Контент удален!

— Простите... леди Нойванштайн?

Моргнув, я обернулась и увидела одного из рыцарей сопровождения. На вид ему было чуть за двадцать, и он стоял с какой-то неловкой улыбкой на лице. Каштановые волосы и фиолетовые глаза придавали ему живое и весьма дерзкое впечатление.

— Сэр Торио? Что-то случилось?

— Ну, дело в том, что...

Непонятно почему, но этот молодой рыцарь, вопреки своему бравому виду, то и дело запинался. Спустя мгновение он внезапно залился краской и вытянул вперед руку, которую до этого прятал за спиной.

— Про-простите мне мою дерзость, но, прошу, примите это письмо с моими чувствами! — выпалил он.

— ...

Я замерла с приоткрытым ртом, глядя на листок бумаги, подозрительно похожий на любовное письмо, который он совал мне под нос. Наконец, я выдавила:

— Это... шутка?

— Н-нет, вовсе не шутка! Как я мог бы посметь шутить над вами... Э-э, просто вы так прекрасны и так добры, что я в-в-влюбился с первого взгляда!

Что это за ситуация? В моей голове, пребывавшей в легком ступоре, внезапно всплыла комедийная пьеса, которую я видела когда-то давным-давно. Там мать главной героини случайно выпила странное зелье, из-за которого за ней начали бегать все мужчины в округе, словно стая голодных псов...

— Е-если я вас оскорбил, прошу прощения. Но я больше не мог сдерживаться...

— Вы меня не оскорбили, — наконец ответила я, глядя в пунцовое лицо юного рыцаря.

Честно говоря, какая женщина рассердится, получив признание от статного рыцаря? Просто...

— Просто это так неожиданно, я немного растерялась. Неужели такой человек, как вы, сэр Торио, мог выбрать меня...

— Что? Как вы можете так говорить? В-вы — богиня для каждого рыцаря Империи! Правда... э-э... ваш сын... Нет, я не об этом! В общем, я искренне в вас влюблен!

— Я благодарна вам за ваши чувства, но... — я замялась, сглотнув сухую слюну.

Как мне вежливо отказать человеку, который признается так открыто и застенчиво?

— ...Простите, сэр Торио. Но я не могу принять это письмо.

Как и ожидалось, уголки глаз юного рыцаря тут же поникли. Эх, чувствую себя каким-то злодеем.

— Конечно... такому, как я, не место в сердце такой леди, как вы...

— Нет-нет, дело не в этом. Просто... на самом деле, в моем сердце уже есть кое-кто другой.

Я сама поразилась своим словам. Боже, неужели это правда вылетело из моих уст! Это было сказано почти импульсивно, будто что-то внутри меня отчаянно жаждало объявить всему миру о моих истинных чувствах...

— Что? П-правда? О боже, могу я узнать, кто этот счастливчик...

— Я тут услышал, что на палубе шум, и решил проверить, что происходит. Так вот оно что.

От внезапно раздавшегося баритона и я, и сэр Торио испуганно обернулись. Перед нами стоял черноволосый юноша. Нора, с ухмылкой на губах, пристально разглядывал бедного рыцаря.

— Шум?

— Ах, я, это...

В отличие от меня, застывшей в недоумении, сэр Торио что-то невнятно промямлил, переводя взгляд с меня на Нору, и тут же со всех ног бросился вниз в каюты. Я окончательно запуталась.

— Что еще за шум?

— А, пустяки. Они там решали между собой кулаками, кто первый принесет вам любовное письмо.

— Что?.. Ты же шутишь?

— Вовсе нет. Кажется, вы совершенно не осознаёте свою популярность. Мне уже потихоньку становится не по себе...

С этими словами он шутливо растянул слова, взял меня за руку и прислонился на перила. Почувствовав биение его сердца через наши сомкнутые ладони, я слегка покраснела и улыбнулась.

— Это мне должно быть не по себе, а не тебе.

— Почему?

— Ты — завидный жених, на которого все леди смотрят с обожанием. Наверняка пол-Империи мечтает выйти за тебя замуж...

И это была чистая правда. Даже если не брать в расчет титул, Нора был тем, кто приковывал к себе женские взгляды, где бы ни появился.

Эх, сколько же сердец он успел разбить... Захоти он — и мог бы влюбиться в кого угодно. Пока я погружалась в эти мрачные мысли, Нора, широко раскрыв глаза, внимательно изучал мое лицо.

А затем, спустя мгновение, он вдруг запрокинул голову и расхохотался на всю палубу!

— ...Пха-ха-ха-ха!

— Ч-что? Ты чего смеешься?

— Нет, ну вы... пха-ха-ха!

— Да почему ты смеешься?! Что тут смешного?!

Я-то говорила на полном серьезе, а он смеется! Обидевшись, я сердито на него уставилась, но Нора и не думал останавливаться, продолжая хихикать.

Это было просто возмутительно. Ах ты ж, ну посмотрите на него!

— В конце концов, что ты, что Джереми — вы оба считаете меня просто мишенью для своих шуточек!

У этих двоих что, во рту колючки вырастут, если они хоть день меня не подразнят? Я уже собиралась резко отвернуться и уйти, как вдруг этот несносный парень, который только что так весело хохотал, резко обхватил меня за талию и притянул к себе. Я едва не вскрикнула от неожиданности.

— Это потому что вы милая. Правда, очень милая.

Ха! Милая? Да будет тебе известно, в прошлой жизни меня называли не иначе как «ведьмой замка Нойванштайн». А он говорит, что я милая!

