— Я тоже из лаборатории.
Услышав это, я почувствовала, как на сердце опустился тяжелый туман. Мне хотелось верить, что это ложь, но где-то глубоко внутри уже росло осознание — он не врет.
А ведь и правда, разве Шин Хэ Джун был обычным человеком? Разве его тело было таким же уязвимым, как у остальных?
Когда он в одиночку бросался в толпу зараженных, разве хоть кто-нибудь когда-нибудь думал, что он может погибнуть? Нет. Никто за него не переживал. Даже если он получал ранения, мы не пытались оказать ему помощь, потому что знали: всё заживет само. Да, мы все воспринимали его безумные схватки как должное.
— Генерал, вам не больно?
— А. Само заживет.
И действительно, проходило пару дней, и от ран не оставалось и следа. Поначалу мы удивлялись, но вскоре привыкли. Позже, если Хэ Джун возвращался израненным, мы просто думали: «А, само зарастет», и не обращали внимания.
И только сейчас я поняла: его феноменальная регенерация — это результат модификаций. Он — выходец из той самой лаборатории. От этого открытия голова пошла кругом.
Я вступила в армию именно потому, что следы лаборатории, которая, казалось, испарилась, вели к военным. Я рассудила: раз они не могли просто исчезнуть, значит, как-то связаны с армией. Я дослужилась до младшего лейтенанта, но даже с офицерскими погонами так ничего толком и не узнала. Разве что подтвердила свои догадки об их связи.
Тогда я решила: нужно подняться еще выше. Чем выше звание, тем больше доступа. Я беспрекословно выполняла приказы. Вплоть до того дня, когда разразилась эпидемия.
После этого я дезертировала, чтобы сосредоточиться не на поисках лаборатории, а на поисках брата. Лаборатория — это, конечно, важно, но для меня в этом мире нет ничего важнее У Джу. На этом моя военная карьера закончилась.
Но Шин Хэ Джун?
Он на целых шесть званий выше меня. Он бригадный генерал. Должность, дающая доступ к информации, о которой я не могла и мечтать.
И тем не менее...
— Я слышал о какой-то лаборатории. Но понятия не имею, что они там исследуют.
Он тоже был подопытным. Он наверняка знал куда больше меня.
И при этом так нагло врал. Прикидывался дурачком: мол, ничего не знаю, но раз ты так ищешь брата, так и быть, похлопочу и разузнаю про твою лабораторию. Вот же сука.
Оторвавшись от зараженных, мотоцикл затормозил в безлюдном месте. Я даже не помню, скольких зомби убила, пока была погружена в свои мысли. Главное — мы снова выжили, и теперь я могу задать ему пару вопросов. Я отбросила рой мыслей и поспешно слезла с мотоцикла.
— Значит, вы просто прикидывались, что ничего не знаете?
Даже мне самой мой голос показался пропитанным яростью. В нем звучала вся горечь человека, которого жестоко предали. Да уж. Я-то думала, что изначально не доверяла Шин Хэ Джуну... но, похоже, ошибалась. Иначе с чего бы мне так злиться?
— Почему вы притворялись? — снова выкрикнула я, не в силах сдержать эмоции.
Хэ Джун склонил голову набок, а затем, словно срывая пластырь, стащил очки.
— Не та информация, которой хочется делиться направо и налево.
— А сейчас тогда зачем рассказали?
— Кто знает.
Выражение лица Хэ Джуна стало каким-то странным. Я никогда раньше не видела его таким. Легкая усмешка, застывшая на его губах, казалась тенью, падающей от невыносимой тяжести одиночества. Его лицо было похоже на печальную черно-белую картину.
— Наверное, потому что мне стало одиноко?
В его голосе звучали отголоски долгого одиночества и тихих, глубоких раздумий. Это меня ошарашило. Шин Хэ Джун... чувствует одиночество.
Но именно поэтому я разозлилась еще больше. Какое-то там одиночество — это слишком ничтожная причина, чтобы оправдать годы лжи и манипуляций. Возможно, я его просто не понимала, потому что сама редко чувствовала себя одинокой.
— Назовите нормальную причину.
— Я серьезно.
— Это не укладывается у меня в голове.
— Хм-м.
