Выходные исчезли в один миг. Ён Джу вернулась домой в субботу вечером, а госпожа На, увозившая Хан Пёля к сестре в Пхёнтхэк, вернулась только к вечеру воскресенья.
Пока Хан Пёля не было дома, Ён Джу убрала его комнату. Готовясь к холодам, она сменила одеяло на тёплое зимнее и положила на стул мягкую подушку.
Она разобрала шкаф, где смешались летние и осенние вещи, достала выстиранную зимнюю одежду и разложила по ящикам. Отчистила пятна с рюкзака и отстирала до белизны любимые кроссовки сына.
«Гордость? Как сказать. Разве что то, что не влипал ни в какие скандалы, не порождал лишнего шума и дошёл до сегодняшнего дня с чистой репутацией».
Она ни минуты не сидела без дела.
А голова всё не пустела.
«Не знаю, до каких пор смогу быть актёром, но хотел бы уйти, пока ещё аплодируют».
Смятение не отпускало до самого утра понедельника. По дороге на работу Ён Джу едва могла разлепить отяжелевшие глаза.
Ведь было и много хорошего. И счастливых минут через край. Почему же в конце поездки вспоминаются только те слова, которые можно было бы и забыть?
Она корила и упрекала себя за то, что спросила лишнее и оставила себе ненужную царапину.
В то субботнее утро ей было трудно удержать в руках нахлынувшее счастье, и она на мгновение заколебалась: а что, если хотя бы сейчас выложить правду?
Он был у неё за спиной, она смотрела в залитое солнцем панорамное окно, и осенняя гора вдали наполняла душу так, что казалось: всё разрешится. Признаться самой было тяжелее смерти, но сейчас…
Сейчас…
«Разве что то, что не влипал ни в какие скандалы, не порождал лишнего шума и дошёл до сегодняшнего дня с чистой репутацией».
В ту секунду, когда прозвучал его ответ, её словно окатило. По коже прошёл мороз, тело задрожало. Мало того что играю его чувствами, — теперь я собиралась вцепиться в него, как утопающий. К себе появилось даже отвращение.
Хан Пёль — мой ребёнок.
Ён Джу напомнила себе это, будто собираясь с духом. Его разрешения я не спрашивала, ребёнка я решила оставить одна, так что теперь рассуждать о его родительских правах нельзя. Незачем нарочно сообщать то, мимо чего он мог бы пройти, не зная, и сеять в его душе терзания, незачем взваливать на него нежеланные обязанности.
Ён Джу взяла телефон и посмотрела расписание Хан Пёля, записанное в календаре. Если ничего не изменится, съёмок у мальчика осталось две, а после них мальчик и Ын Сон больше никогда не увидятся.
Так, как хочет он, — чтобы блистательная жизнь актёра завершилась чисто.
Без происшествий. Без лишнего шума.
Чтобы я и мой ребёнок не стали тем скандалом и тем шумом, что ворвутся в его жизнь.
— Только бы пережить эти два раза. Только два…
Если две оставшиеся съёмки пройдут благополучно, ничего не случится. Тогда и я возьму сына за руку и сотру себя из его жизни.
Никакой выбор не обходится без боли…
а раз так, выбрать ту боль, что пройдёт быстрее всего, наверное, и будет правильно.
— Я справлюсь. Я ведь справлюсь.
Ён Джу дошла до площадки и зашагала твёрже. Да, времени и так не осталось. Значит, надо как можно больше смеяться и как можно больше смотреть.
— Ён Джу!
И тут её громко окликнула Хэ Ён, и Ён Джу обернулась.
С чего Хэ Ён здесь в такую рань? Ён Джу округлила глаза и пошла ей навстречу.
— Госпожа директор, вы так рано…
— Ён Джу. Я тут подумала.
М? Ён Джу оборвала фразу и сомкнула губы. Хэ Ён, у которой на лице было явно написано, что она не спала, подошла ближе и понизила голос.
— Скажи честно. Хочешь отомстить?
— Что?..
С таким осунувшимся лицом — и вот о чём она спрашивает.
— Да ладно, онни же спрашивает, глупая. Говори прямо. Хочешь отомстить этому Иму?
— Иму?
Им Ын Сону?
— Ой, госпожа директор. Нет. Ничего подобного.
