07. Трещина
Роскошный каменный особняк выглядел еще прекраснее в окружении деревьев и трав, окрашенных в яркие цвета поздней осени. У подножия особняка, построенного на довольно высоком холме, пестрая осенняя листва и живописные крыши традиционных ханоков района Самчхондон сливались воедино, словно на картине.
Поговаривали, что было приглашено немало именитых гостей, и то тут, то там во дворе особняка Са Юль замечала лица людей, которых иногда видела в газетах или новостях. Непрерывно прибывающие гости обменивались приветствиями с доброжелательными улыбками на лицах, но их взгляды, скользящие по собеседникам с ног до головы, ничем не отличались от оценки лотов на аукционе.
Са Юль, стоя рядом с Ён Хваном и председателем Ханом, тоже одаривала подходящих поздороваться людей дежурной улыбкой и обменивалась с ними краткими приветствиями.
— Дочь. Ты сегодня отлично выглядишь.
Ён Хван посмотрел на стоявшую рядом Са Юль и незаметно, на уровне талии, показал ей большой палец. Са Юль часто привлекала к себе внимание, куда бы ни пошла, но сегодня она выделялась куда больше любой из барышень ее возраста, пришедших сюда с родителями.
— Что это вдруг? Наверное, это потому, что я пошла в папу.
Она широко улыбнулась и игриво сморщила носик, глядя на Ён Хвана, когда председатель Хан внезапно вмешался:
— Ён Хван, ты вырастил очень полезную дочь. Похоже, сын депутата Со по уши втрескался в Са Юль.
— …….
— А, вот как раз и они идут.
При этих словах взгляды Ён Хвана и Са Юль, словно по сговору, одновременно устремились туда, куда смотрел председатель Хан. Двое безупречно одетых мужчин — отец и сын — и женщина, судя по всему, мать Со У Джина, вышагивали бок о бок в центр двора особняка.
Когда слуга наполнил пустой бокал вином, депутат Со поднял его и взял слово:
— Я глубоко тронут тем, что столь уважаемые и занятые люди собрались здесь, чтобы поздравить меня с днем рождения.
— Вы сегодня выглядите особенно превосходно!
Кто-то выкрикнул это в попытке польстить, и все рассмеялись.
— Ха-ха. Спасибо. Угощений здесь не так уж много, но, пожалуйста, ешьте досыта и пейте вволю. Благодарю.
Раздались аплодисменты и радостные возгласы. Са Юль мысленно усмехнулась. Для человека, выставившего вино стоимостью в несколько миллионов вон за бутылку, говорить, что «угощений не так уж много» — это чересчур скромно. Хвастовство под маской скромности. Настоящее лицемерие. Пока она цинично размышляла об этом, ее взгляд случайно пересекся с У Джином, который, казалось, высматривал кого-то в толпе.
Видимо, уже забыв о том, как она его отшила, он ухмыльнулся и слегка приподнял свой бокал, отчего Са Юль недовольно нахмурилась. К несчастью, Ён Хван тоже это заметил и тут же повернулся к ней, так что ей пришлось снова натянуть на лицо фальшивую улыбку, от которой аж сводило скулы.
— Юль. У тебя правда с этим парнем… ну, всё идет к чему-то серьезному?
Подозрительно спросил Ён Хван. Учитывая, что на его памяти она никогда не состояла в нормальных отношениях, его сомнения были вполне оправданы. Са Юль немного помедлила, прежде чем ответить:
— Мм, вообще-то… я пока не уверена.
— Но со стороны кажется, что он в тебе очень заинтересован…
— Да?
Са Юль притворилась невинной, а сама тем временем думала о другом человеке. Это была золотая суббота. С тех пор, как они с Си Джуном признались друг другу в чувствах и сплелись телами, у них не было возможности нормально встретиться, так что она собиралась предложить ему увидеться где-нибудь в эти выходные, но…
Как назло, у Са Юль появились эти планы, и всё пошло прахом; он тоже сказал, что у него дела за пределами города и на выходных его не будет в Сеуле. Было ужасно обидно, и ей до сих пор невыносимо хотелось его увидеть.
— Здравствуйте, председатель Хан. И вы, генеральный директор.
У Джин с наглой улыбкой подошел и учтиво поклонился сидящему в инвалидном кресле председателю Хану. Депутат Со и его жена обменялись с председателем Ханом парой фраз, пожали руку Ён Хвану, а затем обратили внимание на стоящую рядом Са Юль.
— Ах, вот как. Значит, вы та самая внучка председателя Хана, о которой я столько слышал.
— Омо. В жизни вы куда красивее, чем на фотографиях. Рада познакомиться. Я мама У Джина.
— Ах… Здравствуйте. Приятно познакомиться.
Са Юль вежливо поклонилась, а мать У Джина с довольной улыбкой незаметно толкнула сына локтем. Женщина с безупречно ухоженной, сияющей кожей, тщательно одетая с головы до пят, выглядела от силы лет на тридцать пять.
Словно желая продемонстрировать их близкие отношения с сыном, она кокетливо улыбнулась и прислонила голову к плечу У Джина.
