Контент удален!

— Пузыри, раздутые обманом, рано или поздно лопаются. 

— … 

— Думаю, вам стоит поразмыслить о том, что лучшее вы можете сделать в будущем.

Я уже собиралась уйти, но Теобальд, до этого безучастно сидевший на земле, вдруг вскочил и вцепился в мою руку.

— Леди, подождите минуту… 

— Отпустите меня!.. 

— Но… 

— Что вы творите?!

…Последнее сказала не я. От внезапного крика и я, и Теобальд одновременно вздрогнули и обернулись. Мы увидели Нору, который стремительно приближался к нам с яростью затаившегося зверя, чьи глаза горели огнем.

— Н-Нора…

Прежде чем я успела что-то сказать, Нора схватил Теобальда за шиворот и буквально швырнул его на землю. 

Бам! 

В тот момент, когда сереброволосый юноша совершил жесткую «посадку» в кусты, что-то вылетело из его кармана, ударило меня по тыльной стороне ладони и упало на траву.

Это заставило всех замереть. И Нора, собиравшийся превратить Теобальда в кровавое месиво, и я, пытавшаяся его остановить, на мгновение застыли, уставившись на упавший предмет. 

Это был медальон размером с куриное яйцо, крышка которого от удара откинулась. Женщина на миниатюрном портрете улыбалась мне. Наступила тишина. Мгновение, в которое мы все будто оказались под действием какого-то заклятия.

— Очень похожа, правда?.. — пробормотал Теобальд, приподнимаясь с земли и глядя на нас, а точнее — на Нору.

Я же стояла, словно в трансе, и, завороженная, подняла медальон, всматриваясь в лицо женщины. Несмотря на то что я знала об этом раньше, увидеть её лицо воочию было странно. Лицо на портрете — лицо покойной императрицы Людовики. Если не считать цвета волос и глаз, она действительно была пугающе похожа на меня.

— Отец носит его с собой день и ночь. Портрет моей настоящей матери. Она ведь очень похожа на леди? Судя по твоей реакции, ты об этом не знал. 

— … 

— Удивительно, не так ли? Я тоже поначалу удивлялся. Оказывается, мой отец, твой отец, отец твоего друга — все они были без ума от моей биологической матери… И надо же, нашелся человек, который так на неё похож.

Я отвела взгляд от портрета и посмотрела на Нору. Он хлопал своими синими глазами, переводя взгляд с меня на медальон в моих руках. Наконец он заговорил, и голос его прозвучал на редкость цинично:

— И в каком месте они похожи? 

— …

Теобальд, в замешательстве глядя на Нору, пролепетал: 

— Как это «каком»?.. Любой увидит, что они похожи. 

— Вовсе нет. Кто вам сказал такую чушь? 

— …Но это признавали даже наши отцы. 

— Я и так давно знал, что у наших отцов поголовно винты разболтались, но с какого перепугу они похожи? Вы сейчас собираетесь нести этот бред про то, что Шури в какой-то момент показалась вам вашей матерью или еще что-то в этом роде?

В сарказме Норы не было ни капли притворства. От этого Теобальд выглядел еще более растерянным.

— Я… я просто… 

— Нора, хватит. Пойдем отсюда. Прошу.

Я быстро схватила его за руку, умоляя уйти. Нора еще раз окинул Теобальда взглядом, обещавшим расправу, а затем резко, почти рывком, перехватил мою ладонь и развернулся. Я осторожно положила медальон обратно на землю и поспешила за ним. Оглянувшись, я увидела, что Теобальд уже поднялся и смотрел нам вслед с горькой улыбкой на губах.

Пока мы шли к карете, Нора не проронил ни слова. Даже когда дверь закрылась и экипаж тронулся, он сидел, ссутулившись и прижав руку ко лбу, храня молчание. О чем он думает? Чем дольше длилась тишина, тем сильнее нарастала тревога. Наконец, не выдержав, я тихо позвала:

— Нора?.. 

— … 

— Нора, ты сердишься?..

Услышав это, он резко вскинул голову. От того, как странно заблестели его темно-синие глаза, у меня похолодело внутри. Неужели он всё-таки неправильно меня понял? Решил, что я дала повод?..

— Я… я ничего не делала. Его Высочество внезапно появился и вцепился в меня. Я сегодня ходила во дворец только ради встречи с императрицей. 

— …Что ты говоришь*? 

— Я просто шла от императрицы. Он вдруг появился и схватил меня, я не могла ничего сделать. Мы не общались и не виделись всё это время, я не знаю, почему он так поступил, но я не говорила ничего, что можно было бы двояко истолковать. Конечно, я пыталась вырваться, но силы просто несопоставимы, и если бы мне пришлось закричать, я бы закричала, но если бы кто-то увидел и не так понял…

*(П.П. Формально Нора всё еще соблюдает определенную дистанцию в речи (называя её «Нуна»), но эмоционально и в неофициальной обстановке (как сейчас) они уже фактически перешли на «ты». Нора стал позволять себе гораздо более фамильярные и собственнические жесты, поэтому чтобы передавать атмосферу буду использовать “ты” или “вы”)

Пока я торопливо оправдывалась, Нора в замешательстве смотрел на меня, а затем внезапно притянул меня к себе и крепко обнял. 

Он сжал меня так сильно, что я почувствовала каждую мышцу его тела.

