Вторая неделя августа, вторник. Хён Чжон, которая в последнее время была слишком занята своим романом и редко появлялась, наконец пришла в языковую школу и буквально прилипла к Ми Ран. За ланчем она призналась, что несколько дней назад рассталась с парнем. Её парень учился в Колумбийском университете и даже был на вечеринке по случаю дня рождения, так что Ми Ран была с ним знакома. Хён Чжон рассказала, что собственными глазами видела, как он свидальничал с другой девушкой в их любимом ресторане.

— Я так обалдела, что пошла разбираться, а этот придурок Мэтью заявляет: раз мы с ним еще не спали, значит, мы просто «встречаемся». А это якобы дает ему право ходить на свидания с кем-то еще. Мол, в Америке так принято! Я велела ему катиться на все четыре стороны и больше мне не звонить.

Пораженная Ми Ран попыталась её утешить:

— Ну и гад же он. Забудь его, Хён Чжон. Говорят, кто изменил один раз, будет делать это постоянно. Считай, тебе повезло, что вы расстались сейчас, пока всё не зашло слишком далеко.

— И то верно. Больше не хочу встречаться с американцами. У нас оказалось куда больше культурных различий, чем я думала. В этом плане ты, онни, просто невероятная. У вас с ним ведь тоже должно быть много несовпадений.

— А? Ну... к счастью, Андре долго жил в Корее...

— Ми Ран неловко улыбнулась, не закончив фразу.

То, что Андре говорил по-корейски и в какой-то мере понимал их культуру, было огромным облегчением. К тому же, будучи наполовину французом, он был лишен типично американской эксцентричности или излишней раскрепощенности. Напротив, в своей строгости и чистоплотности он больше напоминал чопорного дворянина времен династии Чосон. Представив Андре в традиционной шляпе-кат, Ми Ран прыснула, но тут Хён Чжон потянула её за руку:

— Онни! В MoMA сейчас проходит спецвыставка Пикассо. Если есть время, не хочешь сходить со мной? Я одолжила у Сын Хёка оппы членскую карточку, чтобы развеяться. С ней один сопровождающий проходит бесплатно.

— ...Пикассо? Почему бы и нет.

В детстве походы по музеям казались ей скучными, но Нью-Йорк разрушил этот стереотип. Возможно, дело было в возможности вживую увидеть шедевры, которые раньше встречались только в учебниках. Пикассо был одним из тех немногих художников, чье имя она знала наверняка. Андре сказал, что освободится к семи, так что времени было предостаточно.

***

Три часа дня. Прибыв в MoMA, Ми Ран и Хён Чжон бродили по залам, то и дело восторженно вскрикивая, когда натыкались на знакомые картины — словно находили сокровища. Глядя на Хён Чжон, Ми Ран невольно вспоминала Чжи Ын в её студенческие годы: такая же изнеженная, немного ветреная, но лишенная всякой злобы и полная энергии.

— Ой, онни, смотри туда!

Хён Чжон указала на толпу нарядно одетых людей, стремящихся в угловой выставочный зал. Сотрудники впускали внутрь только тех, кто предъявлял карточку, похожую на пригласительную открытку. Похоже, там намечалось какое-то закрытое мероприятие.

— Пойдем спросим, что там? У Сын Хёка оппы очень дорогая карта, вдруг нас тоже пустят?

Попытка не пытка. Хён Чжон была не менее самоуверенной и напористой, чем Чжи Ын. Она буквально тащила Ми Ран за руку к залу, как вдруг резко замерла.

— А? Это разве не твой парень, онни?

— Что?

Стоило Ми Ран проследить за её взглядом, как Хён Чжон внезапно развернула её в противоположную сторону.

— Онни, давай просто уйдем. Я передумала. Не хочу туда.

— Подожди, Хён Чжон. Пусти.

Ми Ран высвободила руку и снова обернулась. В поле зрения попал знакомый силуэт.

— ...Андре?

На лице Хён Чжон отразилось отчаяние. Ми Ран смотрела вслед Андре, направляющемуся в выставочный зал. Рядом с ним, таким же бесстрастным, как всегда, шла женщина с аккуратно собранными на затылке светлыми волосами. Она держала его под руку. На ней было простое черное платье без рукавов и маленький клатч, но она излучала ауру роскоши и утонченности. Когда она одарила сотрудника музея легкой изящной улыбкой, тот впустил их внутрь, даже не проверяя приглашение. Ми Ран сразу её узнала. Та самая «Грейс Келли», одноклассница Андре. Та женщина, которая была ей неприятна без причины.

Хён Чжон с сочувствием взяла её под руку.

— ...Ох. Что же это такое, онни.

