— Я тоже из лаборатории.

Услышав это, я почувствовала, как на сердце опустился тяжелый туман. Мне хотелось верить, что это ложь, но где-то глубоко внутри уже росло осознание — он не врет.

А ведь и правда, разве Шин Хэ Джун был обычным человеком? Разве его тело было таким же уязвимым, как у остальных?

Когда он в одиночку бросался в толпу зараженных, разве хоть кто-нибудь когда-нибудь думал, что он может погибнуть? Нет. Никто за него не переживал. Даже если он получал ранения, мы не пытались оказать ему помощь, потому что знали: всё заживет само. Да, мы все воспринимали его безумные схватки как должное.

— Генерал, вам не больно?

— А. Само заживет.

И действительно, проходило пару дней, и от ран не оставалось и следа. Поначалу мы удивлялись, но вскоре привыкли. Позже, если Хэ Джун возвращался израненным, мы просто думали: «А, само зарастет», и не обращали внимания.

И только сейчас я поняла: его феноменальная регенерация — это результат модификаций. Он — выходец из той самой лаборатории. От этого открытия голова пошла кругом.

Я вступила в армию именно потому, что следы лаборатории, которая, казалось, испарилась, вели к военным. Я рассудила: раз они не могли просто исчезнуть, значит, как-то связаны с армией. Я дослужилась до младшего лейтенанта, но даже с офицерскими погонами так ничего толком и не узнала. Разве что подтвердила свои догадки об их связи.

Тогда я решила: нужно подняться еще выше. Чем выше звание, тем больше доступа. Я беспрекословно выполняла приказы. Вплоть до того дня, когда разразилась эпидемия.

После этого я дезертировала, чтобы сосредоточиться не на поисках лаборатории, а на поисках брата. Лаборатория — это, конечно, важно, но для меня в этом мире нет ничего важнее У Джу. На этом моя военная карьера закончилась.

Но Шин Хэ Джун?

Он на целых шесть званий выше меня. Он бригадный генерал. Должность, дающая доступ к информации, о которой я не могла и мечтать.

И тем не менее...

— Я слышал о какой-то лаборатории. Но понятия не имею, что они там исследуют.

Он тоже был подопытным. Он наверняка знал куда больше меня.

И при этом так нагло врал. Прикидывался дурачком: мол, ничего не знаю, но раз ты так ищешь брата, так и быть, похлопочу и разузнаю про твою лабораторию. Вот же сука.

Оторвавшись от зараженных, мотоцикл затормозил в безлюдном месте. Я даже не помню, скольких зомби убила, пока была погружена в свои мысли. Главное — мы снова выжили, и теперь я могу задать ему пару вопросов. Я отбросила рой мыслей и поспешно слезла с мотоцикла.

— Значит, вы просто прикидывались, что ничего не знаете?

Даже мне самой мой голос показался пропитанным яростью. В нем звучала вся горечь человека, которого жестоко предали. Да уж. Я-то думала, что изначально не доверяла Шин Хэ Джуну... но, похоже, ошибалась. Иначе с чего бы мне так злиться?

— Почему вы притворялись? — снова выкрикнула я, не в силах сдержать эмоции.

Хэ Джун склонил голову набок, а затем, словно срывая пластырь, стащил очки.

— Не та информация, которой хочется делиться направо и налево.

— А сейчас тогда зачем рассказали?

— Кто знает.

Выражение лица Хэ Джуна стало каким-то странным. Я никогда раньше не видела его таким. Легкая усмешка, застывшая на его губах, казалась тенью, падающей от невыносимой тяжести одиночества. Его лицо было похоже на печальную черно-белую картину.

— Наверное, потому что мне стало одиноко?

В его голосе звучали отголоски долгого одиночества и тихих, глубоких раздумий. Это меня ошарашило. Шин Хэ Джун... чувствует одиночество. 

Но именно поэтому я разозлилась еще больше. Какое-то там одиночество — это слишком ничтожная причина, чтобы оправдать годы лжи и манипуляций. Возможно, я его просто не понимала, потому что сама редко чувствовала себя одинокой.

— Назовите нормальную причину.

— Я серьезно.

— Это не укладывается у меня в голове.

— Хм-м.