Ён Джу с ужасом замахала руками. Но Хэ Ён посмотрела на неё с недоверием и продолжила:
— Ты ведь тут ради мести. Да? Только не знаешь как? Хочешь, помогу?
— Да нет же, онни. Нет. О чём ты вообще.
— Я помогу. А? Скажи только. Я в последние дни от злости спать не могу. Как его разделать? Может, вообще в труху?
Голова шла кругом.
— Не могу успокоиться, до того возмутительно. Пока ты жизнь клала на ребёнка, он один так славно жил-поживал. У меня внутри всё кипит, я не могу…
— Онни, онни, онни.
Ён Джу торопливо позвала её. Но, глядя в шальные от злости глаза Хэ Ён, она понимала, что сейчас никакие слова не подействуют.
— Разделаем — так вместе. Нет? Ты в стороне постой. Онни его сама разделает. Ты меня знаешь?
Знаю… слишком хорошо знаю…
— И как ты собираешься мстить? Отлупишь как следует?
— Зачем человека кулаками? Можно и словами.
Хэ Ён была настроена так решительно, что Ён Джу от нелепости усмехнулась. Потом взяла её под руку и ласково сказала:
— Зачем мстить, он ведь вообще ничего не знает.
— Вот это и злит больше всего. Ничего не знает, а? Совсем ничего не знает — и вот так.
Хэ Ён нехотя шла, увлекаемая Ён Джу, и в конце фразы вздохнула. Она понимала, что Ён Джу в итоге ничего Ын Сону не скажет.
— Ён Джу. Ты правда в порядке? Ты как вообще?
— Ну, в голове каша, но… Когда я ещё увижу Хан Пёля и его вместе? Просто ни на что другое сил не остаётся.
— Эх, вот уж действительно тупик. Хан Пёль что, Хон Гиль Дон? 1 Отца отцом назвать нельзя?
1 Хон Гиль Дон (홍길동) — герой классической корейской повести, незаконнорождённый сын вельможи; крылатой стала его жалоба на то, что ему нельзя называть отца отцом, а старшего брата — братом.
Хэ Ён вздыхала без конца. Слова Ён Джу о том, что ей хотелось видеть Хан Пёля и Ын Сона вместе, отзывались такой болью, что у неё то и дело краснел нос.
Советовать, что делать, она не смела. Если говорить совсем честно и смотреть на трезвую реальность, то более удачного финала и вообразить было трудно.
Никто не знал, до какой степени может быть разрушена жизнь каждого из троих — Ын Сона, Ён Джу и Хан Пёля.
— Онни, я в порядке. Что же ты из-за меня не спишь.
— А как мне спать? Эх, у меня душа не на месте.
Хэ Ён остановилась и посмотрела на Ён Джу.
— И вдобавок он вчера под утро получил награду?
— А-а. Да. Ту самую, куда его номинировали.
— Чего только не вытворяет, чего только не вытворяет. Ух, кипит во мне.
Хэ Ён скривилась, будто известие о награде Ын Сона было ей поперёк горла. А Ён Джу прислонилась щекой к её плечу и пошла, прижавшись.
Только дойдя до входа на площадку, Хэ Ён напомнила ещё раз:
— Захочешь его разделать — не терпи, говори в любой момент. Ясно? Кулаками — только синяки, а словами можно и кости в порошок.
— Как надёжно.
Ён Джу не выдержала и рассмеялась.
— Сонбэ!
Прошло несколько дней, и снова настал съёмочный день. Ын Сон сидел в комнате ожидания, ждал съёмки и обернулся на громкий голос.
Актёр Син Ун Хён, впервые снимавшийся вместе с ним, зашёл поздороваться.
— Сонбэ, сколько лет, сколько зим. Мы же с той общей встречи не виделись?
Ун Хён, не дав Ын Сону даже поздороваться, подтянул стул, сел и продолжил. Он был тощим, с живым, острым взглядом — типаж актёра; и без разговора всем своим видом излучал, что человек он непростой.
Ун Хён по крупицам собрал свою фильмографию на Чхунмуро 2, где чего только не случается. Он начал с роли «бандит № 3», и до того, как занять место весомого актёра второго плана, прошло немало лет. За это время он поневоле выучился держаться на площадке, и напор, с которым он никому не уступал ни на читках, ни на застольях, прилип к нему, как одеколон.
