Ресторан «Тайверн он де Грин», расположенный к западу от бескрайнего луга Шип-Медоу в Центральном парке, был особенно прекрасен после заката. Над открытой террасой, окруженной свежей зеленью парка, тянулись гирлянды с маленькими фонариками. В ночном воздухе, уже остывшем от дневного зноя, над сверкающими небоскребами нежно разливались звуки джазового пианино. Однако за столиком, где сидели Андре и Лоррейн, атмосфера была ледяной, словно у фонтана Бетесда в разгар зимы.

Андре подчеркнул стальным тоном:

— Три месяца. И сразу развод. Это не обсуждается.

 Лоррейн возмущенно вспыхнула:

— Три месяца? Ты в своем уме?! Я же сказала, мне нужно продержаться в браке полных три года, чтобы получить доступ ко второму трастовому фонду!

— Если условия тебя не устраивают — не трать время и ищи кого-то другого.

Андре сделал паузу и добавил, словно спохватившись:

— Ах да... В таком случае я не связан обязательствами о неразглашении.

Это была завуалированная угроза: он не собирался хранить её секрет. Хотя формально встреча была назначена для «согласования мнений», на деле Андре не планировал отступать ни на шаг. Лоррейн, работавшая галеристом скорее ради хобби, не могла тягаться с ним в искусстве переговоров. Он буквально перехватил лезвие, приставленное к его горлу, и развернул его в сторону Лоррейн. Даже если он сам порежет руки, он намерен выжать из ситуации всё.

— Андре де Лафайет, ты мне угрожаешь? — Лоррейн задрожала, повысив голос.

— Тише, Лоррейн Кэбот.

Андре взглядом указал на столик, за которым сидели Уолтер Хантингтон с женой Арабеллой. Арабелла, известная своей болтливостью, входила в тот же светский круг, что и мать Лоррейн, Мэделин. Они были членами комитета по охране Центрального парка и ежегодно устраивали «Шляпный ланч». И эта самая Арабелла уже некоторое время украдкой подглядывала за ними.

Андре отрезал кусок стейка из ягненка, поданного на кукурузной поленте, и через силу проглотил его. Лоррейн, делая вид, что увлечена сибасом под соусом кокосовое карри, склонила голову.

— Ты сама втянула меня в это. Так что должна была быть готова к риску. И мои условия только начинаются. Предупреждаю: слушай молча.

 Лоррейн отправила в рот крошечный кусочек рыбы, долго жевала и с трудом проглотила. Глядя на него так, словно хотела испепелить на месте, она при этом лучезарно улыбалась. Это был её фирменный прием.

— Ладно. Продолжай, я слушаю.

— Все акции «Лафайет-Лоуэлл», которыми владеют Кэботы, переходят ко мне сразу после свадьбы. И доверенность на голосование на собрании акционеров ты принесешь в качестве приданого.

Лоррейн порывисто открыла рот, но Андре жестом велел ей молчать.

— Сразу после развода гостиничная сеть группы «Лафайет-Лоуэлл» предложит твоему любовнику спонсорство. Контракт на создание определенного количества работ для холлов и лаунжей отелей в течение трех лет. Ты лучше всех знаешь, что я сейчас предлагаю нищему художнику лестницу к успеху, которая выпадает раз в жизни.

Лоррейн процедила сквозь зубы:

— Он мне не любовник!

 Эта слабая атака лишь подтверждала, что она пытается уйти от сути. Она отвела взгляд, сжала губы и приложилась к вину — похоже, предложенные условия её серьезно зацепили. На самом деле для Андре это предложение не было убыточным. Несколько отелей готовились к реновации, и сотрудничество с новыми именами при смене интерьера было обычной практикой. К тому же он не мог отрицать, что вкус у Лоррейн Кэбот, выросшей среди шедевров искусства, был безупречен. Какой бы влюбленной она ни была, она не была настолько глупа, чтобы высоко оценивать талант мужчины только из-за чувств. Андре навел справки: критики тоже отзывались о нем неплохо.

Игнорируя её реплику, Андре продолжил:

— Помолвки не будет. Свадьба — в понедельник, 2 сентября. Просто распишемся в Сити-холле, только мы и свидетели. Это должно выглядеть как импульсивный тайный брак, чтобы при разводе была отговорка о «поспешном решении». Развод оформим до понедельника, 2 декабря.

 Андре аккуратно положил нож и вилку справа от тарелки и слегка вскинул подбородок. Высокомерным взглядом он посмотрел на Лоррейн сверху вниз.

— Если есть вопросы — задавай сейчас. Если нет — нам пора.

Лоррейн, плотно сжав губы, тяжело выдохнула.

— Я принимаю твои условия. Теперь слушай мои.

 Он скрестил руки на груди и кивнул.

— Говори.