Хэ Джун глубокомысленно хмыкнул и пристально посмотрел на меня. Видимо, придя к какому-то выводу, он тяжело вздохнул и покачал головой:

— Младший лейтенант Мин, мне кажется, ты всегда подозреваешь меня во лжи. Подчиненная, не доверяющая своему командиру... как это обидно.

— Вы мне больше не командир.

— Раз мы работаем вместе, разницы никакой.

— Я не собираюсь с вами препираться, — отрезала я, нахмурившись. — Я вас не понимаю.

— Чего именно?

— ...

Я не могла сказать это вслух. Как можно спросить: «Как ты можешь быть цепным псом армии после того, как побывал в той самой лаборатории?». Но то, что я промолчала, не означало, что я его поняла.

Я вспомнила свой собственный опыт.

Какой я была в лаборатории? Я всегда рвалась к жизни, которая ждала меня по ту сторону прозрачного стекла. Любой ценой я жаждала удовлетворить это инстинктивное, вшитое в подкорку любопытство, найти ответы на бесконечные вопросы. Я была птицей в клетке, без устали бьющей крыльями, готовой вырваться в любую секунду.

Но Шин Хэ Джун, видимо, был другим. Возможно, в его мозг не было заложено это любопытство. Он просто отличался от меня — в нем было прошито что-то иное.

— Младший лейтенант Мин, — Хэ Джун прервал поток моих мыслей. — Что такое? Удивляешься, как я мог превратиться в послушную шавку, выполняющую приказы армии, после всего, что со мной сотворили в лаборатории?

Он ударил прямо в цель. Не найдя, что ответить, я отвела взгляд и буркнула первое, что пришло в голову:

— А у вас неплохо с самоанализом…

— Ага. В детстве даже психологические тесты проходил.

Я едва сдержала нервный смешок. Если я сейчас рассмеюсь, это перечеркнет всё мое возмущение и боль от предательства.

Повисла пауза. Ветер тихо шуршал вокруг нас. Наконец Хэ Джун нарушил молчание:

— Меня в тебе тоже кое-что удивляет.

— Что, простите?

— Как ты можешь так жить после всего, что пережила там? Я смотрю на тебя и каждый раз задаюсь этим вопросом.

— Я не ослышалась?..

Я недоуменно склонила голову — его слова не укладывались у меня в голове. И тут Хэ Джун расхохотался. Он смеялся долго и заливисто, а я искренне не понимала, что тут смешного, и поэтому начала закипать. В смысле? Это я должна чувствовать себя преданной! Это я должна злиться на его ложь! Какого хрена он тут ржет?!

— Генерал Шин.

Я до боли сжала кулаки и вскинула на него глаза. Мне до одури хотелось врезать ему по лицу, но я сдержалась. Сделав глубокий вдох, я заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Вам было весело всё это время водить меня за нос?

Хэ Джун, наконец, отсмеялся и ответил:

— Я тебя не водил за нос. Я просто не говорил всей правды.

Этот ответ меня не устроил. Я сжала кулаки еще сильнее.

— Если бы вы сказали мне раньше, я бы с самого начала знала, что лаборатория была не одна. И что мы с братом были не единственными подопытными!

Вот. Вот из-за чего я на самом деле злилась. Не из-за своей уязвленной гордости или обиды на ложь, а из-за того, какую катастрофическую ошибку он совершил.

— Только из-за того, что вам, видите ли, «не хотелось делиться», я упустила информацию о брате! Знай я об этом раньше, я бы действовала совершенно иначе! Разве нет?!

Мой голос дрожал. Одно лишь упоминание об У Джу выбивало у меня почву из-под ног. Я тяжело, с присвистом дышала, крепко стиснув зубы. Хэ Джун же, глядя на меня, произнес с убийственным спокойствием:

— Ой-ой. Кажется, я сболтнул лишнего.

— Шин Хэ Джун!

Сука ты!

— Ты же прекрасно знаешь, как отчаянно я пытаюсь его найти! Как ты мог это скрыть?!

Я вцепилась ему в воротник и закричала. Я чувствовала, что вот-вот сорвусь. Но Хэ Джун оставался невозмутимым. Словно ничего не произошло, словно всё это — пустяки.

— А Хён, — произнес он мягким голосом, накрывая мои руки своими теплыми ладонями. — Ты так злишься... потому что правда веришь, что твой брат еще жив?