[Подготовительные курсы Сеул]

[Подготовительные курсы Мунджон]

[Где пересдать экзамены в Мунджоне]

[Пересдача Сеул]

...

Чан Тхэ Ха еще не вернулся. Приоткрыв окно, Чхэ Он всё это время усердно вбивала поисковые запросы в браузере, ожидая услышать звук мотора его машины.

Сунын закончился с худшим из возможных результатов. Последние несколько лет пролетели как в тумане: уход за больной Хи Джон, попытки заменить её на работе, а затем — выполнение обещания, данного Ён Джуну, и освоение обязанностей в Сонбэвоне.

Ён Джун обычно выполнял любые просьбы Чхэ Он и относился к ней с пониманием, но почему-то именно к её желанию продолжить учебу он относился крайне скептически.

Для Чхэ Он учеба была самым прогрессивным делом, доступным в её положении, своеобразной борьбой за то, чтобы не остаться на обочине жизни. Поскольку у неё ничего не было, о том, чтобы добиться успеха с помощью денег, не могло быть и речи.

Но с учебой всё было иначе, не так ли? Здесь не было никаких ограничений. Сколько выучишь — столько знаний накопишь, а накопленные знания можно применить где угодно. Ей казалось, что если она обретет хотя бы это, её абсолютно пустое, лишенное всего положение хоть немного заполнится. Поэтому, как только у неё скопилась небольшая сумма денег, она начала искать информацию о подготовительных курсах и университетах.

Остаться одной в этом мире — значит жить в постоянной, смутной тревоге. Ён Джун всегда говорил ей, что в этом мире у неё есть только он, но у него, по крайней мере, были люди, номинально считавшиеся его семьей, и пусть даже иллюзорная, но защита в виде Сонбэвона.

У неё же были лишь вещи, которые могли исчезнуть в любой момент, стоило их владельцам изменить свое решение. Комфортная работа в Сонбэвоне с предоставлением жилья, питания и хорошей зарплатой, пусть и немного тяжелая; и Чан Ён Джун, который осыпал её благами, ни в чем не отказывая.

В первом случае она могла в любой момент оказаться на улице, если бы работодатель передумал, а во втором — она бы действительно осталась абсолютно без поддержки.

Глядя то на часы, то на экран браузера... В это время настроение Чхэ Он менялось каждую минуту.

Нет, если я буду работать так хорошо, что работодатель захочет удержать меня, меня ведь не уволят? И с молодым господином... если я буду соблюдать дистанцию, он ведь не изменит своего отношения? Еда три раза в день, крыша над головой. Разве это не те условия, которым позавидуют многие?

С одной стороны, ей хотелось вот так рационализировать свое положение и смириться с реальностью. Именно из-за того, что она всё еще не могла четко решить, что будет лучше для её будущего, её планы пойти на курсы и снова мечтать об университете постоянно откладывались.

В этот момент сквозь приоткрытое окно донесся знакомый звук.

Это был он. Чан Тхэ Ха.

Говорят, собаки и кошки могут безошибочно узнать звук машины хозяина даже среди десятков других проезжающих машин. Чхэ Он подумала, что она сейчас ничем от них не отличается.

Звук выхлопа и специфический шум двигателя, которые она выучила наизусть, постоянно выглядывая в окно из любопытства и тайного восхищения им.

Выглянув в окно, она увидела, как машина, в которой он приехал, как раз паркуется.

Как всегда, водитель первым вышел из машины и быстро открыл заднюю дверь. Из салона сначала показались длинные ноги. В туфлях, отливающих безупречным глянцем.

Когда он полностью вышел из машины, его высокая фигура внезапно выросла на фоне ночи. Владелец, идеально подходящий этому гладкому черному седану. Чан Тхэ Ха, одетый в строгий, безупречно сидящий костюм, облегающий его как броня.

Тот самый образ, которым она не уставала любоваться в свои девятнадцать.

Водитель, поклонившись Тхэ Ха, сел обратно в машину и выехал за ворота Сонбэвона. Тхэ Ха, проводив взглядом машину, четко развернулся и направился к дому.

Глядя на его спину, удаляющуюся в сторону Западного флигеля, Чхэ Он почувствовала, как её сердце бешено заколотилось.

Перед тем как выйти из комнаты, Чхэ Он в последний раз окинула себя взглядом в ростовом зеркале у двери.

На ней была всё та же привычная униформа сотрудницы Сонбэвона. Кофейные колготки, сквозь которые слегка просвечивала кожа, черная юбка-карандаш до колен и белая блузка. Самая обычная, базовая униформа, которую можно увидеть где угодно.

Безупречный, скромный и строгий вид. Чхэ Он уже собиралась выйти, как вдруг вспомнила мужчину, который, даже во время самых страстных поцелуев, ни разу не коснулся её тела.

...Говорят, большинство мужчин во время поцелуя начинают распускать руки, трогать грудь или попу.

Опыта у неё не было, но слухом она обделена не была, так что всякого наслушалась. Однако Чан Тхэ Ха всё это время лишь обнимал её за талию, держал за лицо и исследовал только губы и язык. Даже если его руки или предплечья случайно задевали её грудь, он никогда не пытался её потрогать. Как человек, который строго придерживается установленных им самим границ.

— ...

Рассматривая свое отражение в зеркале, она на мгновение закусила губу, словно о чем-то раздумывая, а затем медленно просунула руки под блузку.

Крючки на спине расстегнулись, и Чхэ Он, стянув с себя бюстгальтер, вытащила его наружу. Плюх. Белый бюстгальтер с кружевами безвольно упал на пол.

***

Тук-тук.

За легким стуком последовал знакомый, глубокий низкий голос, разрешающий войти. Перед тем как открыть дверь, Чхэ Он пришлось несколько раз сглотнуть и облизать пересохшие губы — во рту почему-то всё пересохло.

