Выйдя из Шампунь-рума и крепко держа Ми Ран за руку, Андре нахмурился, разглядывая её. Рваные джинсы промокли насквозь и опасно повисли на бедрах, а под коротким, облепившим тело топом отчетливо проступали очертания лифчика.

— Надень.

Он набросил свой пиджак ей на плечи. Ми Ран, которую уже начал бить озноб, поспешно просунула руки в рукава и запахнула полы. Она никак не могла привыкнуть к работе кондиционеров и всегда сильно мерзла в помещениях. Андре приобнял её за плечи и стал пробираться сквозь толпу, когда дорогу им преградили.

—О, надо же. Снова встретились?

Лоррейн с изумлением уставилась на Ми Ран, которая буквально прилипла к боку Андре. Вскоре её губы округлились, и она прикрыла рот ладонью.

— О. Мой. Бог. Так вот в чем дело. А я-то гадала, с чего бы ты пришел в такое место один.

Андре яростно исказил лицо, собираясь что-то ответить, но Лоррейн опередила его, кивнув на Ми Ран:

— Не познакомишь?

— С дороги.

Ми Ран в замешательстве переводила взгляд с Лоррейн на Андре, а затем спросила его по-корейски:

— Вы знакомы?

Андре притянул Ми Ран еще ближе и слегка развернулся, закрывая её собой от взгляда Лоррейн.

— ...Мы учились в одной школе.

— А-а, одноклассница.

Ми Ран, в чьих глазах читалась тревога, осторожно высунулась из-за его плеча и украдкой взглянула на Лоррейн. Та, сохраняя маску изящества, растянула губы в жестокой, тонкой усмешке.

— А у тебя... кажется, довольно специфический вкус.

— Заткнись, Лоррейн, — угрожающе прорычал он.

Она прыснула.

— Боже мой. Андре де Лафайет... Наконец-то у тебя появилась уязвимость.

Андре резко развернулся и снова обнял застывшую Ми Ран.

— Пошли.

Следуя за ним, Ми Ран оглянулась. Красавица, похожая на Грейс Келли, заметив её взгляд, кокетливо улыбнулась и помахала рукой. Ми Ран ответила коротким поклоном и отвернулась. Почему-то эта женщина была ей неприятна без всякой видимой причины.

***

Они стояли на обочине 6-й авеню в ожидании свободного такси. Ми Ран, обнимавшая его за талию и прижимавшаяся щекой к его груди, внезапно вскинула голову.

— Андре!

— М-м? — отозвался он, убирая мокрые пряди с её лба.

Ми Ран надула губы.

— Мне совсем не понравилась та женщина. И говорит она как-то странно. Это вообще был английский? Я ни слова не поняла.

Лоррейн, выросшая между Америкой и Англией, намеренно придерживалась британского произношения, чтобы подчеркнуть свое аристократическое происхождение. Дамы из высшего общества Нью-Йорка превозносили её акцент как эталон «пош» — речи британской знати. Разумеется, Ми Ран, привыкшей к американскому английскому, было трудно её понять.

— Мне она тоже не нравится, — искренне ответил Андре.

Ми Ран закусила губу, явно сдерживая смех. Заметив пустое такси, Андре сложил пальцы кольцом и лихо свистнул. От неожиданности Ми Ран даже вздрогнула. Однако стоило машине притормозить, как из ниоткуда выскочила парочка и нырнула внутрь.

— Ну что за люди! А я думала, американцы соблюдают порядок! — возмутилась она, притопнув ногой.

Андре негромко рассмеялся и похлопал её по плечу.

— Ничего. Приедет другое.

Она повернулась спиной к груди Андре, высматривая следующую машину. Он расслабленно обвил рукой её плечи чуть выше ключиц. Пока они следили за дорогой, Ми Ран начала возиться, издавая странные звуки: «Пфу... Пфиу...» Взглянув вниз, он увидел, что она засунула пальцы в рот и пытается дуть. Его грудь заходила ходуном от беззвучного смеха. Ми Ран резко обернулась к нему.

— Сделайте еще раз так, как вы только что свистели.

Он притворился, что не слышит, и продолжил смотреть на дорогу. Она заворчала:

— Ну какой же вы жадный. Сложно один раз показать, что ли...

