Казалось, само время покрылось тонкой пленкой и застыло. В сгущающейся атмосфере Рю Джин до боли стиснула зубы.
Если он поймет, что от одного только его взгляда ее соски под чашечками лифчика затвердели, насколько еще более вульгарными издевками он ее осыплет? От одной мысли об этом ее бросило в дрожь.
— ...
Джи У Тхэ еще долго держал Рю Джин на месте. Он не говорил «иди сюда» и не пытался притянуть ее к себе.
Но взгляд, жадно скользящий по ее телу, был невыносимо цепким. Ее грудь, которую он раздевал и пожирал глазами, вздымалась от прерывистого дыхания.
Рю Джин изо всех сил старалась не шевелиться, игнорируя тянущую боль внизу живота.
И тут Джи У Тхэ подался вперед. От этого неуловимого движения Рю Джин испуганно вздрогнула и рефлекторно отшатнулась.
Он усмехнулся. И когда он мимолетно взглянул на нее, словно успокаивая — мол, он просто выпрямил спину, — шея Рю Джин вспыхнула от смущения.
— Испугалась.
Потерпев в этой игре взглядов полное поражение, Рю Джин скривила губы.
— Когда тебе хочется, ты вешаешься на меня, как кошка во время течки, а стоит тебе разозлиться — вышвыриваешь как мусор.
На эту язвительную оценку Рю Джин промолчала.
— Ты, видимо, думаешь, что наши отношения полностью в твоих руках...
— ...
— А что, если ты ошибаешься?
В этот момент Джи У Тхэ поднялся с кровати. Он прошел мимо Рю Джин и направился к двери.
Когда они соприкоснулись плечами, в его глазах, встретившихся с ее, явно полыхала страсть. И тем не менее в том, как он уходил, не было ни капли сожаления.
Рю Джин, застывшая от бессилия, торопливо обернулась.
— Постой...
Бам.
Но Джи У Тхэ оказался быстрее, и дверь захлопнулась за его спиной.
Рю Джин не смогла открыть эту дверь и побежать за ним. Несмотря на ясное предчувствие, что она обязана это сделать, она стояла, словно пригвожденная к полу.
Растерянная, словно упустила человека, который больше никогда не вернется.
* * *
После той ночи, когда Рю Джин так нелепо оттолкнула его, пришедшего в ее комнату, Джи У Тхэ больше не вызывал ее к себе.
Даже если их пути случайно пересекались, он оставался ледяным.
Тот странный взгляд, который могла заметить только она, случайные прикосновения плечами и, что самое главное, та улыбка, которую он бросал ей с такой небрежной легкостью, — всё это исчезло, словно он запер эти эмоции на замок.
Всё стало как в самом начале.
Как в те времена, когда она только приехала в Пэкхвахон и впервые попалась ему на глаза — когда он в упор не замечал самого ее существования.
— Ха-а.
Рю Джин, аккуратно застегнув рубашку на все пуговицы и собрав волосы, тяжело вздохнула.
Она взяла со стола календарь и посмотрела на дату.
Прошло уже два месяца и три недели.
Скоро будет ровно три месяца, как она приехала в Пэкхвахон. Половина отпущенного ей времени уже истекла.
Сложно...
Ей придется признать, что это самый трудный клиент, с которым она когда-либо имела дело. Ни один из ее прошлых богатеньких лохов с ним и рядом не стоял.
И хотя ее заводило и будоражило то, что он оказался таким беспрецедентно упрямым, было бы ложью сказать, что она не нервничает.
Каждый раз, когда накатывала непривычная тревога, Рю Джин вспоминала, как он жаждал ее.
То, как он грубо, до боли вжимал ее в себя, но время от времени терял бдительность и позволял проскользнуть крупицам истинных чувств.
Например, когда он, задыхаясь, целовал ее в лоб, пока она отчаянно цеплялась за его шею.
Когда они переплетались в поцелуе, и он ловил ее взгляд, когда она изо всех сил пыталась посмотреть ему в глаза.
Когда от невыносимого наслаждения из ее глаз скатывались слезинки, с которыми она ничего не могла поделать...
Что же нужно сделать...
Чтобы ты увяз во мне еще глубже?