Хэ Джун глубокомысленно хмыкнул и пристально посмотрел на меня. Видимо, придя к какому-то выводу, он тяжело вздохнул и покачал головой:
— Младший лейтенант Мин, мне кажется, ты всегда подозреваешь меня во лжи. Подчиненная, не доверяющая своему командиру... как это обидно.
— Вы мне больше не командир.
— Раз мы работаем вместе, разницы никакой.
— Я не собираюсь с вами препираться, — отрезала я, нахмурившись. — Я вас не понимаю.
— Чего именно?
— ...
Я не могла сказать это вслух. Как можно спросить: «Как ты можешь быть цепным псом армии после того, как побывал в той самой лаборатории?». Но то, что я промолчала, не означало, что я его поняла.
Я вспомнила свой собственный опыт.
Какой я была в лаборатории? Я всегда рвалась к жизни, которая ждала меня по ту сторону прозрачного стекла. Любой ценой я жаждала удовлетворить это инстинктивное, вшитое в подкорку любопытство, найти ответы на бесконечные вопросы. Я была птицей в клетке, без устали бьющей крыльями, готовой вырваться в любую секунду.
Но Шин Хэ Джун, видимо, был другим. Возможно, в его мозг не было заложено это любопытство. Он просто отличался от меня — в нем было прошито что-то иное.
— Младший лейтенант Мин, — Хэ Джун прервал поток моих мыслей. — Что такое? Удивляешься, как я мог превратиться в послушную шавку, выполняющую приказы армии, после всего, что со мной сотворили в лаборатории?
Он ударил прямо в цель. Не найдя, что ответить, я отвела взгляд и буркнула первое, что пришло в голову:
— А у вас неплохо с самоанализом…
— Ага. В детстве даже психологические тесты проходил.
Я едва сдержала нервный смешок. Если я сейчас рассмеюсь, это перечеркнет всё мое возмущение и боль от предательства.
Повисла пауза. Ветер тихо шуршал вокруг нас. Наконец Хэ Джун нарушил молчание:
— Меня в тебе тоже кое-что удивляет.
— Что, простите?
— Как ты можешь так жить после всего, что пережила там? Я смотрю на тебя и каждый раз задаюсь этим вопросом.
— Я не ослышалась?..
Я недоуменно склонила голову — его слова не укладывались у меня в голове. И тут Хэ Джун расхохотался. Он смеялся долго и заливисто, а я искренне не понимала, что тут смешного, и поэтому начала закипать. В смысле? Это я должна чувствовать себя преданной! Это я должна злиться на его ложь! Какого хрена он тут ржет?!
— Генерал Шин.
Я до боли сжала кулаки и вскинула на него глаза. Мне до одури хотелось врезать ему по лицу, но я сдержалась. Сделав глубокий вдох, я заставила себя посмотреть ему в глаза.
— Вам было весело всё это время водить меня за нос?
Хэ Джун, наконец, отсмеялся и ответил:
— Я тебя не водил за нос. Я просто не говорил всей правды.
Этот ответ меня не устроил. Я сжала кулаки еще сильнее.
— Если бы вы сказали мне раньше, я бы с самого начала знала, что лаборатория была не одна. И что мы с братом были не единственными подопытными!
Вот. Вот из-за чего я на самом деле злилась. Не из-за своей уязвленной гордости или обиды на ложь, а из-за того, какую катастрофическую ошибку он совершил.
— Только из-за того, что вам, видите ли, «не хотелось делиться», я упустила информацию о брате! Знай я об этом раньше, я бы действовала совершенно иначе! Разве нет?!
Мой голос дрожал. Одно лишь упоминание об У Джу выбивало у меня почву из-под ног. Я тяжело, с присвистом дышала, крепко стиснув зубы. Хэ Джун же, глядя на меня, произнес с убийственным спокойствием:
— Ой-ой. Кажется, я сболтнул лишнего.
— Шин Хэ Джун!
Сука ты!
— Ты же прекрасно знаешь, как отчаянно я пытаюсь его найти! Как ты мог это скрыть?!
Я вцепилась ему в воротник и закричала. Я чувствовала, что вот-вот сорвусь. Но Хэ Джун оставался невозмутимым. Словно ничего не произошло, словно всё это — пустяки.
— А Хён, — произнес он мягким голосом, накрывая мои руки своими теплыми ладонями. — Ты так злишься... потому что правда веришь, что твой брат еще жив?
