Онлайн чтение книги Нужно же окончить университет I Have to Graduate
1 - 66

— Ух, ну и разит краской. И кто ж тут свет не выключил… Ой, студент! То есть, профессор, вы здесь?

Открыв дверь в мастерскую, уборщица испуганно отшатнулась: в полумраке она заметила работающего Но Джи Вона.

— Извините. Засиделся за студенческими работами, вот свои дела и накопились.

— Вы же профессор, пусть и молодой. Неужели у вас своей отдельной мастерской нет?

— Да нет, есть. Просто в университете дел по горло…

Но Джи Вон со вздохом потер уставшие глаза. Свою мастерскую он обустроил в ханоке неподалеку от Букчона [1] — месте тихом и спокойном. Но в последнее время работы навалилось столько, что вырваться туда из университета не было никакой возможности.

[1] Исторический район в Сеуле, известный своими традиционными корейскими домами (ханоками).

— А который сейчас час? Еще утро…

— Утро? Вы только посмотрите на него, совсем заработался! Какое утро? Четвертый час пошел.

Больше трех? Он схватил телефон. Экран был совершенно черным — видимо, батарея давно села. Пока Джи Вон в панике озирался, уборщица кивнула на настенные часы.

И правда, стрелки давно перевалили за три.

Джи Вон отыскал кабель, воткнул его в телефон и, не в силах ждать ни секунды, принялся судорожно жать на кнопку включения.

— Профессор, я окно ненадолго открою?

— Да, конечно. Оно до самого рассвета было открыто, но под утро похолодало, и я прикрыл.

Пока телефон загружался, он побросал тюбики с краской в ящик, а палитру с остатками красок затянул пленкой.

Стоило экрану загореться, как на него водопадом обрушились пропущенные звонки и сообщения, накопившиеся за утро. От старших коллег, родителей, друзей, студентов — всё это вперемешку со спамом сыпалось без остановки. Джи Вон привычно смахивал всплывающие окна, выхватывая взглядом только самое важное.

[Профессор, вы ведь подойдете на собрание попозже? Заказать вам кофе?]

[Вы не ответили, так что я взяла вам американо].

Сообщения со стандартным подмигивающим смайликом прислала Чон Хи На — аспирантка экономфака, с которой он познакомился в центре карьерного консультирования.

— Сегодня… ведь не воскресенье?

Уборщица посмотрела на него с такой жалостью, будто он был безнадежно болен.

— Сегодня понедельник, профессор. На следующей неделе уже семестр начинается…

Джи Вон хлопнул себя по лбу.

— Нельзя же так себя загонять по молодости. Все мы работаем, чтобы жить, а не наоборот… Ой, батюшки, красота-то какая!

Уборщица, обошедшая Джи Вона по пути к окну, замерла перед холстом, над которым он трудился всю ночь.

— Вы и правда настоящий профессор. Я тут часто на студенческие работы заглядываюсь, думаю: ну какие молодцы! А у вас… тут совсем другой уровень, сразу видно.

— Присмотрите, пожалуйста, за вещами минутку, — смущенно почесав затылок, попросил Джи Вон. Он обмотал кисть пленкой и поднялся.

Как бы он ни опаздывал, выходить в таком виде было нельзя. Схватив умывальные принадлежности, он быстро привел себя в порядок и вернулся. Уборщица уже смела пыль и теперь закрывала окно.

— Умылись — и сразу такой видный мужчина!

— Мне часто это говорят, — лукаво улыбнулся Джи Вон.

Он надел снятые ранее очки и часы, обмотал шею шарфом и подхватил сумку.

— А кто эта юная леди на картине? Дочка?

— Какая дочка? Я даже не женат.

— Вот и я думаю. Вроде не в том вы возрасте, чтобы такую взрослую дочь иметь…

— Это моя первая ученица.

— Да ну? Ученица? Это ж как надо любить свою ученицу, чтобы так ее написать… Небось, очень талантливая девочка? Наверное, известной художницей стала?

Джи Вон едва сдержал смех.

Работа в центре карьерного консультирования, на которую он подписался из-за своего неумения говорить «нет», отнимала уйму времени и стала для него настоящей головной болью. Но конкретно сегодня мысли о центре не вызывали привычной тоски — наоборот, он шел туда с необъяснимой легкостью.

Когда Джи Вон был в первом классе старшей школы, Чан Си Ын училась во втором классе начальной.

