Хотя она не помнила всей картины от и до, одних только этих слов Си Джуна было достаточно, чтобы почувствовать жгучий стыд и унижение.

Она ни разу в жизни не пыталась переспать с мужчиной по пьяни. Да и мужчин таких не было, и до беспамятства она никогда не напивалась, а если и случалось перебрать, то всегда сразу ехала домой, не оставляя ни малейшего шанса для каких-либо «аварий». Са Юль с силой прикусила нижнюю губу и пристально посмотрела на Си Джуна.

— То есть… вы хотите сказать, что я просто вешалась на вас без всяких чувств, от нечего делать.

— А что не так?

Это был исключительно вежливый вопрос, но в такой ситуации он не должен был звучать настолько спокойно.

— Вы можете сказать мне только это?

— А что я должен сказать?

Абсолютно равнодушный вопрос и лицо без единой эмоции… Са Юль уже собиралась что-то ответить, но губы Си Джуна опередили её:

— Если я скажу, что сделал это, потому что мне просто нужна была женщина.

— …

— Тебе станет легче?

Почувствовав, как к глазам подступают горячие слёзы, Са Юль произнесла дрожащим голосом:

— Значит, вы до самого конца собираетесь быть таким жестоким. Почему девять лет назад вы вот так ушли…

— Руководитель Хан.

Его низкий голос перерезал слова Са Юль.

— Сначала протрезвей. Поговорим завтра.

В этом тоне читалось явное желание поскорее уйти и отвязаться от неё, что ранило ещё сильнее. Но, несмотря на разорванное в клочья сердце, она совершенно не хотела плакать перед ним во второй раз. Са Юль опустила глаза, изо всех сил сжимая кулаки.

— Перестань цепляться.

— …

— Если не планируешь зайти дальше.

Голос, который до самого конца безжалостно полосовал её сердце, прозвучал сверху, и в следующую секунду Си Джун вышел из номера. В тот же момент из глаз Са Юль — кап, кап — покатились крупные слёзы.

Внутри всё смешалось: ненависть к самой себе и горькая обида на Си Джуна. Между ними оставалась пропасть невысказанных слов, и хотя она злилась на Си Джуна, который не подпускал её к себе, она всё равно собиралась упрямо ждать, мучаясь от неизвестности.

Она не могла поверить, что натворила такую глупость только потому, что алкоголь на время отключил рассудок, но позиция Си Джуна: «Если надо — можем просто перепихнуться», — добивала окончательно.

— Вот же… ублюдок.

Глаза покраснели от слёз. Ей казалось, что часть её эмоциональных настроек давно атрофировалась, но стоило Хён Си Джуну появиться, как и забытые чувства любви, и глубокая печаль разом оттаяли и ожили.

Ведь они расстались не потому, что их чувства друг к другу угасли. Именно поэтому она и не могла отпустить надежду…

Чувства Са Юль к нему слабо, но непрерывно тянулись с тех самых пор, но из-за того, что поддерживающее их время внезапно оборвалось, эта любовь в одиночку, изнашиваясь и истощаясь, едва дотянула до сегодняшнего дня. Словно сигнал SOS, отправленный вслепую с надеждой, что однажды он хоть куда-нибудь дойдёт.

Но спасательное судно, которое, как она верила, обязательно примет этот сигнал, просто прошло мимо прямо перед её носом.

Говорят, старая любовь забывается новой, а первая любовь погребается под слоями других отношений, пока не превратится в бледный, едва заметный штрих на полях. Какая же это чушь. Говорят, иногда воспоминания об одном моменте заставляют жить всю оставшуюся жизнь — и это было в точности про неё.

Са Юль с дрожащим вздохом бессильно осела на пол прямо у двери. Рыдания прорвались наружу.

Всё пошло прахом.

***

Шу-у-у…

Из-за воды, льющейся из лейки душа, ванная комната была полностью затянута густым паром. Подставив голову под тёплые струи, Си Джун откинулся назад.

— Ху-у-ух…

С губ сорвался прерывистый выдох. Идеально ровные брови сошлись на переносице, а движения руки стали чуть быстрее. Влажные, шлёпающие звуки — чвяк, чвяк — откровенно разносились по ванной сквозь шум воды.

Си Джун понимал, насколько жалко выглядит то, что он делает, но рука не останавливалась. Стоило ему вспомнить Са Юль и тот момент, когда они едва не перешли черту, глядя на неё, такую же беззащитную и податливую, как в дни их юности, — и он ничего не мог с собой поделать.

Мягкая улыбка на её чистом лице, покрасневшая белая кожа на шее и ключицах, белые зубы и розовый язык, мелькающие сквозь приоткрытые губы. И эти нежные руки, обвивающие его шею с просьбой поцеловать. Он просто не мог поверить, что всё это ещё несколько минут назад было перед его глазами и касалось его кожи.

Он едва не поддался моменту и не переспал Са Юль. Если бы он вовремя не взял себя в руки, это обязательно бы случилось. Преодолев всю эту огромную пропасть лет. При том, что самым откровенным, что они делали в подростковом возрасте, были лишь поцелуи…

Он ненавидел себя за то, что рухнул от одного её взгляда и мольбы, забыв, насколько жестоко бросил её в прошлом. И в то же время ему было омерзительно от самого себя за то, что он в одиночку сбрасывает это не находящее выхода вожделение.

Её приоткрытые губы, из которых вырывались тихие стоны, и тяжесть мягкой груди, сплюснутой о его грудь, ощущались настолько живо, словно он всё ещё касался их.

В тот момент, когда густая жидкость толчками выплеснулась наружу, с губ Си Джуна сорвался горячий, сдавленный стон:

— Ха-а.

Он горько усмехнулся. Глядя на мутные следы своего жалкого противоречия, смываемые водой, Си Джун прислонился головой к кафельной стене рядом с душем. Смывая воду с лица и мысленно презирая себя, он долго стоял, откинув голову под сильным напором, а затем резко, до упора повернул рычаг в сторону холодной воды.

Ледяная, обжигающая кожу вода ударила сверху. Температура была такой, что дыхание мгновенно перехватило.

Жар начал спадать, а горевшие от возбуждения уши и лицо побледнели и остыли.

Но то, что Си Джуну действительно хотелось остудить, находилось где-то гораздо глубже и остывать не собиралось. Может, если я простою под этой водой подольше, наказывая себя, это бурлящее чувство внутри наконец утихнет? С этой мыслью Си Джун ещё долго стоял под ледяными струями, запертый в них, словно в тюремной камере.

Это была чертовски длинная ночь.

***

«Не позволяй настроению влиять на манеры». Если и было правило, которому Са Юль старалась следовать на работе неукоснительно, то именно это. Из-за похмелья и того, что произошло ночью с Си Джуном, ей хотелось просто развернуться и сбежать прямо от входа в офис, но Са Юль стиснула зубы и молча погрузилась в работу. Она не хотела, чтобы личные проблемы влияли на дело.

— У-у-у…

А вот для Сын Чхана, который вчера пил с ней лицом к лицу, наступил филиал ада на земле. Он с ужасом смотрел на Са Юль, которая сосредоточенно строчила что-то в мониторе без единого изменения в лице, и лишь качал головой. Вау. Монстр. Реальный монстр. В этот момент ему пришло сообщение в мессенджере от младшего сотрудника:

[Сонбэ. А руководитель Хан вчера не больше вашего выпила? Бутылки три-четыре?]

[Ага... Я, наверное, первым отъехал]

[???? И как она сидит такая бодрая? Охренеть, вот это сила воли]

[И не говори. Бэ-э, меня теперь от одного зелёного цвета мутит]

В ответ младший сотрудник тут же прислал ему эмодзи бутылки соджу.

— Вот же… у-ук.

Это был просто смайлик, но к горлу реально подкатил рвотный позыв.

[Ахахах, сонбэ, ахаха, простите, ахаха, только не блюйте]

[(Эмодзи)]

Отправив подлизывающийся эмодзи с сердечками, младший сотрудник выглянул из-за перегородки и подмигнул ему.

Ах ты ж. Сын Чхан уже вскинул кулак, но тут же испуганно осекся и покосился на место руководителя: к счастью, Са Юль этого не заметила, полностью поглощённая экраном.

— Фух…

Сын Чхан попытался вернуться к работе, но вдруг заметил, что место новенькой, Ын Джи, пустует уже довольно долго. Озадаченно склонив голову, он тихо спросил у сидевшего рядом коллеги:

— Чон Юль-сси. А куда Ын Джи делась?

— Ын Джи? В туалет, наверное, вышла?

— Да? Вроде она вчера тоже прилично набралась…

В этот момент, словно почувствовав, что говорят о ней, дверь офиса открылась, и вошла Ын Джи.

— А, Ын Джи-сси.

Заметив её, Са Юль поманила её рукой, и та, подойдя к столу, протянула ей что-то похожее на корпоративную карту. Сын Чхан с подозрением наблюдал, как Са Юль о чём-то тихо шепчется с новенькой.

Так, что такое. Она опять косякнула?..

Пока он, прищурившись, сверлил их взглядом, Ын Джи поклонилась Са Юль и, достав из чёрного пакета какие-то баночки, начала расставлять их на столы сотрудников.

— Э… Это что…

— Руководитель Хан сказала купить всем самое лучшее! Я в аптеку сбегала, говорят, это прям топ.

Это были наборы от похмелья и синие спортивные напитки, известные тем, что хорошо восстанавливают баланс. Сын Чхан, не уверенный, насколько это спасёт его умирающий желудок, но искренне тронутый заботой Са Юль, едва не со слезами на глазах поблагодарил её:

— У-у-у. Руководитель Хан… Огромное спасибо. Сейчас выпью и попробую воскреснуть!

— Спасибо, руководитель Хан!

Со всех сторон посыпались благодарности. Са Юль, которая уже открыла одну баночку и пила, слегка кивнула в ответ:

— Не знаю, насколько поможет, но приведите желудки в порядок. А в обед пойдёмте поедим суп с рисом. Чтобы отпустило.

— Есть! Понял!

В этот момент начальник Чо, вышедший из кабинета директора и направлявшийся куда-то по делам, заметил Са Юль и, словно о чём-то вспомнив, поманил её рукой:

— О, руководитель Хан! Подойди-ка на секунду.

— Да?

— Там господин директор тебя зовёт. Мы тут заговорились, и… В общем, зайди к нему скорее.

Ах… Вот оно. Как только она это услышала, в голове пронеслась именно эта мысль. Начальник Чо подошёл ближе, наклонился к Са Юль и осторожно спросил:

— Эм… Мы вчера ничего лишнего не ляпнули? Ни я, ни ты?

Лишнего. При этом слове перед глазами вспыхнули жаркие воспоминания ночи, и Са Юль с силой прикусила и отпустила губу. Если то, что было вчера, можно назвать «ляпнули лишнего», то это была катастрофа мирового масштаба. Стараясь не выдать эмоций на лице, Са Юль ответила:

— Нет. Ничего такого не было.

— Вот и отлично. Иди давай.

Словно перед прыжком в бездну, Са Юль сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и без колебаний постучала в дверь кабинета директора.