Контент удален!

Элиас невольно сглотнул вязкую слюну и попятился на шаг. Признавать это совершенно не хотелось, но аура Норы сейчас была по-настоящему пугающей. Его взгляд, сверкающий темно-синим блеском, напоминал волка, который замер в засаде, прикидывая угол атаки перед тем, как наброситься на добычу.

«Всё нормально. Не станет же он в моем же доме что-то со мной делать? Конечно, не станет...» — Элиас изо всех сил пытался взять себя в руки, но тут его ушей достиг зловещий рык.

— …Ты. 

— Ч-что… 

— Ты… До каких пор ты собираешься так жить? 

— …Что? 

— До каких пор ты собираешься быть сопляком, который не умеет думать ни о ком, кроме себя? Думаешь, то, что делает для тебя Шури, — это само собой разумеющееся? Ты хоть раз пытался ей отплатить?

От этих слов, бьющих в самое больное, Элиас вспыхнул и уже хотел было что-то выкрикнуть в ответ, но вовремя осекся. У него возникло четкое предчувствие, что этот зверь может просто переломить его пополам прямо на месте.

— Т-тебе-то какое… дело?.. 

— Ха…

Лицо Норы исказилось еще более устрашающе, и Элиас мгновенно пожалел о сказанном. 

«Ах, лучше бы я вообще молчал…»

Но тут произошло нечто странное. Нора, который только что смотрел на Элиаса так, будто хотел разорвать его на части, внезапно сменил гнев на...

Что это с ним? 

Пока Элиас в недоумении хлопал глазами, Нора, словно у него внезапно случилось сотрясение мозга, обхватил голову обеими руками и повалился на колени прямо на землю. При этом он издал совершенно не подобающий ему стон:

— А-а-а-у-у-ух!

И в тот же миг раздался другой голос:

— Что вы тут де… Нора?!

Обладательницей голоса была не кто иная, как Шури. Увидев, как она с расширенными от ужаса глазами бросилась к сидящему на земле Норе, Элиас невольно спрятал лук за спину. Хотя скрыть его таким образом было невозможно.

— А-а!.. Всё в порядке. Ничего страшного… 

— Боже мой, да у тебя кровь! Что здесь произошло?! 

— Да так, просто…

Нора пробормотал это на редкость жалобным тоном и скосил взгляд на Элиаса, который застыл с разинутым ртом. Разумеется, взгляд Шури тут же последовал в ту же сторону. В её изумрудных глазах читалось крайнее недоверие.

— Элиас, ты… 

— Н-нет, я… то есть, нет! Да посмотри на него, он же сейчас!.. 

— Элиас фон Нойванштайн! Как бы ты ни злился, как ты мог такое сотворить?! 

— Да нет же, этот мерзавец специально… 

— Что значит «специально»?! Ты же его ударил! Боже, как я теперь буду в глаза герцогу смотреть?!

И ведь не поспоришь. Элиас действительно только что огрел этого невыносимого типа луком по голове. Тем не менее, он чувствовал, как его захлестывает волна неописуемой обиды. Этот гад — не волк, а лиса!

— Нет, ну, то есть, я ударил, но… 

— Элиас, прошу тебя! Если хочешь злиться, злись на меня. Я и не думала, что ты зайдешь так далеко. Не знала, что ты настолько безрассудный! 

— Да нет же, он сейчас… 

— Не сердись на него, нуна. Я в порядке. Мы так просто… знакомимся поближе.

Нора, потирая голову, поднялся и заговорил примирительным тоном. Шури, подперев бока руками, тяжело вздохнула, а затем, взяв Нору под руку, повела его в дом.

Элиас так и остался стоять, по-дурацки разинув рот. Но в довершение всего Нора, победоносно шагавший вслед за Шури, слегка повернул голову и подмигнул ему.

— …Ах ты… Ты… Ах ты, сукин сын!!!

В конце концов неописуемое возмущение Элиаса вырвалось наружу в виде яростного рева, который, казалось, мог обрушить всё поместье. Элиас еще долго выкрикивал всевозможные ругательства, пока не вышел Джереми и не успокоил его одним точным ударом.

* * *

— Так что, птенчика в итоге лишат титула? 

— Джереми, я же просила тебя выбирать выражения при младших. 

— А что такого в «птенчике»? Он же сын орла, значит — птенчик… А-ай! Моя спина! 

— Вечно ты нарываешься. 

— Кто бы говорил, щенок! 

— Нуна, можно мне еще кусочек пирога? 

— И мне тоже. 

— Мама, я тоже хочу пирог… 

— И я, мама. Мне тот кусочек, где корочки побольше.

Это был вполне душевный ужин. Все болтали о своем, пока дело не дошло до дележки пирога. Лишь Элиас сидел молча, не проронив ни слова. Он был слишком занят раздумьями о том, как бы посильнее насолить этому «черному». Вид того, как все вокруг клянчат пирог, раздражал его до глубины души. А когда он увидел, как сидящая во главе стола Шури с улыбкой нарезает оставшуюся половину малинового пирога на аккуратные кусочки, его гнев вспыхнул с новой силой. Да кто он такой, этот «лисоволк», чтобы называть её «нуна» и выпрашивать добавку?!

В конце концов Элиас прорычал леденящим душу голосом:

— Мне тоже дай. Я тоже хочу пирог. 

— Тебе? Хорошо. 

— Дай мне тот кусок, где больше всего ягод. 

— Хорошо, хорошо.

— Два куска. Большие. 

— Да поняла я, поняла. Вечно ты важничаешь.