Я попыталась было состроить холодную и колючую мину, но его руки, крепко обхватившие мою талию, и эта озорная улыбка заставили меня окончательно покраснеть, и вся моя напускная суровость провалилась.

— Пу-пусти! А если кто увидит?

— Пусть смотрят. Хотя всё равно здесь никого нет.

И то верно. На этой части палубы мы сейчас были совершенно одни.

— Но всё равно, вдруг кто-нибудь выйдет...

— Не припомню, чтобы в уставе корабля был пункт, запрещающий любовь.

— Ну... это-то понятно, но всё же...

— ...Ясно. Кажется, вы боитесь, что нас увидят вместе.

Нора ответил медленно, разжал руки и отпустил меня. Я принялась неловко поправлять одежду, то и дело бросая на него короткие взгляды.

Я и сама не понимала, чего именно боюсь. Почему я продолжаю колебаться, когда сердце уже давно всё решило? Несмотря на возраст, я почти ничего не смыслила в делах сердечных и совершенно не знала, как справляться с подобным трепетом. Даже если я попытаюсь вспомнить свой брак с покойным мужем — там не было ничего, что могло бы мне сейчас помочь.

Интересно, чем обычно занимаются молодые пары на пустой палубе?

Я украдкой глянула на Нору. Он стоял, опустив голову, и рассматривал свои ладони. Неужели я его обидела? Вполне возможно. В конце концов, он так искренне признался мне, и я ответила ему взаимностью... Моя холодность в такой момент наверняка задела его чувства.

Съедаемая тревогой, я осторожно заговорила:

— Эм, послушай.

— Да?..

— Кхм... В общем, как ты и сказал, на этой палубе нас никто не видит. И поэтому... ну...

Я хотела сказать, что он может меня обнять, но это прозвучало бы слишком глупо. 

«Можешь меня обнять» — что это вообще за фраза! Неужели нет слов более определенных и в то же время волнующих? Таких, что говорят друг другу обычные влюбленные... Похоже, мне и впрямь стоит в ближайшее время почитать любовные романы, которыми зачитывается Рэйчел.

Пока я мучилась в раздумьях, Нора просто сидел, скрестив руки, и молча наблюдал за мной. В конце концов, я выпалила первое, что пришло в голову:

— Всё равно ты и я... кхм! Ну, в общем, раз ты мой, я не буду злиться, если ты меня обнимешь или... поцелуешь.

На мгновение воцарилась тишина.

Пока Нора ошеломленно смотрел на меня взглядом, который невозможно было описать словами, мне захотелось просто провалиться сквозь землю и спрятать лицо в ладонях. Боже, что я только что ляпнула! Даже для неопытной девчонки это слишком! Я сошла с ума, точно сошла с ума! Всё пропало, всё окончательно испорчено!

После долгой и мучительно неловкой паузы мой рыцарь наконец разомкнул губы:

— А я не хочу.

— ...Что?! Почему? С чего вдруг?

Пусть и мои слова были нелепыми, но получить такой резкий отпор! Неужели его задело слово «мой»? Или я просто сама себе всё напридумывала?

Но следующая фраза заставила мой мир снова перевернуться:

— Просто... есть кое-что, что вызывает у меня куда больший интерес, чем просто объятия или поцелуй.

— И... и что же это?

— Как вы думаете, что?

Он слегка подался вперед, не разжимая рук, и посмотрел на меня с загадочной улыбкой. Мой пульс пустился вскачь.

— Можно?

Можно? Что именно?

Сама не зная, что позволяю, я всё равно кивнула.

На мгновение повисла тишина, пока мы пристально смотрели друг на друга, едва дыша. Не знаю, кто из нас первым сделал движение. В какой-то момент я осознала, что руки Норы крепко прижимают меня к себе, а его губы властно накрывают мои.

То ли от неожиданности, то ли поддавшись какому-то наваждению, я просто замерла и принимала его ласку. Когда горячие, требовательные губы разомкнули мои и я почувствовала его язык, у меня перехватило дыхание.

Было ощущение, будто я падаю в бездонную пропасть; новое, пугающе жаркое и дрожащее чувство парализовало всё тело. В голове метались противоречивые желания: я хотела, чтобы он остановился, и одновременно умоляла его продолжать.

И когда мы наконец отстранились друг от друга, тяжело дыша, меня накрыла волна необъяснимого сожаления.

В такой момент в голову почему-то лезли ненужные воспоминания о прошлом. О браке с Йоханом. За всё время нашего союза единственным проявлением супружеской близости были лишь легкие поцелуи.

Такое... страстное и в то же время сладкое чувство я испытала впервые, включая обе мои жизни. Пораженная до глубины души, я ощутила странную горечь.

Может, это и прозвучит нелепо, но... Боже мой! Почему я не знала об этом раньше?!

— Нуна?

На самом деле, что такого особенного в поцелуе? Просто касание губ и переплетение языков. Но секрет, превращающий это обычное действие в величайшее волшебство, крылся именно здесь — в этих ярко-синих глазах парня, который сейчас бережно сжимал мои ладони и вглядывался в моё лицо. И в моих глазах, отражающихся в его зрачках.

Чувство, в котором не было места сравнению с кем-то другим или слепому желанию обладать. Мягкое и сладкое, словно сказочный сон. Ощущение, ради которого захотелось бы встретиться вновь, даже если бы мне пришлось родиться еще раз.