Нора, не меняя позы, прижался губами к моей макушке. Постепенно неведомая паника, до этого терзавшая мой разум, начала отступать, и я почувствовала, как колотится его сердце. Мое собственное сердце билось так же неистово. Я толком не понимала, что только что произошло. О чем я вообще говорила?..

Прошло какое-то время, и Нора, всё это время крепко обнимавший меня, склонил голову и прижался своим лбом к моему. Он прошептал с оттенком самоиронии:

— …Я думал, как бы так прикончить этого ублюдка, чтобы об этом пошла славная молва. В идеале хотелось бы связать его вместе с тем кардиналом и швырнуть в Дунай.

— А…

— Этот придурок не наговорил тебе каких-нибудь гадостей?

Гадостей? Я хотела покачать головой, но в итоге кивнула.

— …Сказал, что тоскует по родной матери.

— И с какой стати он вешается на тебя в поисках мамочки? Вечно он находит какие-то нелепые оправдания…

— Послушай, Нора, ты и правда считаешь, что я совсем не похожа на ту женщину с портрета?

Когда я осторожно спросила об этом, Нора слегка округлил свои синие глаза и ответил так, будто не было ничего страннее, чем мой вопрос:

— Разумеется. И какая разница, похожи вы или нет?

— …Мой муж женился на мне именно по этой причине, — я произнесла это едва слышным шепотом, зажмурилась и обвила руками его шею.

Вот оно как… Для Норы мы ни капли не похожи. Я почувствовала, как его рука поглаживает меня по спине, и внутри расцвело необъяснимое облегчение.

— У него что, зрение рано испортилось? То есть покойная императрица была первой любовью покойного маркиза Нойванштайна и императора, так что ли?

— И первой любовью твоего отца тоже.

— Ха! То, что у моего сухаря-отца были такие времена, — это неожиданно, но мой вкус явно куда лучше, это уж точно.

Его слова, полные привычного озорства, заставили меня улыбнуться. Когда я тихонько рассмеялась, он тоже издал низкий смешок и крепче сжал объятия.

— Можно мне сегодня поужинать у тебя дома?

— Я только за, но переживаю за Элиаса… Он больше не требует, чтобы мы расстались, как в самом начале, но не знаю, как он отреагирует, увидев тебя снова.

— Хм. Об этом не беспокойтесь. Я стерплю всё, что бы он ни нес.

Лениво ответив, он разжал руки и коснулся моих растрепанных волос, поправляя их. Это непривычно нежное движение наполнило меня теплом и спокойствием. Тем временем его синие глаза пристально изучали мое лицо.

— Ты в порядке?

— Почему бы мне не быть в порядке? А ты?

— …Я - да, если ты в порядке.

В его словах чувствовалась какая-то странная недосказанность. Я подождала мгновение, но Нора больше ничего не добавил. За его синими глазами, в которых играла шутливая искорка, скрывалось столкновение сложных чувств, которое я тогда еще не успела уловить.

* * *

Если полдня представлять, что мишень — это чья-то физиономия, и яростно расстреливать её из лука, то к ужину, разумеется, проголодаешься как волк. Поэтому Элиас, небрежно закинув лук за плечо и быстро пересекая сад, чтобы вбежать в дом, резко замер на месте. Он увидел, что та самая «физиономия» из его воображения преспокойно разгуливает по саду его собственного дома. И...

— Ты... Ах ты, ублюдок! Как ты смеешь сюда заявляться?!

На это «радушное» приветствие Нора, сидевший на одном колене и мило обменивавшийся взглядами с тяжело дышащими гончими в вольере, невозмутимо повернул голову.

— О, привет. Я тоже рад встрече.

— ...Я ни разу не рад! Какого черта ты сюда заявился?!

— Я пришел не к тебе, так что не слишком-то радуйся.

— К-кто это тут радуется?! И кто сказал, что ты ко мне пришел?! Мой придурковатый старший братец, может, тебя и признал, но не я! Я не отдам нашу Шури такому пройдохе, как ты! Да и вообще никому не отдам!

— Кто бы говорил про пройдох, тц.

Цокнув языком, Нора снова отвернулся к собакам. Он протянул руку и погладил по носу одного из псов, высунувшего морду из вольера, — вид у него был на редкость безмятежный.

Естественно, Элиас почувствовал, как внутри у него всё закипает с новой силой.

— Я сказал — я тебя не признаю!

— Да-да, конечно.

— Эй! Ты что, меня ни во что не ставишь?! Проваливай из нашего дома немедленно! И чтобы духу твоего здесь больше не было!

— Хм. Тогда придется предложить леди поужинать где-нибудь в городе. Думаю, получится отличное свидание.

— С-свидание? Какое еще, к черту, свидание?! И близко к Шури не подходи! Не знаю, что на неё нашло, что она тобой увлеклась, но пока я жив, твой план не сработает! Я любым способом вас разлучу!

— Говорят, чем больше трудностей, тем крепче любовь.

— ЭЙ!!!

В конце концов Элиас не выдержал. Он размахнулся луком — тот самый огромный лук из слоновой кости, который Шури привезла ему из Сафави — прямо на затылок Норы. 

Раздался глухой и громкий удар.

Нора, собиравшийся подняться, схватился за голову и снова упал на землю.

Наступила тишина. Пока Элиас в шоке осознавал, что он только что натворил, Нора, издав тихий стон, медленно поднялся, всё еще держась рукой за голову. А затем он медленно повернулся к Элиасу.