Вот чего боялся Баэль. Единственное оружие, которое могло его убить, и то где оно находится. Но я так и не раскрыл, где оно, потому что силы Баэля не действовали на меня.

Это неизбежно, им нужно было найти Шанайт во чтобы то ни стало. Если бы Баэля можно было убить обычным мечом, то императорская семья — группа людей с уже поразительными навыками фехтования — уже сделала бы это.

Однако молодой и все еще ребячливый наследный принц выглядел невероятно легко контролируемым Баэлем.

Адель задавалась вопросом, всегда ли сын Альбы Бестия был как-то подвержен влиянию Баэля.                                 

Вместо того чтобы поговорить с Баэлем, я проигнорировал это и обнял своего друга, Альбу Бестия. Я держал его за руку до последнего вздоха и извинился, желая ему вечного мира. Он не мог слышать, но я надеялся, что мои слова каким-то образом дойдут до него. Возможно, настоящей причиной, по которой лорд Хоксенлайт отправился к Альбе Бестия, была попросить прощения. Похоже, он сожалел о том, что ударил своего друга, и часто мучил себя из-за этого. Может быть, он хотел искупить вину за все время, которое нельзя было вернуть.

В тот момент, когда я отвернулся, Альба Бестия открыл глаза. Его ленивый взгляд ясно дал понять, что он скоро умрет.

Адель была охвачена внезапным отчаянием и печалью от текста.

«Все как ты и сказал. Эта жизнь мне не подходит».

На этот раз это был голос Альбы Бестия. Его голос звучал так старо и изнуренно, что у меня перехватило дыхание. Его волосы были снежно-белыми. Было ясно, что во внешнем мире прошло гораздо больше времени за те годы, что я провел, скрываясь в лесу.

«Ох», - тихо воскликнула Адель.

Значит, это правда: время в лесу может течь с разной скоростью. Иногда то, что казалось несколькими днями в лесу, на самом деле было всего одним днем. Лорд Хоксенлайт, казалось, был шокирован этим открытием.

Затаив дыхание, Адель продолжила читать.

«Я рад, что в конце концов увидел тебя», - сказал Альба Бестия.

Время лишило Альбу Бестия его юности.

Лорд Хоксенлайт принял свою реальность в оцепенении.

«Хоксен, я рад, что ты был моим другом».      При его признании Адель почувствовала, что лорд Хоксенлайт может разрыдаться, что он может горевать об их разрушенной дружбе, о драгоценном товарище, с которым он не мог быть до конца.

Он был старым и уставшим, в отличие от меня. Он больше не был тем товарищем, который прикрывал мою спину. Он был просто другом, который у меня когда-то был.

К сожалению, в тексте не было указано, кричал ли он или нет.

«Мне жаль, Хоксен...», - в конце попросил прощения Альба Бестия.

И будто ожидая этого момента, Альба Бестия закрыл глаза в последний раз и отправился в место, откуда нет возврата.

Когда я поднял голову, молодой человек, который выглядел точь-в-точь как Альба Бестия, смотрел на меня, населенный Баэлем. Это было примирение, которого он так хотел.

Адель задумалась, что чувствовал в тот момент лорд Хоксенлайт. Обхватив колени, она медленно перечитала эту часть. Она не могла понять, потому что у нее никогда не было близких друзей. Она просто читала текст снова и снова, надеясь понять непостижимое.

Если сын был таким взрослым, я должен был предположить, что столько же времени прошло и для Альбы Бестия, но эта мысль никогда не приходила мне в голову. Глядя на наследного принца, я не мог сказать, осознавал ли он себя.

Это было самоупреком или самоуничижением? Адель не была уверена, что это было, но ей казалось, что лорд Хоксенлайт презирает себя. Она вздохнула, чувствуя тяжесть на сердце по мере того, как читала.                    

«Тебя никто не вспомнит до конца твоей жизни. Ты герой только по имени. Ни одно из твоих усилий не будет записано в истории. Пройдет время, и я буду править этим миром, пока ты будешь гнить где-нибудь на улицах как скелет без имени». Баэль насмехался над лордом Хоксенлайтом, героем, который потерял все. Казалось, он радовался его падению. Но судя по тону слов, лорд Хоксенлайт не казался особенно расстроенным или сломленным. В этом тексте, казалось, превосходство над всем и наблюдение за ним издалека, по крайней мере, когда дело касалось Баэля.