2 Чхунмуро (충무로) — улица в центре Сеула, историческое средоточие киностудий и прокатных контор; название давно стало собирательным обозначением корейской киноиндустрии — как «Голливуд» для американской.
— Давно не виделись.
Ын Сон коротко поздоровался и подвинулся. Ун Хён устроился поудобнее, всем видом показывая близость.
— Ах да. Сонбэ, вы сегодня награду получили? Поздравляю. Ох, круто, честное слово. И до каких пор вы всё будете съедать один? Поделитесь уже.
Поздравление странным образом отдавало нахальством.
Мы с ним разве настолько близки? Ын Сон попытался вспомнить, что их связывает. Но ничего похожего на приятельство вспомнить не удалось, и он тихо опустил взгляд.
Прошедшей ночью на кинофестивале на другом краю света Ын Сон получил награду за лучшую мужскую роль. Присутствовать на всех фестивалях мира невозможно, и, когда обстоятельства не позволяли, награду принимали за него или он выходил на связь по видео.
И в этот раз, поскольку из-за съёмок Ын Сон не мог вылететь, награду вместо него принимал Тхэ Гон. Тхэ Гон, за свой счёт заказавший смокинг за несколько десятков миллионов вон, зачитал вместо него благодарственную речь, и с утра порталы пестрели статьями.
— В общем, до чёртиков завидую. Как это у вас выходит — ни разу не просесть и держать волну? Раскройте секрет.
В голосе Ун Хёна не было ни капли искренности. Он покачивал носком, молол языком — и по нему было отлично видно, что человек переживает пору, когда никого вокруг не замечаешь.
Недавно фильм с участием Ун Хёна прошёл неплохо. Его ставка разом выросла, и в последнее время он вовсю наслаждался взлетевшей популярностью. Похоже, ему казалось, что он идёт вровень с Им Ын Соном.
— Эх, когда же и я погуляю по миру, как сонбэ. Так и сгнию в этом тесном Чхунмуро.
Актёр был несдержан на язык. Сколько же актёров становятся совсем другими людьми, стоит выключить камеру.
Он насмотрелся на такое до тошноты. Так что удивляться и как-то реагировать было нечему.
Только каждый раз, когда Ун Хён открывал рот, изо рта несло табаком так, что выворачивало. Говорить было не о чем, и Ын Сон ограничился улыбкой, а Ун Хён продолжал.
— Сонбэ, вы её знаете? Сейчас на Чхунмуро прямо гремит. Двадцать семь.
Ун Хён открыл свои соцсети и показал фотографию молодой женщины. Ын Сон видел это лицо впервые, но, по словам Ун Хёна, это была восходящая молодая актриса.
— И вот она вдруг начинает набиваться в друзья. Я ей несколько раз поставил лайк, и она пишет в личку — вы же понимаете, а? Делает вид, что ничего такого, а сама вовсю подкатывает.
В комнате ожидания было несколько сотрудников, но Ун Хёна это ничуть не смущало.
— Прямо напролом лезет. Говорят, она вообще легко даётся. А? По фото ведь сразу видно, что к чему. Сонбэ, вы же видите.
Он долго разглагольствовал, а потом почувствовал жажду и поднял голову. И щёлкнул пальцами в сторону Ён Джу.
— Эй, красотка. Милая.
Ён Джу, гладившая одежду отпаривателем, обернулась.
— Да? Я?
Взгляд Ын Сона, сидевшего нога на ногу со сценарием на бедре, чуть приподнялся.
— Да, ты. Сходи найди что-нибудь под пепельницу.
— Что? А, да.
Ён Джу растерянно кивнула и отложила отпариватель.
Носок ботинка Ын Сона мерно покачивался. Это было предвестием подступающего раздражения, но Ун Хён этого знать не мог.
— Эх, и как бы её так съесть, чтобы говорили, что съел вкусно. Кстати, сонбэ, вы же сейчас на диете и не пьёте? Как-нибудь бы выкроить время и вместе накатить…
— Да твою мать. Я сценарий читаю, а он трещит без умолку.
Низкий голос Ын Сона разнёсся по комнате. Ён Джу, уже выходившая, замерла.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/odin-i-edinstvennyy-2b5a54
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab