Пока она, затаив дыхание, застыла от напряжения, Ён Джун тихо рассмеялся (пфф), словно разряжая обстановку, и опустил голову.

— Ты чего так напряглась?

— ...

— Подарок не понравился?

Чхэ Он, глядя на него, пристально изучающего её реакцию, слегка улыбнулась и покачала головой.

— Нет. Очень понравился.

— Я рад.

Услышав её ответ, он ласково улыбнулся так, что глаза превратились в полумесяцы.

— Поздравляю с двадцатилетием.

Разве то, что мне исполнилось двадцать — это повод для таких поздравлений? Когда это выражение промелькнуло на лице Чхэ Он, Ён Джун мягко погладил её по голове и прошептал:

— Когда становишься взрослой, открывается гораздо больше возможностей.

Такие слова она слышала постоянно. И в школе, и от взрослых. «Когда станете совершеннолетними, сможете делать всё, что захотите, так что пока не вляпайтесь в неприятности», «Потерпите, пока не перестанете быть несовершеннолетними»...

— Думаете?

— Ну... Что бы это ни было, узнаешь, когда попробуешь.

Многозначительный шепот. В нем даже слышалось что-то пугающее и темное. Чхэ Он почувствовала странный дискомфорт и уже собиралась нахмуриться, когда он, опустив взгляд на её ожерелье, мягко добавил:

— Тебе очень идет.

Он теребил кулон на её шее и улыбался, отчего Чхэ Он застенчиво покраснела.

— Спасибо.

Ён Джун и раньше часто дарил ей разные мелочи, называя это подарками, но со временем их стоимость и масштаб только росли.

На самом деле, вот уже полгода Ён Джун оказывал Чхэ Он и Хи Джон неоценимую помощь: нанял сиделку для Хи Джон, которая боролась с раком в больнице, оплачивал её услуги, а также добился выделения одноместной палаты и покрывал все больничные счета.

Когда она в отчаянии умоляла его о помощи, она думала, что он поможет раз-другой и на этом всё закончится. Но вопреки её ожиданиям, он часто навещал Хи Джон в больнице и искренне заботился о ней. Для Хи Джон и Чхэ Он он стал настоящим спасителем.

Чхэ Он коснулась пальцами бриллианта в форме капли, заключенного в холодную платиновую оправу. Как ни странно, одаривая Чхэ Он всем этим, Ён Джун попросил лишь об одном.

— Взамен ты останешься в Мунджоне.

— Что?

— Отдай свое время мне.

— Этим ты вернешь мне свой долг.

— ...

— И всё, что я буду тебе давать, ты будешь принимать.

Это было поистине странное условие. Мысль о том, что она хочет вырваться из жизни, где всегда вынуждена быть в подчиненном положении, померкла перед этими сладкими цепями.

С того самого дня Чхэ Он начала учиться у госпожи Квон и старших служанок, чтобы заменить мать на работе. Поскольку она с детства наблюдала за работой матери, да и чувство ответственности подгоняло её как можно быстрее всё освоить и выплатить долг Ён Джуну, она на удивление быстро стала полноправным сотрудником Сонбэвона.

Оказавшись в безвыходной ситуации, она давно распрощалась с гордостью и душевным спокойствием. Чхэ Он перестала отказываться от того, что предлагал Ён Джун, и научилась принимать эти блага, воспринимая их как плату за спасение матери.

И, наверное, отправной точкой, после которой она перестала скромничать и научилась вот так бесстыдно брать то, что ей дают, стала...

Чхэ Он вдруг вспомнила баночку из-под таблеток, спрятанную в ящике стола в её комнате. Семьсот тысяч вон, которые так и лежали там свернутыми в трубочку, так как у неё не было повода их потратить. И мужчину, который вложил их ей в руки.

Как ни странно, хотя время, проведенное с ним в Сонбэвоне, было лишь кратким мигом, она то и дело вспоминала о нём. Её жизнь казалась скучной и сухой, но в те моменты, когда она играла на рояле в его комнате, она чувствовала, что по-настоящему живет.

Чан Тхэ Ха. Человек, от одного взгляда которого по телу пробегала неприятная дрожь, но каждый раз, когда она вспоминала этого самого безупречного мужчину из всех, кого она когда-либо видела, у неё сладко щемило в груди.

Те семьсот тысяч вон, которые он оставил перед отъездом... Ей почему-то было так жалко их тратить, что она ни разу их не доставала, и они так и лежали свернутыми в баночке.

— Чхэ Он?

— А, да.

— Поехали в больницу. Я отвезу.

Ён Джун мягко приобнял её за плечи. Поскольку он и раньше часто позволял себе такие невинные прикосновения, она собиралась, как обычно, пойти вместе с ним, когда...

— ...

Его рука, обнимавшая её за плечо, медленно скользнула вниз, провела по позвоночнику и мягко легла на изгиб талии. Слегка растерявшись, Чхэ Он вздрогнула и посмотрела на него снизу вверх, но Ён Джун лишь улыбался своим безупречным лицом, словно спрашивая, в чем дело.