Все за столом захихикали, не вынимая вилок изо рта, от чего Элиас чувствовал, как внутри у него всё закипает ещё сильнее. Ему хотелось заорать, но он понимал: если сорвётся, эти четверо придурков, которые сейчас так весело скалятся, его просто толпой задавят. К тому же, несмотря на недавний инцидент, Шури вела себя как ни в чём не бывало, но Элиас нутром чуял — если он сейчас устроит сцену, она разозлится по-настоящему. А может, как в прошлый раз, заплачет от обиды.

Подумав об этом, Элиас решил повременить с воплями. Вместо этого он схватил нож и принялся яростно кромсать аппетитный кусок пирога на своей тарелке, будто нанося ему смертельные раны. Шури удивлённо округлила глаза. 

— Пирог — твой личный враг? 

— …Я просто режу его на удобные кусочки. 

— Ну ладно, приятного аппетита. 

— Хватит со мной как с маленьким!.. 

— Хочешь ещё молока?

Это было последней каплей. И так тошно, а тут ещё это отношение, как к младенцу! Мозги у Элиаса закипели, и он уставился на свой пустой стакан так, будто хотел испепелить его взглядом. И в этот момент раздался голос его заклятого врага: 

— Нуна, можно мне тоже ещё молока? 

— Конечно. Сколько угодно… 

— ЭТО МОЁ МОЛОКО!!!

От этого истошного вопля все мгновенно замерли. Присутствующие воочию лицезрели ярость алого льва с широко распахнутыми глазами. Секунду спустя все, кроме самого разгневанного льва, взорвались хохотом. Даже горничные, несшие молоко, поспешно прикрыли рты ладонями.

— Пха-ха-ха-ха! Братец, ты что, так сильно молока хотел?! 

— Средний брат — такой ребёнок. И неважно, что церемонию совершеннолетия прошёл.

В центре этой тёплой, весёлой атмосферы Элиас внезапно почувствовал непреодолимое желание провалиться сквозь землю. Больше всего на свете ему хотелось достать арбалет и всадить стрелу прямо в лицо этому самодовольному черному господину!..

Но не было никакой гарантии, что тот покорно подставится под выстрел. Поэтому Элиас решил, что, пока тот расслабился и хихикает, стоит запустить в него хотя бы стаканом.

— Эли? Твоё молоко никто не отнимает. Ты так в стакан вцепился, что он сейчас треснет. 

— ...

Нет. Если бросить стакан сейчас, то молоко, которое в него только что налили, испачкает его самого. Сменив тактику, Элиас поудобнее перехватил вилку и впился взглядом в своего врага напротив. Почувствовав этот свирепый взор, тот лишь невинно захлопал синими глазами.

— Может, хочешь мой кусок пирога? Ради нуны я готов уступить. 

— …Не строй из себя паиньку перед Шури! 

— Эли, что за тон? Человек хочет с тобой поделиться. К тому же ты свой ещё не доел. 

— ...

Глядя на наглое, торжествующее лицо Норы, Элиас почувствовал зверское искушение перевернуть весь стол к чертям собачьим. 

Этот гад издевается до последнего!.. 

В этот момент Джереми, уже расправившийся со своим пирогом, пихнул Нору коленом под столом. 

— Эй, раз хочешь делиться, делись со мной. 

— Ты сожрал три куска. Переедание вредно для здоровья. 

— Кто бы говорил! 

— Джереми, я же просила не класть ноги на стол. 

— Он тоже положил! И этот тип тоже! 

— А вот и нет. А вот и нет. Ничего я не клал. 

— Вау! Ну и скользкий же ты тип! 

— Джереми, ну хватит! 

— …Хнык, это дискриминация! Только на меня ругаешься… 

— С чего это вдруг «дискриминация»? 

— Самая настоящая! 

— Неужели ты так расстроился, мой драгоценный старший сын? 

— Ха-ха! Слышал? Вот кто я такой!

— Не думаю, что это то прозвище, которому стоит завидовать.

«Какое позорище», — подумал Элиас, скрипнув зубами. Все так и вьются!.. А этот «драгоценный старший сын»? Да в каком месте этот верзила-оболтус драгоценный!

В этот момент он почувствовал, как кто-то тычет его в бок. Элиас резко обернулся и увидел Леона, который под столом осторожно протягивал ему какой-то незнакомый пузырёк с лекарством. 

— Это ещё что такое?.. 

— Успокоительное моего производства. Принимай по одной таблетке каждый раз, когда этот господин окажется рядом. 

— …

* * *

— Я убьюсь. На этот раз точно возьму и убьюсь!

Так больше нельзя. Он просто не переживёт этот день, если хоть как-то не нагадит этому черному проходимцу. Охваченный решимостью, Элиас слегка пригнулся и сиганул вниз с высоты, на которую забрался. В тот же миг раздался звонкий крик Шури: 

— Эли! Что это ещё за дурацкие игры?! 

— Н-не лезь! Это называется «экстрим»… 

— Какой ещё экстрим?! А если поранишься? Ты о моих нервах подумал?! 

— Что там этот придурок опять затеял…

Джереми, выскочивший на улицу проверить, что за фокусы выкидывает его проблемный братец, замер с открытым ртом. Точнее, он во все глаза смотрел на брата, который соединил верёвкой статую в фонтане заднего двора с карнизом крыши флигеля и теперь весело съезжал по ней вниз. 

— Вау, дай я тоже попробую!

— Отвали, это моё! 

— Жадина, решил всё веселье себе забрать?! А ну подвинься! 

— А-а-а! Джереми, ну ты-то куда лезешь?!

Кричала Шури или нет, Джереми, будто заворожённый, присоединился к безумству Элиаса. Даже Леон, который в этот момент засомневался в побочных эффектах своего успокоительного, поспешил к ним.