Как только она отвернулась, Андре громко свистнул: «Фьюи-и-ить!»

— Ой, мама! — вскрикнула она от неожиданности и уже собралась его отчитать, но перед ними затормозило такси. Он с улыбкой развернул её к дверце.

— Садись.

В такси, едущем к Коламбус-сёркл, Андре поцеловал Ми Ран в макушку, когда она, задремав, уронила голову ему на плечо. Осенний семестр в языковой школе заканчивался 20 декабря.

Самолет домой 31 декабря. До этого времени я должен устранить все препятствия.

А потом... Он взял Ми Ран за подбородок и слегка приподнял. Обхватив её лицо ладонями так бережно, словно это был хрупкий фарфор, он коснулся её губ. После нескольких долгих поцелуев Ми Ран открыла затуманенные глаза и нежно улыбнулась ему.

Сердце Андре снова сжалось до боли. Одно лишь созерцание этой девушки вызывало в его теле мелкую дрожь. Он на собственном опыте познавал, что такое «сладостная мука». Она любила его с самого начала, когда он еще выдавал себя за ветерана войны. Тот факт, что он был Лафайетом, не имел для неё никакого значения. Вера в то, что на свете есть человек, который будет любить его, даже если он потеряет деньги, титул и славу, была для него страховкой. Стоя на краю пропасти и балансируя на тугом канате, он знал: даже если он упадет, он не разобьется.

Скоро ему придется рассказать Ми Ран о своем плане. Но прежде нужно было сделать многое. Подписать контракт с Лоррейн, обговорить сроки. А уже после объяснить всё Ми Ран. Зная её характер, это будет непросто. Поэтому он планировал действовать осторожно: все разъяснить и убеждать её снова и снова, пока она не поймет. Ми Ран любит меня, поэтому в конце концов она поймет.

Андре подавил глубоко запрятанную тревогу и притянул её к себе еще крепче.

***

— Я ждала твоего звонка. Почему-то была уверена, что ты позвонишь. Как добрались в ту ночь?

Стоило Андре набрать номер, как Лоррейн заговорила со вкрадчивой усмешкой, пытаясь его поддеть. Это была её дурная привычка еще с детства — так она реагировала на то, что он часто её игнорировал. Впрочем, и тогда, и сейчас Андре пропускал её выпады мимо ушей.

— Я принимаю предложение. Нужно встретиться и обсудить общие условия, прежде чем юристы займутся деталями.

На другом конце провода повисла тишина.

— ...Ты серьезно собираешься на мне жениться? — голос Лоррейн сорвался.

Андре прижал пальцы к переносице и выцедил сквозь зубы:

— Да, Лоррейн. И если ты затеяла всё это ради шутки, то в этот раз ты действительно пожалеешь.

— Нет-нет! Я согласна! Я в деле! Просто... после того, как я увидела тебя с той девчонкой в клубе, я уже почти сдалась. Даже начала присматривать других кандидатов. Кстати, предложение у тебя вышло «потрясающе» романтичным. Мне искренне жаль женщину, которой придется выйти за тебя по-настоящему. Та восточная девушка выглядит совсем юной. Ей хоть восемнадцать есть?

Андре тяжело, надсадно вздохнул и произнес:

— Слушай внимательно. Мое первое условие — никакого вмешательства в личную жизнь. Меня не интересуют твои мужчины, а тебя не должны касаться ни моя женщина, ни интерес к ней, ни слежка за ней. Нарушишь этот пункт — контракт тут же аннулируется. Ясно?

— Воу, полегче, Андре. Обсудим детали при встрече.

— Место выбирай сама.

— В этот раз давай встретимся где-нибудь на виду.

— Ты с ума сошла?

— Мои родители должны услышать, что мы встречаемся. Только тогда внезапная свадьба не вызовет у них подозрений, не так ли?

— ...Где именно?

— Как насчет «Тайверн он де Грин»? Среда, семь вечера.

«Тайверн он де Грин» в Центральном парке — роскошный ресторан, открытый еще в тридцатых годах, — был излюбленным местом светского общества Верхнего Ист-Сайда.

— Хорошо. Конец связи.

Повесив трубку, Андре открыл Word и начал набрасывать условия контракта.