— Наш У Джин так нахваливал госпожу Са Юль. Мне тоже было безумно любопытно взглянуть на нее. И, увидев вас сегодня, я понимаю почему.
После той дерьмовой первой встречи и последующих отказов он еще и рассказывал о ней что-то хорошее — Са Юль просто не знала, что на это ответить. Ей хотелось со всей силы наступить на ногу У Джину, который стоял и смотрел на нее с усмешкой.
— …Вы мне льстите.
Это было всё, что она смогла из себя выдавить. Са Юль скромно улыбнулась и слегка поклонилась, а депутат Со расплылся в довольной улыбке.
— Я, кстати, в очень хороших отношениях с председателем Хёном из YK. Надо будет замолвить словечко за нашу госпожу Са Юль, чтобы он присмотрел за ней. Да?
— …….
Са Юль, чьи способности и без того оценивались на зависть многим и чья карьера стремительно шла в гору, было не слишком приятно это слышать, но, не имея возможности показать свое недовольство, она лишь тихо поблагодарила его.
Ей и так было некомфортно находиться здесь, хотелось поскорее уйти, а из-за необходимости постоянно говорить то, чего она не чувствовала, казалось, будто во рту выросли шипы.
Когда депутат Со, перебросившись парой дежурных фраз, собирался отойти, случилось это.
— Са Юль! Мы можем немного поговорить?
У Джин уверенным шагом подошел к Са Юль и крикнул это так громко, что взгляды всех окружающих тут же скрестились на ней.
— …….
В этом явно был скрытый умысел. Са Юль быстро оценила обстановку, бросила на У Джина холодный взгляд, а затем тут же сменила выражение лица, нацепив милую улыбку.
— Да. Конечно.
Если бы не необходимость соблюдать приличия в этом обществе, она бы с удовольствием заехала ему по лицу. Мысленно бесконечно рисуя иероглиф «терпение», Са Юль последовала за У Джином.
А когда она услышала позади нарочито громкое бормотание председателя Хана: «Охо-хо, золотая пора юности», ей показалось, что ее терпение достигло самого дна.
В отличие от просторного переднего двора, который стал площадкой для светского общения, на относительно скромном заднем дворе они, естественно, были одни. У Джин, не сводя глаз с Са Юль, усмехнулся и потер губы.
— …Говорят, если девушка нравится тебе даже после того, как отшила — значит, ты полный псих.
— Что?
— Сколько ни думаю об этом… разве нет?
— Да. Нет.
Это был резкий, холодный ответ, призванный отсечь любые иллюзии. У Джин тихо рассмеялся и шагнул прямо к Са Юль.
— Я тоже думаю, что за херней я страдаю после того, как меня так отшили.
— …….
— Может, мои чувства серьезнее, чем я думал?
— Вы не могли бы перестать переходить на неформальный тон?
— Са Юль, тебе ведь двадцать семь? А я на два года старше. Значит, как оппа, я…
— При чем тут возраст? Не помню, чтобы разрешала общаться со мной неформально.
— Тогда ты тоже можешь расслабиться и говорить на «ты».
— Когда мне станет комфортно, я так и сделаю. Но сейчас мне некомфортно.
Са Юль слегка улыбнулась, всем своим видом показывая: «Фальшивая вежливость — это максимум, на что ты можешь рассчитывать». Она ни на секунду не собиралась уступать. У Джин пристально посмотрел в ее равнодушные светло-карие глаза, в которых не было ни капли эмоций, а затем медленно окинул взглядом ее наряд.
На ней было черное мини-платье, закрывавшее шею и руки, без единого украшения. И сверкающие в ушах маленькие серьги-капельки, и жемчужное ожерелье на шее были простыми — как у человека, решившего максимально избежать любой роскоши. Словно она соблюдала лишь самый минимум приличий.
Однако для У Джина такой образ Са Юль был куда более возбуждающим, чем вид женщин, которые нарочито выставляли свои тела напоказ. Платье без декольте, но плотно облегающее фигуру и подчеркивающее каждый ее изгиб, в каком-то смысле было куда откровеннее голой кожи. А уж эти стройные, гладкие ноги — тем более.
Почувствовав на себе откровенно оценивающий взгляд У Джина, Са Юль с отвращением посмотрела на него. У Джин шагнул к ней еще ближе. Резкий запах густого парфюма ударил ей в нос. В то мгновение, когда растерянная Са Юль попыталась отступить, он схватил ее за запястье.
— Эй, что вы…
Когда Са Юль с возмущенным лицом попыталась вырваться, его пальцы сжали ее запястье еще сильнее.
— Пойдем-ка со мной кое-куда. Здесь слишком открыто.
— Не понимаю, при чем тут это. Если есть что сказать — говорите здесь, и отпустите меня.
— Просто есть разговор, который я хочу вести с тобой наедине.
Ледяной ответ нисколько не задел У Джина; наоборот, он лишь криво усмехнулся и, раз уж на то пошло, поднес лицо к зажатому в его руке запястью Са Юль и глубоко втянул носом воздух.
— Ах…!