— До свадьбы нам придется еще пару раз показаться на людях вместе, как сегодня. Ты же знаешь, мои родители очень подозрительны.

 Андре недолго поразмыслил и коротко бросил:

— Дважды. Даты согласуем позже. Дальше.

 На этот раз Лоррейн заговорила жестко и уверенно:

— Места такие: открытие спецвыставки в MoMA и посещение Метрополитен-опера в Линкольн-центре. Мы должны быть на виду, так что сидеть будем в ложе «партер» семьи Кэбот.

— Опера? Три часа — это слишком долго. Ничего покороче нет?

— Прояви хоть каплю усердия, Андре. В крайнем случае возьми с собой работу.

 Он вздохнул и нехотя кивнул.

— И еще одно. Кольцо от Harry Winston. Бриллиант огранки «изумруд», цвет E, 3 карата. Больше будет выглядеть вульгарно. Считай это своим задатком по контракту.

— Deal.

Завершив переговоры, Андре жестом подозвал официанта со счетом. Затем он понизил голос до угрожающего шепота:

— Лоррейн. Предупреждаю в последний раз: если ты попробуешь приблизиться к моей женщине, использовать её или причинить ей вред — я вкопаю вниз головой в ил на дне Гудзона не только твою жизнь, но и жизнь твоего дружка. Веди себя прилично.

 Лоррейн посмотрела на него с отвращением:

— Ублюдок. Ты невыносим.

Её захлестнуло позднее раскаяние. Похоже, пытаясь вырваться из рук родителей, она добровольно залезла в логово тигра. Андре холодно усмехнулся:

— Скажи мне то, чего я не знаю.

***

В августе Андре стал еще более занятым. Время его возвращения домой было непредсказуемым. После череды ночей, когда он возвращался под утро, выдался вечер раннего ухода из офиса. Андре, точно средневековый рыцарь, вернувшийся домой с войны спустя годы, прямо у порога подхватил приветствующую его Ми Ран на плечо и понес в спальню. Ошарашенная Ми Ран заколотила по его спине, выкрикивая:

— Ч-что за аристократ пошел! Где ваши манеры? Никакого изящества! Андре фыркнул:

— У меня в роду все были грубыми вояками, так что всё в порядке.

Опустив её на кровать, он лукаво улыбнулся взглядом, который никак не вязался с его обычно сдержанным лицом. И словно в подтверждение своих слов, он взял её — откровенно, грубо и жадно.

Когда шторм наслаждения утих, Андре уложил изможденную Ми Ран на себя и лениво погладил её по спине. Это были моменты его величайшей доброты. Обычно в такое время он охотнее отвечал на вопросы. Ми Ран приподнялась, опираясь на его грудь, и, заглянув в глаза, спросила:

— Андре? Кажется, в компании сейчас очень много дел, что-то случилось?

Рука, гладившая её спину, замерла. Он пожал плечами, будто речь шла о пустяке:

— В сентябре будет важное собрание.

Ми Ран знала, что Андре никогда не бросает слов на ветер и не склонен к преувеличениям. Если он использовал слово «важное», значит, на кону могла стоять судьба всей компании.

— Понимаю... Тебе приходится нелегко.

Ми Ран погладила его лицо, которое, как ей показалось, немного осунулось. Он слегка повернул голову и поцеловал её ладонь, после чего снова пристально посмотрел на неё.

— Когда собрание закончится, я возьму отпуск. Подумай, куда бы ты хотела поехать.

— Правда?

Ми Ран так резко вскинулась, уперевшись локтем в его грудь, что он охнул, хотя уголки его губ поползли вверх.

— Да.

— И надолго?

— На четыре дня, включая выходные.

— Мне всё равно куда, лишь бы с тобой. Я согласна даже просидеть все четыре дня взаперти дома, — искренне сказала Ми Ран.

В последнее время увидеть лицо Андре было так же сложно, как достать звезду с неба, так что она была рада просто его присутствию. Андре негромко рассмеялся и снова принялся медленно гладить её спину.

— ...Полетим на Виргинские острова. Заодно осмотрю участок под новый курорт.

— Не знаю, где это, но я согласна! — сияя, ответила Ми Ран, и Андре притянул её за затылок для поцелуя.

Она уже давно чувствовала твердый стержень, вновь упирающийся ей в бедра. Когда он сменил позу и оказался сверху, Ми Ран обвила ногами его талию. Расслабленная атмосфера в мгновение ока накалилась до предела. В итоге Ми Ран решила отложить разговор о «Флашинг Видео». Он был по уши в делах из-за важного собрания, и она видела, как он напряжен — даже мышцы плеч были словно каменные. Ей не хотелось нагружать его еще и своими мелкими проблемами. Ничего, расскажу после собрания, — решила она.

   ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver