«Сообщение?», - Миллон повторил, нахмурившись. Даже после 15 лет вдали от империи он все еще излучал уникальную аристократическую ауру.

«Он все еще хочет отомстить после стольких лет?», — спросил он.

«Он сказал, что отменит ваше изгнание, если вы больше никогда не покажетесь перед двойником», — ответила Сесилия с усталым вздохом. Она тоже больше не могла скрывать следы времени на своем лице.

«Какая, по его словам, была причина?», — спросил Миллон.

«По-видимому, она хочет полностью забыть всех нас».

«О...»

Если честно, он ни разу не пожалел о своих прошлых действиях. Он удочерил девочку в качестве замены, чтобы защитить свою семью, свое наследие.

Но, помимо всего этого, он раскаялся в том, что сделал, за  эти последние 15 лет. Он сожалел, что не относился к ней как к своему собственному ребенку. Причина, по которой он все это время бродил по трущобам, заключалась в том, чтобы пережить кусочек ее бурного и напряженного детства. Уличные мальчишки были грязными, но они были яркими и энергичными детьми, которые были гораздо более приземленными, чем он думал. Они никогда не отступали от драки. Такова была их жизнь. Они знали лучше, чем кто-либо другой, что проиграть драку так же означало потерю своей территории.

Адель была послушным и тихим ребенком. Но если подумать, она была свирепой, как дикая кошка, когда он впервые привел ее. Девочка подавила свою интуицию и темперамент, чтобы остаться рядом с ним. Однако его гордость была уязвлена. Он обнаружил, что злится на нее, хотя она была его собственным потомством, его собственной ошибкой. И, конечно, не было смысла осознавать это сейчас, так как он не мог вернуться. Если бы он был более честен с Сесилией или если бы он относился к своей незаконнорожденной дочери немного добрее, смог бы он быстрее пережить смерть Карины? Конечно, эта мысль приходила ему в голову — он же был всего лишь человеком. Нов одно мгновение он потерял свою драгоценную девочку. После ее внезапной смерти он лихорадочно пытался привести к себе другого ребенка извне. Все произошло так внезапно, не оставив ни места, ни времени, чтобы разобраться в своих эмоциях, и вот что получилось.                                                                                     

«Я не простила вас», — сказала Сесилия.

«Я знаю».

«Так что проживите остаток жизни, вымаливая у меня прощение», - она вздохнула, - «Я найду своих сыновей». Сесилия отвернулась, чтобы уйти. Выражение ее лица было жестким, взгляд холодным, но Миллон знал, что она хотела, чтобы он сказал.

«Хорошо, Сесилия. Могу ли я присоединиться к вам?»

«Если хотите».

Он осторожно последовал за ней, и они вдвоем двинулись дальше. 

***

Пронесся ветерок, принося аромат цветов и развевая волосы Адель. Воздух был влажным, но странно свежим, когда он касался ее щек. Прошло много времени с тех пор, как она была одна, как сейчас. Она уставилась на цветочный магазин на одной стороне переулка, затем осторожно приблизилась к нему.

Она бегала по этой самой улице, когда была маленькой девочкой. Даже тогда аромат цветов всегда привлекал ее внимание.

Надев шляпу пониже, чтобы ее не унесло ветром, Адель вошла в магазин, где ее радостно приветствовала женщина.

«Добро пожаловать! Какие цветы вы хотите? Если вы скажете, кому они, я могу дать вам несколько советов».

«Эм... Они для моего мужа», — ответила Адель, — «Сегодня хорошая погода, поэтому я подумала, что стоит выразить свою любовь».

Женщина удивленно моргнула, затем взволнованно захлопала в ладоши, а ее лицо расплылось в сияющей улыбке. «Я знаю, какие цветы прекрасно подойдут для этого. Какой замечательный жест!», — воскликнула она.

Оживленно болтая, владелица цветочного магазина собрала полный и плотный букет цветов и завернула его в цветную бумагу, прежде чем передать его Адель. Адель чувствовала себя странно взволнованной, глядя на цветы. После этого она зашла в ювелирный магазин, в бутик одежды, затем в парфюмерный магазин. Она купила наряды для своих детей, Гексиона и для себя. Было неловко провести такой тихий день без детей — обычно ее окружала вся семья.

Я к такому не привыкла... Адель остановилась на месте, глубоко задумавшись. Что-то не так с мыслью, что это тихое время было незнакомым.

С тех пор как ее в детстве забрали из трущоб, она жила почти в тишине почти 15 лет. Она ходила по тонкому льду, постоянно боясь, что лед может треснуть. Но теперь прошло даже больше времени, чем этот несчастливый этап ее жизни. Пришло время ей это пережить.

Когда она оглядывалась вокруг, все, что она видела, были вещи, которые заставляли ее улыбаться, вещи, которые приносили ей счастье, и вещи, которыми она могла наслаждаться. «Пора забыть», — словно прошептал голос в ее голове. Она совершила лучшую месть, какую только могла. Она могла бы использовать силу Гексиона, чтобы убить их или поработить и заставить страдать всю оставшуюся жизнь.

Она могла придумать десятки способов сделать их несчастными. Но не смогла. Это могло бы быть раздражающим и глупым с ее стороны, но она не хотела этого. Адель была не из тех людей, которые могут столкнуть других в ад, лишить их жизни, а затем улыбнуться, как будто ничего не произошло. Она не сможет считать себя честным и чистым человеком, причинив такое ужасное несчастье кому-то другому. Она хотела стоять гордо и уверенно перед своими детьми. Даже если другие видели, что она теряет лицо, хотела быть той, кто не чувствовал ни капли стыда. И поэтому она отняла то, что они больше всего ценили — снесла их забор под названием «семья» и заставила их расставаться друг с другом. Но это оставило слабое чувство разложения в ее сердце, тяготеющее ее, как якорь. Смешно было приписывать определенный вес человеческим мучениям, но Вифта уже потеряли все и страдали столько же, сколько она сама была несчастна. Адель решила наконец отпустить все последние капли затянувшихся эмоций и вины. Теперь она могла позволить себе забыть обо всем. Она прожила как Адель гораздо дольше, чем как Карина.