Са Юль вздрогнула и резко, с силой вырвала руку. На ее белой коже тут же проступил красный след от его пальцев. Ощущение было таким омерзительным, словно по всему телу пробежали насекомые. В конце концов, рука Са Юль хлестко взметнулась в воздух.
Хлесь—
Громкий звук удара — и голова У Джина беспомощно мотнулась в сторону. Ха. Он провел языком по внутренней стороне щеки так, что она вздулась, а затем медленно погладил ушибленное место и вновь пронзительно посмотрел на Са Юль.
Пронзая его ледяным взглядом, Са Юль процедила сквозь зубы:
— Считаю, что я и так долго вас терпела. Если до вас не доходит через слова, может, пощечина поможет прийти в себя.
— А если подставлю другую щеку для еще одной пощечины, позволишь схватить тебя и за второе запястье?
Указав подбородком на ее свободное запястье, произнес он, отчего Са Юль издала смешок.
— Обойдешься.
Он посмотрел на нее с легким удивлением — такой внезапный переход на «ты» был для него неожиданностью, — а затем рассмеялся.
— Ну, мне просто достаточно его схватить.
— Со У Джин. Хватать кого-то силой без разрешения — это вообще-то называется домогательством.
— О, правда? Ошибочка.
— Это не ошибка, а хамство.
Его щека пылала красным, но он продолжал самодовольно улыбаться; эта его расслабленность раздражала до безумия. Когда Са Юль нахмурилась и уже собиралась развернуться, чтобы уйти:
— Если будешь вести себя со мной так дерзко, ничем хорошим это не кончится.
Са Юль подавила раздражение вздохом и обернулась к У Джину.
— И что же может случиться?
— Между председателем Ханом и моим отцом сейчас происходит много интересного. Выбор подрядчика для строительства в 5-м районе Хакрим уже на носу. А наш депутат Со в очень теплых отношениях с нужным человеком оттуда.
— …….
— Ну, твой отец, похоже, еще не в курсе этих нюансов. Но скоро до него дойдет.
У Джин еще раз широко улыбнулся и потер ушибленную щеку.
Нахмурившись, Са Юль начала быстро обдумывать ситуацию. Председатель Хан уже давно, ловко подстраиваясь под ситуацию, дергал за нужные ниточки, поддерживая связи на политической арене. То, что «Хвагван» удавалось сохранять положительный имидж, получать огромные инвестиции из разных источников и раз за разом одерживать победы в тендерах, было заслугой именно таких связей.
Судя по тому, как разворачивались события, на этот раз мишенью для подхалимства стали депутат Со и его сын. Председатель явно собирался использовать ее для политического брака, чтобы еще крепче связать их узами доверия. Поэтому Со У Джин открыто намекал, что если их отношения не сложатся, это может ударить по положению Ён Хвана.
Тем не менее, для самой Са Юль в этом не было ничего пугающего. И что с того? Даже если всё пойдет наперекосяк, дедушка не сможет отдать то, что должно перейти к папе, в чужие руки. Кроме отца, все остальные в семье — сборище идиотов, умеющих только транжирить деньги и портить репутацию. Если только он не решил целенаправленно пустить компанию ко дну.
В конечном итоге, как бы ни сложилась ситуация, пострадает от этого не Ён Хван, а сам председатель Хан. Это была неплохая попытка выкинуть козырь, но, к сожалению, Со У Джин совершенно не знал о том, насколько провальным оказалось «разведение потомства» у председателя Хана.
— Ну, и что с того? Доверие, которое может рухнуть из-за такой мелочи, в любом случае обречено. Было бы странно, если бы оно не рухнуло.
— Вижу, ты и глазом не моргнешь, даже если твоего дедушку хватит удар.
— Сомневаюсь. Мой дедушка в молодости занимался весьма жесткими делами, и он всё еще более чем крепок.
Са Юль бросила эти слова со скрытой насмешкой. На лице У Джина, усмехнувшегося в ответ, промелькнула явная растерянность.
— Спасибо за заботу о делах чужой семьи, но я сама разберусь.
— Тебе плевать, даже если твой отец окажется в трудном положении?
— Это тоже проблемы нашей семьи, и мы решим их сами.
Называть это сборище людей, между которыми не было ни капли любви или сплоченности, за исключением отца, «своей семьей», было противно до онемения на языке, но она ответила с лучезарной улыбкой. Лицо У Джина, смотрящего на такую Са Юль, наоборот, постепенно каменело.
Сначала нужно было сбежать из этого отвратительного места. Са Юль стерла улыбку, на мгновение появившуюся на ее лице, и холодно процедила:
— Моя позиция остается неизменной. И на днях я планирую поговорить об этом со своей семьей.
— Всё пойдет не так просто, как тебе хочется.
— Но и по-вашему я тоже не позволю этому случиться.
Са Юль парировала, словно подловив У Джина на слове, и тут же развернулась. От этого игнорирования веяло ледяным холодом.
Ей до смерти хотелось стереть с запястья то место, которого коснулось дыхание У Джина, тщательно вымыв его водой. И в тот момент, когда Са Юль снова вернулась в банкетный зал:
— Ах, батюшки. Кто это к нам пожаловал! Председатель Хён!