— ...

Открыв дверь, она увидела его. Переодевшись в удобную домашнюю одежду и накинув темный халат, он небрежно вытирал полотенцем влажные волосы.

— Проходи.

И что с того. То, что он вернулся домой, переоделся, помылся и готовится ко сну — абсолютно обыденные вещи, но из-за контекста ситуации всё это казалось ей подготовкой к тому, чтобы провести ночь с ней. Настоящая, нелепая мания величия.

Как по привычке, он потянулся за стаканом с виски, налитым на столике, и сделал глоток. Проследив за тем, как он запрокинул голову, Чхэ Он не могла оторвать взгляд от его кадыка, отчетливо выступающего на прямой шее. Крепкий алкоголь глотал он, но почему-то у неё самой запершило в горле.

С запрокинутой головой его взгляд естественно переместился на Чхэ Он. От напряжения, от которого задеревенел затылок, Чхэ Он невольно сжала подол юбки.

— Помылась?

Заметив, что волосы Чхэ Он еще слегка влажные, он бросил эту фразу.

— ...Да.

— Нервничаешь?

— ...

Её плотно сжатые губы не подавали никаких признаков того, что собираются открыться. Не в силах выдержать его пристальный, пронзительный взгляд, Чхэ Он рефлекторно опустила глаза, и он усмехнулся.

— Опять? В прошлый раз так смело отвечала на поцелуй.

— Это...

— М?

— Потому что это был уже второй раз.

Первый раз — с ним, второй раз — тоже с ним. От её слов о том, что она уже немного привыкла к поцелуям, взгляд Тхэ Ха мгновенно потемнел, словно готов был сожрать её заживо.

Бросив полотенце на диван, он широким шагом направился к ней, всё еще стоящей у входа. С его ростом под метр девяносто, когда он подходил так близко, Чхэ Он приходилось сильно задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Юн Чхэ Он.

— Да.

Его голос звучал низко. Голос Чхэ Он, ответившей ему, тоже был хриплым.

— Это был твой первый поцелуй?

В его невероятно низком, пробирающем до мурашек голосе не было явного недовольства, но он звучал пугающе мрачно. Казалось, он был похож на человека, который, увидев перед собой изысканное блюдо, спрашивает, добавили ли в него его любимый ингредиент.

С шумом сглотнув, Чхэ Он ответила, не отрывая взгляда от его влажных черных глаз:

— Да...

— А Чан Ён Джун.

— ...

От этого вопроса она вдруг вспомнила то лживое сообщение, которое отправила Ён Джуну, и почувствовала укол совести. Чхэ Он покачала головой и невольно опустила взгляд. Тхэ Ха тихо выругался сквозь зубы и длинными пальцами несколько поспешно обхватил её лицо.

В следующую секунду их губы жадно слились. Дело было не в том, что Чхэ Он торопилась, скорее он, как человек, умирающий от жажды, лихорадочно впился в её губы. Из-за разницы в росте его поцелуй был подавляющим, и когда Чхэ Он на мгновение пошатнулась, он обхватил её за талию огромной ладонью и рывком прижал к себе.

От него исходил чистый, прохладный запах свежевымытого тела и густой аромат дорогого геля для душа. Когда их языки сплелись и она проглотила его слюну, в рот ворвался привкус виски, который он только что пил, и от этого у нее закружилась голова.

Влажные, чавкающие звуки сплетающихся языков были невероятно развратными и возбуждающими. То ли потому, что она уже знала, что последует дальше, и охотно отвечала на его поцелуй, но из глубины её горла то и дело вырывались тихие, скулящие стоны.

А затем...

Чмок. Страстно сжатые губы разомкнулись. Почувствовав, как в его грудь упирается что-то мягкое и объемное, он, всё еще держа её за лицо, опустил на неё вопросительный взгляд.

— ...Юн Чхэ Он.

Её длинные волосы, откинутые за спину, больше не служили ширмой. Увидев сквозь белую блузку отчетливо проступающие очертания твердых сосков, он тихо выругался.

— Ну ты и...

— А-ах...!

Словно решив, что больше нет смысла сдерживаться, его огромная рука грубо сжала грудь Чхэ Он прямо поверх блузки. Почувствовав в руке мягкую, упругую плоть, которая не помещалась в ладони, его взгляд помутнел.

— У кого ты такому научилась?

— У-ух, ха-а, ни у кого... ни у кого...

Отвечать на вопросы, когда твою грудь, к которой никто никогда не прикасался, так бесцеремонно мнут, было сложно, и слова вылетали бессвязно. Он, грубо разминая её грудь через тонкую ткань, слегка раздраженным движением начал расстегивать пуговицы на блузке.

Чхэ Он, дрожа ресницами и чувствуя каждое его прикосновение, поспешно перехватила его руку.

— У-угм, не хочу...

— Сама пришла с намерением, чтобы я тебя потрогал, и теперь «не хочу»? Что еще?

— Только не здесь...

В ответ на эту откровенную, смелую провокацию он посмотрел на неё горящим взглядом и недоверчиво усмехнулся.

— Ну смотри. Я же говорил, что ты испортилась.

Что значит испортилась? На самом деле, ей просто хотелось лечь на что-нибудь мягкое и удобное и в полной мере насладиться его прикосновениями. От нахлынувшего туманного, невыносимого удовольствия на глаза Чхэ Он навернулись слезы.

— Пойдем в постель?

Медленно перекатывая её сосок кончиками пальцев, он прикусил её покрасневшее, пылающее ухо. Чхэ Он в знак согласия закивала головой, и Тхэ Ха, коротко поцеловав её в мочку (чмок), легко подхватил её на руки.