Он говорил, что сходит по ней с ума, но, на взгляд Рю Джин, это не было похоже на настоящее сумасшествие.
Если бы он действительно сошел с ума...
Что ж, тогда он бы без колебаний впился в ее губы даже на глазах у всех.
В глубоких раздумьях Рю Джин вышла из общежития и направилась во флигель.
Когда она с мрачным видом вошла в гостиную...
— Видимо, придется записать госпожу к врачу...
Услышав обеспокоенный голос мадам Хан, Рю Джин посмотрела в сторону кухни. Ее сердце дрогнуло при виде высокой, стройной фигуры, занимающей центр кухонного острова.
Мадам Хан, заметив Рю Джин, тепло улыбнулась.
— Доброе утро, Сыль А. Как спалось?
— ...Доброе утро, мадам Хан. Хорошо, а вам?
Поздоровавшись с ней, Рю Джин посмотрела на него. И, обращаясь к его затылку, который безжалостно не поворачивался, даже зная, что она пришла, настойчиво произнесла:
— И вам доброе утро, У Тхэ.
Вопреки ее ожиданиям, что он так и не повернется, в нее вонзился равнодушный взгляд. Рю Джин слегка вздрогнула, но тут же покорно склонила голову.
Она не удивилась бы, если бы он презрительно хмыкнул.
— Я записал ее на выходные через две недели. Это ближайшее свободное окно.
Но ответом ей стало ледяное игнорирование.
Не успела Рю Джин поднять голову, как он снова перевел взгляд на мадам Хан и продолжил разговор, словно ничего не произошло.
Словно этого мимолетного зрительного контакта и вовсе не было. Рю Джин закусила губу и инстинктивно впилась яростным взглядом в его затылок.
Но, заметив на себе взгляд мадам Хан, поспешно смягчила выражение лица.
— ...Если я понадоблюсь, просто позовите меня.
Оставив это вежливое замечание, Рю Джин повернулась и направилась в гостиную, где находился Джон О.
После того как Рю Джин вышла из кухни, между мадам Хан и У Тхэ повисла неловкая тишина.
Мадам Хан долго не решалась заговорить, глядя на У Тхэ, который с невозмутимым видом потягивал кофе из кружки, словно ничего не случилось.
— Вы мне так дыру в лице протрете.
Когда У Тхэ произнес это полушутливым тоном, это стало для мадам Хан сигналом, и она заговорила:
— Вы снова решили издеваться над Сыль А?
— Снова? Я вообще-то никогда не был добр к сиделке. С чего вы взяли, что «снова»?
Услышав этот язвительный ответ, словно он гордился своим скверным характером, мадам Хан нахмурилась.
— Не надо так.
— Мадам Хан.
У Тхэ вдруг понизил голос, и его взгляд стал серьезным.
— Будете вы жалеть сиделку или привязываться к ней — ваше право... Но я этого делать не собираюсь.
— ...
— Если честно, я вообще не понимаю, почему вы с ней так носитесь.
Слова «я не понимаю» подразумевали просьбу всё объяснить.
Мадам Хан, видимо, поняла это и на мгновение замялась. У Тхэ не торопил ее и ждал ответа.
— ...Я, конечно, могу обсудить с вами, молодой господин, всё что угодно, но это...
Мадам Хан, что было для нее нетипично, замялась и не решалась ответить.
Это лишь сильнее подогрело любопытство У Тхэ, который не ожидал услышать какую-то особо вескую причину.
Видя, что У Тхэ не собирается отступать, мадам Хан, словно сдавшись, начала рассказывать:
— Несколько недель назад, в тот день, когда вы завтракали во флигеле вице-председателя... ну, когда вы с Сыль А и вице-председателем сидели за одним столом.
У Тхэ нахмурился, услышав упоминание о том дне, о котором он предпочел бы забыть.
— Да.
— В тот день... я отнесла десерт для вице-председателя и Сыль А в кабинет, а спустя какое-то время... меня вызвали по интеркому, чтобы я убрала посуду. Когда я поднялась на второй этаж, Сыль А как раз выходила из кабинета.
Рука У Тхэ, собиравшаяся снова поднести кружку ко рту, замерла.
Почувствовав что-то неладное в предельно осторожном тоне мадам Хан, его взгляд потемнел.
— ...И что дальше?