...Наверное, я слишком остро реагирую.

С неприятным осадком на душе Чхэ Он неуверенно пошла вперед, выдавив в ответ легкую улыбку. Его рука на её талии почему-то казалась обжигающе горячей.

***

Больница Сеул Ахён.

Когда белоснежное здание, поражающее своими подавляющими масштабами, приблизилось, на главном корпусе показались огромные буквы. Ён Джун высадил Чхэ Он перед главным входом.

— Спасибо вам. Вам, наверное, неудобно ездить туда-сюда.

— Всё в порядке. Для меня это как освежающая поездка за рулем.

Ён Джун игриво взъерошил волосы, растрепавшиеся от ветра из открытого окна, и лучезарно улыбнулся.

— Иди. Мама, наверное, заждалась.

— А, вы сразу уезжаете?

— Угу.

— Мама была бы рада вас видеть...

— У меня есть дела. Мне тоже жаль.

На самом деле Ён Джун не обладал большой свободой в Сонбэвоне, но номинально числился в совете директоров одной из дочерних компаний, куда его пристроил председатель Чан. Это была чистая формальность, и он почти не вникал в дела компании, но по мере расширения бизнеса в последнее время у него прибавилось работы.

— Я передам маме от вас привет.

— Я вчера предупредил профессора Пака. Сегодня ведь у вас консультация?

— Да.

Профессор Пак, один из ведущих специалистов по раку легких в стране, был лечащим врачом Хи Джон.

Они вышли на него по рекомендации психиатра, лечившего мать Ён Джуна. Профессор не давал оптимистичных прогнозов относительно состояния Хи Джон, но, поскольку об этом попросил лично молодой господин из Чунгван, он всегда проводил осмотры с максимальной тщательностью.

— Спасибо вам, как всегда...

— Естественно, я должен это делать.

Он мягко улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки.

— Кто еще, кроме меня, будет о тебе так заботиться?

— ...

— Правда ведь, Чхэ Он?

— Да. Конечно...

Голос Ён Джуна звучал ласково и сладко, но смысл его слов был горьким. Эта фраза била точно в цель, напоминая Чхэ Он о её положении: во всем мире у неё не было никого, к кому она могла бы обратиться за помощью, кроме него. Оказывая Чхэ Он услугу, Ён Джун часто говорил подобные вещи.

Что только он может сделать это для неё, что если бы не он, ей не к кому было бы пойти, и как хорошо, что она приехала в Сонбэвон, или как ему жаль, что ей больше не на кого опереться...

И всё это было абсолютной правдой. Каждый раз, когда он это говорил, чувство благодарности и вины перед Ён Джуном росло.

Обменявшись еще парой слов, Чхэ Он проводила взглядом машину Ён Джуна, плавно выехавшую с территории больницы. Она стояла как вкопанная, пока машина не превратилась в точку, и только тогда очнулась и направилась в палату. Надо было поторопиться, но из-за того, что она долго будила Ён Джуна, она потеряла много времени.

Сегодня они должны были узнать результаты недавней КТ. В последнее время Хи Джон всё чаще жаловалась на боли в пояснице и тазу, и каждый раз, когда она стонала от боли, у Чхэ Он всё внутри сжималось.

— Нервничаешь, мам?

— Угу. Немного.

Даже сидя в очереди перед кабинетом, Хи Джон не могла скрыть волнения, то сжимая, то разжимая кулаки. При виде её лица и рук, сильно опухших от побочных эффектов химии, сердце Чхэ Он разрывалось на части, но она старалась не подавать виду.

Жизнь мамы состояла из страданий больше, чем из радости. Едва она нашла нормальную работу и казалось, что жизнь налаживается, как на неё обрушился рак — это было так жестоко. Нет, возможно... именно потому, что она так много страдала, эта болезнь и настигла её.

От одних только мыслей о жизни матери на глаза наворачивались слезы. Чхэ Он запрокинула голову, изо всех сил пытаясь сдержаться.

— Пациентка Ан Хи Джон, пожалуйста, пройдите в кабинет №2.

На экране на стене наконец появилось имя Хи Джон, и раздалось голосовое оповещение.

— ...Доктор, то есть, вы хотите сказать...

— Да. Я говорю о том, что состояние ухудшилось.

Результаты оказались еще более отчаянными, чем они думали. Метастазы в позвоночник, яичники и лимфоузлы, плюс подтверждение того, что операция была невозможна с самого начала и остается невозможной сейчас.

— Прогрессирование болезни очень неблагоприятное. На всякий случай стоит сделать еще и МРТ головного мозга.

От этих слов голова пошла кругом.

— ...Мы сделали всё возможное, но... На данный момент ситуация такова.

Чхэ Он обняла за плечи Хи Джон, которая, задыхаясь от шока, ловила ртом воздух. Для человека, который перенес все муки тяжелейшего лечения и побочных эффектов, эти слова звучали как жестокий приговор. На этот раз даже Чхэ Он не смогла сдержать хлынувших из глаз слез.