямо так притерся головкой к груди Чхэ Он.

— Хы-ыт, чт, что...

Пока она, красная как рак, сидела в полной растерянности, не зная, что делать, Тхэ Ха приказал низким, хриплым голосом:

— Сожми грудь.

— Хы, как...

— Снизу вверх. Двумя руками, как будто толкаешь.

Даже сквозь панику она чувствовала, как её соски твердеют. Прикусив губу, она подчинилась его приказу. Как только она обхватила свою грудь, которая не помещалась в ладонях, и сдвинула её вместе, он начал медленно тереться членом в образовавшейся узкой ложбинке между белыми холмиками.

Что это, что это вообще такое...

Пусть секс у неё был впервые, но это действо казалось не менее провокационным. Ошеломленная Чхэ Он уже собиралась отшатнуться, как вдруг в дверь постучали.

— Молодой господин, я пришла убраться в комнате.

Это был голос госпожи Квон. Кто вообще приходит убираться в такую рань... Побледневшая Чхэ Он попыталась поспешно убрать руки от груди, но он тут же схватил её за запястья, не давая отстраниться.

— Хы, пожалуйста, пожалуйста...

Глядя на него влажными, умоляющими глазами и мотая головой, Чхэ Он просила остановиться, но Тхэ Ха с потемневшим от похоти взглядом улыбнулся и прошептал, как маньяк:

— Вот поэтому постарайся. Если будешь хорошо сжимать, я быстро кончу.

— Ыт...

Не имея выбора, она сжала грудь еще сильнее, и он ускорил движения бедрами, точно так же, как когда входил в неё. И тут в дверь снова постучали (тук-тук). С дрожащими губами и крепко зажмуренными глазами Чхэ Он подала голос:

— Госпожа Квон, я сейчас убираюсь. Я всё сделаю.

Бам, бам. Из-за грубых толчков снизу вверх её голос едва не дрогнул, но она чудом сдержалась. После короткой паузы госпожа Квон снова спросила из-за двери:

— ...Чхэ Он?

— Да, я, я сама всё сделаю. Вы же мне поручили...

Хик. Пока он, двигая бедрами между её грудей, словно поршнем, скользнул одной рукой и легонько ущипнул её правый сосок, Чхэ Он с трудом подавила готовый вырваться стон. Кажется, госпожа Квон что-то ответила и её шаги стали удаляться, но Чхэ Он уже ничего не слышала.

— Хы, вы правда... знаете, что вы как извращенец?

— Пришла ко мне без, ху-у, лифчика, и говорить такое... Забавно.

Его длинные пальцы накрыли руки Чхэ Он, еще сильнее сжимая её пышную грудь, зажимая член между ними. Хлюп, хлюп. Звук скольжения по коже, смоченной куперовой жидкостью, казалось, отдавался прямо в ушах.

— Хы-ы, ыт, это странно, странно...

— Угу, странно. Потому что в первый раз.

Пробормотал он, время от времени тяжело дыша. Глядя сверху вниз на Чхэ Он, которая, раскрасневшаяся, не зная куда деться, сжимала свою грудь, в его взгляде мелькнуло что-то хищное, и он начал двигать бедрами еще быстрее и жестче.

Ощущение того, как что-то твердое и толстое без остановки трется о неё, было незнакомым и неприятным. Но в то же время от осознания того, что этот мужчина, стоящий перед ней в строгом костюме, доставший только член, чтобы тереться им о её голую грудь, — это Чан Тхэ Ха, её охватывало странное возбуждение.

Перед лицом первобытных инстинктов, желания и наслаждения, даже он ничем не отличался от неё, сидящей здесь голышом.

— Угу, быстрее...

И тем не менее, ей хотелось поскорее сбежать отсюда, прежде чем она захочет продлить это наслаждение. Услышав торопливый шепот Чхэ Он, он издал низкий, рычащий стон и процедил сквозь зубы:

— Да, еще немного...

Бам, бам, его тяжелая мошонка с силой била её под грудью, а скорость трения между грудей становилась всё быстрее, пока он, наконец, с тяжелым стоном не выплеснул тепловатую жидкость.

Его густая сперма залила её грудь. Это чувство постыдности и в то же время возбуждения казалось настоящим грехом.

***

Вскоре, снова приобретя свой безупречный вид и завязывая галстук, он смотрел сверху вниз на Чхэ Он, которая в оцепенении лежала на кровати. Это был темный, влажный взгляд. Вспоминая, что они только что натворили, Чхэ Он отвела глаза и попыталась встать.

— Ыт...

От тупой боли в тазу и жжения между грудей Чхэ Он тихонько застонала, и Тхэ Ха, наблюдая за этим, будничным тоном произнес:

— Придется привыкнуть.

— ...Что?

Почувствовав, как по спине пробежал холодок, Чхэ Он переспросила, и он, проверив свой идеальный вид в зеркале, повернулся к ней.

— Привыкай. Такое будет происходить часто.

— Часто... в смысле?

Снова облачившись в свою броню аскетичности, Тхэ Ха бесстрастно смотрел на Чхэ Он. Глядя на её растерянное лицо, словно она не могла поверить в услышанное, он коротко усмехнулся.

— А ты что думала, один раз переспим и на этом всё?

Разве это не очевидно? Когда Чхэ Он от неожиданности потеряла дар речи, он уставился на неё пронзительным, холодным взглядом.

— С чего ты взяла, что можешь решать это сама.

— Естественно, я сама решаю. У вас же скоро помолв...

— Да, будет. Скоро.

— Да, поэтому я и говор...

Словно это вообще не было проблемой, он со смешком, похожим на свист ветра, застегнул пуговицу на пиджаке и подошел к ней. А затем обхватил её щеку, которую всю прошлую ночь кусал и целовал.

— Но мы же еще не обручились.

— ...

— И это не нарушение закона.

— ...

— И в любой момент можно всё отменить.

— Не несите бред.

Это было просто верхом бесстыдства. Когда Чхэ Он, пораженная его наглостью, отбросила его руку, Тхэ Ха, глядя на неё с непроницаемым лицом, спросил низким голосом:

— Думаешь, это бред?

В его взгляде мелькнуло легкое безумие, говорящее о том, что если он захочет, то действительно так и сделает. Испугавшись, Чхэ Он с трудом сглотнула. В горле пересохло.

Криво усмехнувшись, он провел пальцем по её нижней губе, распухшей от поцелуев.

— Если тебя так волновала моя невеста, Чхэ Он.

— ...Ыт.

— Тебе вообще не стоило сюда приходить.

— ...

— Значит, один раз переспать — это можно закрыть глаза, а несколько раз — это уже смертный грех?

На это меткое замечание, указывающее на её собственное лицемерие, Чхэ Он не нашлась что ответить. Внимательно посмотрев на её окаменевшее лицо, он медленно убрал руку от её губ.

— Я же говорил тебе, что ты не умеешь врать.

Когда она, плотно сжав губы, отвернулась, он снова прошептал с насмешкой:

— Всю кровать перепачкала.

Вздрогнув и посмотрев на простыню, на которой осталось огромное мокрое пятно, Чхэ Он поспешно начала стягивать её дрожащими руками.

— Я...! Я сама её постираю.

Смотря на Тхэ Ха глазами, в которых еще не остыл жар, она прошептала безжизненным голосом:

— ...Я пойду.

— Юн Чхэ Он-сси.

Взяв со столика светло-голубой носовой платок, он окликнул её предупреждающим тоном:

— Отвечай на звонки.

Этот голос заставил бы заледенеть даже то крошечное тепло, что еще оставалось в комнате.