Вдалеке показалась машина, поначалу размером с ноготь, но она стремительно приближалась к поместью. Хотя встречать его вышли не все, как в день отъезда, двор Сонбэвона впервые за долгое время был полон людей.

Когда машина остановилась, водитель поспешно выскочил и открыл заднюю дверь. Сначала на землю опустились длинные ноги, а затем показался тот, кого все так ждали.

— Вау, с ума сойти...

Ин Джу, вытягивавшая шею из толпы прислуги, тихо ахнула и прикрыла рот рукой. И когда Чхэ Он наконец увидела его, полностью вышедшего из машины, она заново осознала, почему Ин Джу так отреагировала.

Уже тогда, много лет назад, он обладал аурой, которая заставляла людей съеживаться от одного только взгляда. Казалось, скажешь хоть слово не так — и он раздавит тебя этим взглядом...

Его черты лица, вылепленные словно у статуи, были по-прежнему безупречны. Дорогой костюм идеально сидел на его высокой, атлетичной фигуре, а походка оставалась такой же прямой и уверенной.

Время добавило тридцатилетнему Чан Тхэ Ха зрелости. Он вернулся, источая такую тяжелую, подавляющую ауру, что от одного взгляда на него щемило в груди.

Как и в день их первой встречи, Чхэ Он не могла оторвать от него глаз, словно околдованная.

Равнодушно скользнув взглядом по выстроившимся в ряд сотрудникам и небрежно кивая им, Тхэ Ха наконец остановил взгляд на Чхэ Он.

— ...

Поначалу безразличный и холодный, его взгляд постепенно потеплел, и в нем замерцало нечто непередаваемое.

Он смотрел на неё совсем не так, как на девятнадцатилетнюю девчонку. Это не был взгляд на «проблемного ребенка», и в нем не было того легкого презрения, с которым он смотрел на её старые носки при первой встрече.

Скорее... он был гораздо более липким, влажным и темным. Гораздо более откровенным, пробуждающим какие-то мрачные, непристойные фантазии.

У Чхэ Он рефлекторно поджались пальцы на ногах, а в горле пересохло. Этот взгляд всё так же заставляет нервничать, — подумала она, с силой сжимая руки, скромно сложенные перед собой.

Когда ей уже начало казаться, что их зрительный контакт длится дольше, чем с остальными, он первым отвел глаза.

Тук, тук, тук. Сердце, до этого бившееся ровно, казалось, готово было вырваться из груди.

Встреча спустя три года.

С мужчиной, который первым разжег слабую искру желания, прятавшуюся в самых темных уголках её души.

***

— Возвращайся с триумфом.

Короткое, но емкое напутствие, которое председатель Чан дал ему напоследок, похоже, сбылось в полной мере.

Для председателя Чана Тхэ Ха был не просто любимым внуком, но и невероятно умным, перспективным преемником с безграничным потенциалом. Даже если бы он сразу посадил его на руководящую должность, Тхэ Ха справился бы за десятерых, но дед решил дать ему возможность расправить крылья и отправил в США.

Результаты, естественно, превзошли все ожидания. Его главным достижением стали выдающиеся успехи в гостиничном бизнесе.

Втиснуться в монополизированный гостиничный рынок США было всё равно что пролезть в игольное ушко — задача, над которой председатель Чан и совет директоров ломали голову не один год.

Именно предложение Тхэ Ха стало тем локомотивом, который обеспечил феноменальный рост показателей. Заметив, что люксовый бренд «D», представленный в универмаге, недавно выпустил эксклюзивную сеульскую коллекцию, он убедил их провести показ новой весенне-летней коллекции в отеле «Раон Нью-Йорк», расположенном в самом сердце Манхэттена. Это стало поворотным моментом.

Председатель Чан всегда считал, что колоссальные капиталы Чунгван должны находить достойное применение. Показ коллекции, на который были брошены огромные средства, прошел с ошеломительным успехом и вошел в историю.

Интерес к «Раон Нью-Йорк», который и так высоко ценился местными жителями за умелое внедрение элементов традиционной корейской архитектуры, взлетел до небес.

«Готово». Это была первая мысль председателя Чана. Этого достижения было более чем достаточно, чтобы передать отель в руки Тхэ Ха.

— Кхм.

Ужин был в самом разгаре. Пока все обсуждали жизнь Тхэ Ха в Америке и его успехи, Чан Сон Джу, неловко поддакивавший всё это время, откашлялся и осторожно встрял в разговор:

— ...Так, значит. Объявление о назначении Тхэ Ха старшим управляющим директором состоится на предстоящем собрании акционеров?

— Разумеется.

Ни разу толком не поинтересовался, как дела у единственного племянника, а теперь сидит, как на иголках, и задает такие вопросы. Недовольно ответив ему, председатель Чан снова с гордой улыбкой посмотрел на Тхэ Ха.