Адель перешла к следующей строке.

На самом деле Баэль ошибается. Баэль не может коснуться леса «Фулхейм». Если он вернется, Пан разорвет его на части и снова запечатает.

Он спокойно подтверждал силу Пана. Но в то же время тот факт, что Пан не вышел, чтобы убить Баэля сам, также предполагал, что он не мог ступить ногой за пределы леса. Пан уже подтвердил это, так что можешь быть уверен.

Слова были полны убежденности и уверенности.

Лес «Фулхейм» безопасен. Если ты дойдешь до более глубоких уголков леса, там нет никакой опасности. Это единственное место, которого Баэль не может коснуться.

Так что пребывание там защитит тебя от Баэля. Если бы Адель хотела жить отдельно от остального мира, она могла бы поселиться в лесу, как предложили феи. Это был бы самый безопасный способ для нее жить. Но она не хотела. Она начала читать следующее предложение, надеясь найти альтернативное решение.

Баэль не мог завладеть мной. Оставив Альбу Бестия позади, я покинул империю и направился обратно в лес.

История лорда Хоксенлайта продолжилась. Есть несколько вещей, которые я узнал после встречи с Баэлем: Хозяев, которых готовили с юных лет, гораздо легче захватить. Истинная форма Баэля находится внутри короны.

И по какой-то причине сила Баэля не действует на меня.

Информация лорда Хоксенлайта из этого монолита была невероятно полезна, даже сейчас.

Адель была поражена тем, как он мог продумать это изначально. Если бы он не догадался, монолиты могли бы вообще никогда не существовать.

Вернувшись в лес, я начал писать седьмой и восьмой монолиты. Я также спрятал где-то в лесу Шанайт. Это не тот предмет, который может достать кто угодно.

Он нерешительно продолжил свой рассказ. На этот раз темой был Шанайт.                 Магические мечи и святые мечи чрезвычайно сильны. Все потому что они содержат особую силу. Но иногда дисбаланс этой силы может уничтожить человека, владеющего мечом.

Адель иногда слышала истории о людях, одержимых магическими мечами, которые в конечном итоге убивали других людей. Но она не знала, что та же сила существует в святых мечах.

Как ты знаешь, Шанайт — это святой меч.

Любой слишком добрый человек будет съеден святым мечом, неспособным с ним справиться.

Что он имел в виду под «съеденным»? Магические мечи жаждали крови и охотились за человеческими жизнями. Но что забирали святые мечи? Адель в замешательстве наклонила голову. К сожалению, следующее предложение не давало ответов.                  Чтобы убить Баэля, нужно убить его хозяина.

Поэтому нельзя владеть святым мечом, имея в сердце только добро. Даже если это сделать, цель не будет достигнута.

Палец Адель замер на странице. Было ясно, что он говорит. Чтобы убить Баэля, сначала нужно убить человека. И, скорее всего, убийство совершит не она, а Гексион. Ее сердце отяжелело от этой мысли. Он будет владеть мечом так, словно это ничто, но Адель сомневалась, что он действительно ничего не почувствует.

Сжав губы, она опустила взгляд на следующую строку.

Хозяин Баэля должен быть убит, чтобы Баэль явил свою истинную форму. Если поблизости есть другой хозяин, он может укрыться там. Другими словами, Баэля нужно атаковать, когда ему больше негде спрятаться.

История лорда Хоксенлайта была ясной и простой.

Это была не совсем история, а скорее набор инструкций о том, как убить Баэля.              Затем он вернется в корону. Если сломать корону, Баэля больше не будет. Вот что я понял из того, что рассказал мне Пан.

Адель осмелилась предположить, что то, что она чувствовала от этого монолита, было спокойно собранной яростью. Было очевидно, что лорд Хоксенлайт много думал об этом. Целью было не просто запечатать Баэля, а полностью уничтожить его.