Сейчас было подходящее время. Она провела весь день, неуклюже готовясь, лично выбирая подарки и одежду для своих детей и впервые в жизни покупая цветы. Она хотела подарить эти цветы любимому человеку, тому, кто дарил ей самое большое счастье. Адель заполнила свою карету подарками и цветами. Она тщательно упаковала отдельные букеты, чтобы подарить их и своим детям.

Все, что у нее было в жизни, было невероятно ценно, настолько, что шрамы прошлого теперь стали бледнее. Шрамы не исчезнут навсегда... Иногда она могла вспоминать свое болезненное прошлое и собственное детство, проводя время со своей счастливой семьей. Но теперь у нее был кто-то, кто утешал ее, когда она была угрюма. У нее были прекрасные дети, которые беспокоились о ней и плакали над ее болью. Самое большее это то, что у нее была семья, которую она лелеяла, семья, которая сделала ее прошлое бессмысленным. Ее дни, проведенные в исследовании древних руин, скитание по улицам, блуждания по лесу «Фулхейм», — все это теперь казалось сном.

Возможно, наступит день, когда она сможет с любовью оглянуться на свое прошлое, а не вспоминать его как вечный шрам. Может быть, она вообще не вспомнит его. Отказ простить станет тяжелым бременем и для Вифта. Это будет как заноза, застрявшая в коже, причина которая заставит их колебаться в своем выборе.

Она достаточно сделала для этой семьи. Теперь она была счастлива, в то время как они все еще будут чувствовать себя неуютно, даже когда вернут себе свою старую жизнь. Она была довольна тем, что будет маленькой занозой в их сердцах до конца своих дней. Карета остановилась. Когда Адель спешилась перед императорским замком, ее дети, ожидавшие у входа, бросились к ней.

«Мама!!!»

«Мамочка!»

«Мамочка!» Морин родилась всего через несколько минут после Ширин, но она неизбежно была младшим ребенком в семье и копировала все, что говорила ее сестра. Адель держала на руках всех своих детей. «Почему вы снаружи?»

«Отец говорит, что увозит тебя далеко... Это правда?», — спросил Эден.

Адель сделала озадаченное лицо.

«Не уходи, мама! Вааааа!»

«Не уходи...»

Схватившись за подол ее платья, дети начали плакать, из их глаз текли крупные слезы. Даже Эден, сильный старший брат, со слезами на глазах посмотрел на нее. Когда Адель замерла, не зная, что думать, Гексион вышел вслед за детьми и пожал плечами.

«Я просто говорил о будущем», — объяснил он, - «Через десять лет».

«Ох...»

«Эден... Я имею в виду, я... хочу жить с тобой и через 50 лет!»

«Ширин тоже!»

«Морин тоже!» Дети отчаянно цеплялись за Адель, пока Гексион сжимал свой лоб. Все было суматошно и хаотично, но по какой-то странной причине Адель думала, что ей нравится все именно так, как оно есть. Она поспешно достала цветы из кареты и протянула букет Гексиону. При внезапном появлении ярких и ароматных цветов глаза Гексиона наполнились удивлением.

«Ты мне... нравишься, Гексион. Гораздо, гораздо больше, чем ты думаешь», — сказала Адель. Они были вместе больше десяти лет и даже имели общих детей, но даже сейчас она все еще яростно краснела. Она чувствовала себя неловко и даже не могла встретиться взглядом с мужем. «Ты... продолжишь жить со мной?»

«Адель...», — сказал Гексион тихим голосом, - «Ты знаешь, что тебе даже не нужно спрашивать».

В мгновение ока он наклонился и поцеловал ее в губы. Под ними дети в шоке уставились на них и неловко заерзали.

«Не ешь маму!»

«Мамочка, нет!»

«Неееет!» Когда они с силой дернули ее за платье, чтобы одернуть от него, Гексион напрягся. Как только он отступил на шаг, дети снова начали реветь, спрашивая, почему им тоже не подарили цветы. Адель достала отдельные букеты и дала каждому из них по одному.

«Мы точно уедем через 10 лет», — ворчливо пробормотал Гексион.

Похлопав по спине, Адель поцеловала его, и глаза Гексиона расширились. «Не будь с ними так строг», — сказала она.

На руке Гексиона вздулась вена. После долгой паузы он вздохнул и поцеловал Адель в шею.

«Я люблю тебя», — прошептал он, его голос не отличался от того, что был 15 лет назад. Адель слегка улыбнулась.

Она была счастлива.

Просто находясь здесь, в этот момент.

Пришло время забыть прошлое. Теперь эти люди ничего для нее не значили. У нее не было долгов, которые нужно было отдавать, и не осталось никакого чувства вины.

Адель улыбнулась и взяла детей на руки.

Она чувствовала себя довольной. У нее было гнездо, полное людей, которые никогда ее не бросят. Здесь, по крайней мере, она не чувствовала себя неловко, хотя и не была в центре внимания. Она еще крепче прижала своих детей. Адель совсем не боялась своего будущего. Если бы все, что она пережила, было путем, по которому ей нужно было идти к этому счастью, возможно, она бы даже сделала это снова.

Адель поцеловала своих детей в лоб. Был теплый и поздний вечер, и солнце садилось за горизонт.

Конец специальной дополнительной истории.