— Мы договорились поужинать с председателем Чу и Ха Рин. Пора бы уже и дату свадьбы назначить.

— Да.

Глядя на Тхэ Ха, который сдержанно кивнул в ответ, взгляд председателя Чана переместился на сидящего рядом Ён Джуна.

— ...Тц. Даже если перед самым носом накрыть стол.

— ...

Его недовольство читалось как открытая книга. Председатель прекрасно знал из докладов, что Чан Ён Джун методично срывает все свидания вслепую, которые он ему устраивает.

Ён Джун прикрывался нелепыми отговорками вроде слабого здоровья или неготовности, но стоило Тхэ Ха переступить порог Сонбэвона, как он тут же понял истинную причину этого возведения стен.

Эта девчонка, нет... теперь уже...

Эта женщина.

Когда он видел её в последний раз, ей было девятнадцать, значит, сейчас ей около двадцати двух? В ней еще оставались едва уловимые детские черты, но эти странные глаза, в которых за чистотой и невинностью кипели любопытство и скрытые желания, избавившись от оков несовершеннолетия, казалось, теперь излучали неприкрытую чувственность.

Даже больше, чем я думал... Почувствовав, как внутри разгорается тягучий жар, он медленно сжал и разжал кулак.

Так совпало, что вскоре после его отъезда в США госпожа Ан скончалась от болезни. Но несмотря на то, что Юн Чхэ Он осталась круглой сиротой без единого родственника, по ней было видно, что кто-то щедро о ней заботится.

Скорее всего, Чан Ён Джун долгое время держал её при себе, лелея и опекая. От ухода за больной госпожой Ан до выбора места в колумбарии после её смерти. Не было ни одной детали, к которой Ён Джун не приложил бы руку. Таким образом он шаг за шагом лишал Чхэ Он самостоятельности, связывая её по рукам и ногам так, чтобы она не могла ему отказать. Тхэ Ха криво усмехнулся.

Что же в этой женщине заставляет Чан Ён Джуна так сходить с ума? Задаваясь этим вопросом, Тхэ Ха вдруг вспомнил...

— Я... заболела.

Тот зимний день, когда пошел неожиданный снег. Её дерзость, когда она, тяжело дыша с пылающим лицом, терлась щекой о его руку... Кажется, теперь он понимал. Это было не наигранное кокетство, а врожденное, инстинктивное очарование.

Она и так была красивой без особых усилий, а что будет, если она решит применить свои чары осознанно? В девятнадцать лет, забитая комплексами и жизненными трудностями, она восхищалась им, но в то же время огрызалась, защищаясь. Подглядывала украдкой, а потом краснела и бросала колючие взгляды.

Вспоминая её жалобные глаза, из которых за это время исчезла вся колючесть, он вдруг поймал себя на извращенном желании: хочу увидеть, как она снова расплачется.

— Тхэ Ха.

Услышав тихий голос деда, Тхэ Ха мысленно усмехнулся сам над собой. Фантазировать о плачущей женщине прямо за ужином. Блядь. Мысленно выругавшись, он, как всегда вежливо, ответил:

— Да, дедушка.

— Иди отдыхай. Тебе нужно привыкнуть к смене часовых поясов, ты, должно быть, устал.

На самом деле, для человека, только что прилетевшего с другого конца света, он выглядел слишком свежим, и все присутствующие про себя думали, что он просто двужильный.

Старик, который трясется над внуком, уверяя, что тот устал, хотя тот выглядит бодрее всех живых. И внук, который после многочасового перелета не потерял ни капли своей безупречности. Эти двое были до мурашек похожи друг на друга.

— Так и сделаю.

Медленно поднявшись, Тхэ Ха мельком взглянул на сидящего рядом Ён Джуна. Приборы перед ним были абсолютно чистыми. Ён Джун и так ел как птичка, но то, что он не притронулся к еде, словно в знак протеста, явно имело свою причину.

Или, возможно, он был настолько напряжен, что кусок в горло не лез. На губах Тхэ Ха заиграла легкая усмешка. Чан Ён Джун не мог не заметить, что взгляд этой женщины постоянно следовал за Тхэ Ха. Конечно, это должно было действовать ему на нервы.

Поиграть с ней, что ли.

Элегантно вытерев руки и положив салфетку на стол, Тхэ Ха снова вспомнил то миловидное личико, которое так задело его струны. Белую, как фарфор, чистую кожу и легкий румянец на ней.

И тот давний день. Её влажный, почти жалобный взгляд, когда она смотрела на него снизу вверх, утонув лицом в его огромной ладони.

— ...

Да, пожалуй, стоит поиграть.

Ему не потребовалось много времени, чтобы изменить свое решение. Табу на несовершеннолетних давно снято, а Юн Чхэ Он идеально подходила на роль пешки.

Усмешка на губах Тхэ Ха стала еще отчетливее.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver