У Тхэ вышел из лифта с небывало жестким выражением лица. Бледный, резкий свет больничных ламп падал на его холодное лицо. В его взгляде, скользящем по коридору, читалось волнение, которое невозможно было скрыть за непроницаемой маской.
— До У и Сыль А упали с лестницы...
Дрожащий, плачущий голос мадам Хан не шел из головы.
Миновав пост медсестер, он направился к палате. В конце коридора он увидел начальника Чо, стоявшего в ожидании, и Хэ Рим, бессильно обмякшую на стуле.
Заметивший его первым начальник Чо с тяжелым лицом молча поклонился. Хэ Рим, всхлипывавшая с платком в руках, тоже с опозданием подняла на него глаза.
— М-молодой господин...
Пошатываясь, Хэ Рим с трудом поднялась, подбежала и уткнулась лицом ему в плечо. Не в силах сдержать нахлынувшие эмоции, она зарыдала в голос.
Крепко поддерживая ее обмякшее тело, У Тхэ спросил начальника Чо:
— Сильно пострадали?
— Нет. Благодаря тому, что Сыль А обхватила его при падении, До У, к счастью, совершенно цел, ни единой царапины. Но на всякий случай мы проводим полное обследование.
Взгляд У Тхэ стал острым как бритва.
— А Мо Сыль А?
— У нее растяжение связок, но серьезных травм нет. Операция тоже не потребуется.
У Тхэ тяжело выдохнул. Затем он довольно холодно отстранил от себя опирающуюся на него Хэ Рим.
Она уставилась на него покрасневшими от слез глазами. Встретившись с ним взглядом, Хэ Рим вздрогнула и сделала шаг назад.
У Тхэ снова посмотрел на начальника Чо.
— Мо Сыль А в палате?
— Да, но там вице-председатель...
Не обратив на это внимания, У Тхэ подошел к двери и вошел.
Тишину, наполнявшую просторную палату, разорвал резкий, грубый звук отодвигаемой двери.
Вице-председатель, сидевший на стуле у кровати, с недовольством поднял голову. Два холодных, свирепых взгляда столкнулись в воздухе.
У Тхэ закрыл за собой дверь и подошел к постели.
Мо Сыль А, лежавшая с перебинтованной ногой, была в полубреду. То ли от действия обезболивающих, то ли от слабости ее веки были наполовину прикрыты.
— У Тхэ...
От этого затуманенного голоса у У Тхэ внезапно перехватило горло. Он чуть было рефлекторно не потянулся к ней, но отец заговорил первым.
— Зачем вошел? — раздраженно спросил он, всем своим видом показывая: «Тебе-то здесь что делать?».
И без того оголенные нервы натянулись до предела. У Тхэ прищурился в улыбке.
— А вы не знали? Мы с сиделкой втайне от вас очень сблизились.
Вице-председатель со странным выражением посмотрел на улыбающегося сына.
— Впервые слышу.
От этого лицемерного тона У Тхэ стало так тошно, что его улыбка скривилась.
— Вице-председатель... — в этот момент Мо Сыль А выдавила из себя слова. Взгляд отца тут же метнулся к ней.
— Кажется... У Тхэ хочет мне что-то сказать...
То, как она, едва не проваливаясь в сон, вежливо просила его оставить их наедине, выглядело то ли невероятно упрямым, то ли жалостным.
К огромному отвращению У Тхэ, вице-председатель, видимо, подумал о том же и с мягкостью посмотрел на Сыль А.
— Тебе лучше?
От того, как он, отбросив даже жалкие попытки притворяться, нежно смотрел на свою юную любовницу, к горлу У Тхэ, как всегда, подкатила тошнота.
— Да... — ответ прозвучал до жалкости покорно.
У Тхэ молча разглядывал бессильно обмякшее, отчего-то казавшееся даже непристойным лицо любовницы отца. Сам того не осознавая, он смотрел на нее потемневшим, тяжелым взглядом.
В этом взгляде крылись эмоции, совершенно отличные от тех, что он испытывал, глядя на своего аморального отца.
— Хорошо.
Услышав ответ Сыль А, вице-председатель поднялся. В его высокой, прямой фигуре сквозили авторитет и достоинство.
Этот человек был из тех, кому не стоит и малейшего труда бросить к своим ногам красивую, но бесправную женщину.
У Тхэ до зуда в пальцах захотелось схватить проходящего мимо отца за грудки. Чтобы сдержаться, ему пришлось до боли напрячь всё тело.
— ...
Дверь с шумом откатилась и закрылась за вице-председателем.
Сыль А смотрела на У Тхэ, медленно моргая. Он подошел к кровати, но сел не на стул, где только что сидел его отец, а опустился на край постели с другой стороны.
Ее сонные глаза отчаянно пытались сфокусироваться на нем, из последних сил приподнимая тяжелые ресницы.
Прямо как во время секса.
Как в те моменты, когда посреди грубой, неистовой страсти она тщетно пыталась зацепиться за него взглядом, словно ища в этом какой-то смысл.
Я запутался.
У Тхэ наконец-то признался себе в своих чувствах.
Каждый раз, когда дело касалось Сыль А, его охватывало смятение.
Эта женщина — юная красивая любовница отца, эта сиделка с плавной, как рябь на воде, походкой и свирепым, но отстраненным взглядом, которая была в его чертовом вкусе до последней капли...
Она казалась ведьмой, явившейся специально, чтобы послать ему испытание.
Но с другой стороны...
Она казалась просто обычной женщиной, проклятой несчастной судьбой.
— Госпожа была на взводе и отмахнулась от До У, да так, что он потерял равновесие и оступился на лестнице. А Сыль А обхватила его и покатилась вниз вместе с ним. Она закрывала его собой до самого низа...
Безрассудно.
И до абсурда странно.
С чего бы тебе так рисковать ради До У?
И всё же это было вполне в ее духе. Мо Сыль А то и дело совершала дикие, не поддающиеся логике поступки, словно человек, которому уже нечего терять.
Взять хотя бы недавний случай, когда она притащила какого-то альфонса в ресторан только ради того, чтобы выбесить его. Да и та самая первая встреча в океанариуме, когда она стояла промокшая до нитки, до сих пор жила в его памяти ярким шоком.
— ...Злишься?
Эта женщина, которая, стоило им остаться наедине, тут же перешла на «ты», была до смешного дерзкой.
Мо Сыль А.
Имя, которое почему-то никак не хотело ложиться на язык.
Чертовски красивая, до безумия наглая женщина.
Если бы мы не встретились при таких обстоятельствах...
— Было бы здорово, если бы мы встретились иначе...
Он не верил почти ни единому слову Мо Сыль А, но именно эта ее фраза прозвучала искренне. Возможно, потому, что он и сам втайне разделял это чувство.
И в этот момент он снова неизбежно вспомнил ее. Ту женщину, которая скрыла свое имя, возраст и профессию, перевернула всё внутри него и бесследно исчезла.
— Я просто вру, когда мне не хочется. Мужчинам, которые мне не интересны.
Этот надменный голос и изящный овал лица под солнцезащитными очками теперь казались смутными. У Тхэ время от времени намеренно погружался в собственные выдумки.
В фантазию о том, что, возможно, та самая пленительная женщина в его жизни — это и есть Мо Сыль А...
В нелепую, абсурдную иллюзию, порожденную исключительно его собственным отчаянным желанием.
Ведь окажись это правдой, это означало бы, что он угодил в такую грязную яму, из которой уже не выбраться.
Но ему просто нравилось то, что это дало бы ему законный предлог безраздельно обладать ею.
То, что он упивался этим бредом ради такого жалкого удовлетворения, вызывало у него одновременно презрение к себе и горькую усмешку.
Он прекрасно знал, что это всего лишь сладкая ложь, самообман, и всё равно продолжал.
— Да, — У Тхэ без колебаний признал, что злится. — Зачем ты это сделала?
Ему действительно было интересно. Зачем она зашла так далеко. Зачем ей это было нужно. Недоумение преобладало над благодарностью.
— Я и сама не знаю, — Мо Сыль А пустым взглядом уставилась в пространство. — Просто...
Ее взгляд блуждал где-то далеко, в таком месте, куда ему никогда не дотянуться.
— Он же твой племянник...
От этого совершенно неожиданного ответа сердце У Тхэ забилось как сумасшедшее.
Это наверняка была очередная уловка, чтобы выбить его из колеи, но эта уловка сработала безупречно.
Нет, он уже даже не понимал, манипуляция это или нет.
У Тхэ посмотрел на руки женщины, которая вносила в его жизнь такой хаос. И эта маленькая, белая рука вдруг первой потянулась и накрыла его ладонь.
Мо Сыль А перевела на него взгляд. В ее глазах совсем не было сил.
Этот взгляд безжалостно резал его совесть, которая и так последние несколько дней горела огнем из-за того, что он так жестоко ее игнорировал.
— Когда мы летели вниз с До У на руках, в голове была только одна мысль, — Сыль А произнесла это мечтательным, словно во сне, голосом. — Что, если ты разозлишься еще сильнее... Ты ведь и так на меня зол.
— ...
— Будешь вечно проходить мимо, как мимо пустого места... И что мне тогда делать...
Глаза У Тхэ дрогнули. Мо Сыль А прошептала с затуманенным взглядом:
— Так и будешь игнорировать меня вечно...
Прошептав это, она слабо, опустошенно усмехнулась.
— Что ж, вполне заслуженно.
С этой самоироничной улыбкой Мо Сыль А провалилась в сон. Так и не выпустив руку Джи У Тхэ, словно сбегая от одинокой, невыносимой реальности.
Не в силах вымолвить ни слова, У Тхэ лишь безотрывно смотрел на ее спящее лицо.
— У нее была оторвана пуговица на одежде. А на шее... красный след.
— И надо же было такому случиться, что как раз в этот момент госпожа была в коридоре и столкнулась с ней. Сыль А была бледная как смерть, она поздоровалась с госпожой и стала спускаться по лестнице, едва не падая. Я забеспокоилась и пошла за ней, а там...
— Из туалета... всё время доносились звуки, как её рвет...
Последние несколько дней он прокручивал это в голове снова и снова. И пока он прокручивал это так, что плавился мозг, вены во всем теле вздувались, готовые лопнуть от ярости.
Но нужно было сохранять хладнокровие.
Было слишком много деталей, которые не сходились с этим предположением, чтобы поверить в него сразу.
Но если вдруг...
Если это действительно так.
Если отец берет тебя силой...
— Мо Сыль А.
Ее спящее лицо было безмятежным и чистым, как у младенца. Рука, державшая его ладонь, тоже была такой маленькой и хрупкой.
Поэтому он не мог ее отпустить.
У Тхэ наклонился. И поцеловал в закрытые веки женщину, которая выглядела умиротворенной только во сне.
Это был тайный поцелуй, который, как и всегда, случался лишь тогда, когда Мо Сыль А спала.