Голос подруги доносился словно сквозь вату. Застывшая Ми Ран невидящим взглядом смотрела туда, где они скрылись, и недоуменно качала головой. Почему Андре здесь в такое время, да еще и с этой женщиной? Ноги и руки налились свинцом, став непослушными. Сердце забилось медленнее, и каждый его удар гулко отдавался в ушах. Хён Чжон потянула её за собой:

— Онни, давай где-нибудь присядем. Ты совсем побледнела.

— ...Нет, я в порядке.

Ми Ран выдавила улыбку и высвободила руку. Сглотнув вязкую слюну, она заставила себя заговорить бодрым голосом:

— Я знаю эту женщину. Она училась с Андре в одной школе. Мы пересекались с ней в «Лаймлайте» на твоем дне рождения и поздоровались. Наверное, тут какая-то встреча выпускников...

Даже ей самой это оправдание казалось жалким. Глаза Хён Чжон грустно опустились, в них на миг промелькнула жалость. Но тут же она нарочито громко подхватила:

— А-а, ну конечно! Наверное, так и есть. Может, пойдем на другой этаж?

Ми Ран кивнула, игнорируя жар, приливающий к щекам. Ей стало нестерпимо стыдно за те нравоучения, которые она читала Хён Чжон по поводу измены её парня всего пару часов назад.

— Да. Давай.

Они покинули MoMA, толком не досмотрев выставку, еще не было и четырех. Ми Ран, нацепив маску безразличия, попрощалась с подругой и побрела в сторону Коламбус-сёркл. Лучше бы пошел дождь — эта безоблачная, яркая погода казалась ей издевательством.

***

Вернувшись домой, Ми Ран механически приняла душ и переоделась. Затем сразу отправилась в кабинет делать уроки.

— ...Они хорошо смотрелись вместе.

Ми Ран вздрогнула. Мысль сорвалась с губ прежде, чем она успела её поймать. Глядя в тетрадь, она обнаружила, что вместо английских слов вся страница покрыта бессмысленными каракулями. Она со вздохом закрыла тетрадь.

Говорят, люди должны выбирать себе равных. Те двое, входившие в зал под руку, казались отлитыми в одной форме. Благородные, недосягаемые... Даже их холодная красота была зеркальной. Любой сказал бы, что эта женщина — часть мира Андре. Когда я была рядом с ним, на меня смотрели как на эскортницу или содержанку. Столько грязных подозрений... Ми Ран зажмурилась и помотала головой. Андре сам сказал, что она ему не нравится. Он не был человеком, который бросает слова на ветер, лжет или дает пустые обещания. Она хотела верить ему. Их могли просто пригласить на одно мероприятие, или они встретились случайно...

Пока Ми Ран придумывала для Андре гору оправданий, в прихожей раздался звонок. Сердце ухнуло вниз. Обычно она летела к двери, сияя от радости, но сегодня ноги были словно чугунные. С каким лицом мне на него смотреть? Идя по коридору, Ми Ран привычно размяла мышцы лица, как делала это перед занятиями по вокалу, и приподняла уголки губ. А затем, широко улыбнувшись, открыла дверь.

***

Ужинали они обычно едой от шеф-повара Ноэля — горничная каждое утро приносила её и оставляла в холодильнике, оставалось только разогреть. Сегодня была рыба, запеченная с лимоном и маслом. Ковыряя вилкой в тарелке, Ми Ран как бы невзначай спросила:

— Чем занимался сегодня днем?

— Работал, — безучастно бросил Андре. Ми Ран мысленно вздохнула.

— Весь день был в офисе?

— Выходил ненадолго. Нужно было встретиться с человеком. Ми Ран выдохнула с облегчением. Слава богу, он не соврал. Если бы он сказал, что никуда не выходил, её мир бы рухнул.

— А-а. Встреча по работе или ли... личная?

Андре усмехнулся её непривычному любопытству и лениво ответил:

— Личное у меня связано только с тобой.

Это означало, что встреча с «Грейс Келли» была чисто деловой. Словно от удара током, сердце Ми Ран затрепетало, и по остывшему телу снова побежала горячая кровь. Ей было невыносимо больно сомневаться в нем, и теперь, услышав эти слова, она почувствовала прилив нежности.

— В-вот как... Значит, только со мной...

К замерзшим кончикам пальцев вернулось тепло. Она понимала, что ведет себя глупо, но когда любишь так сильно, готов цепляться за малейший проблеск надежды.

Андре прищурился и вскинул бровь.

— Почему не ешь? Не вкусно? Хочешь чего-нибудь другого?

Казалось, скажи она «да», и он немедленно вызовет сюда шефа Ноэля. Ми Ран, наконец почувствовав голод, хихикнула и покачала головой, отправляя кусок рыбы в рот.

— Нет. Очень вкусно.

Немного помолчав, она спросила как бы между прочим, желая окончательно во всем удостовериться:

— Андре? А тебе приходится работать с друзьями или... одноклассниками?