По соседству с их новым домом высился двухэтажный кирпичный особняк, слегка выбивавшийся из общего облика района. Он был безупречен в каждой детали — словно декорация к фильму ужасов, выстроенная режиссером с тонким вкусом. И от этого становилось не по себе.

Ограду густо оплетал кампсис, чей аромат доносился до самого конца переулка, а просторный сад был спроектирован так, чтобы цветы в нем благоухали круглый год. Однако в самом особняке не держали даже собаки, и целыми днями там стояла глухая тишина. Зато ночью, если открыть окно, можно было услышать звон бьющегося стекла и треск ломающихся вещей. При этом ни криков, ни скандалов за ними не следовало.

Позже, узнав, что этот дом построил бывший кинорежиссер и писатель Чан Су Хён, живший там в бытность министром, Джи Вон мысленно кивнул — это многое объясняло.

Тот факт, что теперь особняк занимал сын Чан Су Хёна, депутат Чан Мён Хван со своей семьей, вызывал некоторое недоумение. Но, с другой стороны, сын не обязан быть точной копией отца.

Жена депутата, их соседка, никогда не здоровалась первой и вообще держалась отстраненно. Она повсюду водила за собой маленькую девочку, которая постоянно кашляла.

Именно об этой девочке и вспомнил Джи Вон, когда ему впервые предложили стать репетитором по рисованию.

— У нашей Си Ын явный талант, но хромает техника. Твоя мама упоминала, что ты взял какую-то награду на международном юношеском конкурсе.

Соседка улыбалась снисходительно, как знатная дама с классического портрета. В гулкой тишине огромного дома, где не было слышно ни бормотания телевизора, ни чьих-либо шагов, Джи Вону стало совсем неуютно. Он попытался мягко отказаться:

— Девочка ведь еще в садик ходит? В таком возрасте лучше просто развивать восприятие. А если она действительно одаренная, стоит нанять профессионального педагога или отдать ее в художественную школу…

Его прервал громкий, демонстративный вздох.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой ее будущее. Просто на данном этапе не хочу загонять ребенка в строгие рамки. Тетя тебя очень просит, м? Мы же соседи, должны выручать друг друга.

Джи Вон вообще позвонил в эту дверь только потому, что не смог отказать собственной матери. Он попытался отвертеться, но, разумеется, противостоять напору соседки не сумел.

— Чан Си Ын!

Девочка, спустившаяся со второго этажа на этот короткий оклик, казалась совсем не той, что обычно тенью следовала за матерью.

На маленьком аккуратном личике выделялись крупные, выразительные черты. Длинные густые темно-каштановые волосы рассыпались по плечам, а тонкие бледные руки и ноги почему-то веяли прохладой даже в разгар летнего зноя.

Из-за этого обманчиво яркого первого впечатления он лишь спустя время понял, что характер у девчонки, в общем-то, покладистый.

«Наверняка все мальчишки в ее началке по ней сохнут», — подумал он тогда о юной Чан Си Ын.

* * *

В здание консультационного центра Джи Вон почти вбежал. Стоило ему заглянуть в приемную у центральной лестницы, как Чон Хи На вскинула голову и радостно замахала рукой.

— Я сильно опоздал? Жутко извиняюсь. Заработался и не заметил, что телефон сел.

— Да нет, не очень. Собрание только началось. Вы бежали, что ли? Как насчет стаканчика ледяного американо для профессора, у которого наверняка пересохло в горле?

— Ледяной американо? В такую-то погоду?

Хи На подмигнула — точь-в-точь как смайлик из сообщения — и поднялась с места.

— Я предвидела, что вы примчитесь запыхавшись, вот и подготовилась… Шучу! Просто наш директор пьет кофе со льдом в любую погоду. Я заказала ему порцию, думала, он вот-вот появится, но у него вдруг нарисовались дела, так что его не будет.

— О, правда?

Директора не будет? Внутреннее напряжение мигом отступило. Хотя нет, постойте. Был там еще один человек, способный смерить опоздавшего презрительным взглядом — так обычно выставляют за дверь нерадивых студентов — и процедить: «Профессор Но Джи Вон, вы думаете, вы один здесь занятой? У нас у всех полно дел».

Джи Вон принял из рук аспирантки стаканчик с не успевшим растаять льдом, и лицо его слегка омрачилось. Заметив это, Хи На лучезарно улыбнулась:

— Но сегодня вы не единственный опоздавший.

— Да ладно? Кто-то еще?

Джи Вон заметно воспрял духом: получать нагоняй вдвоем всяко веселее. Хи На расплылась в широкой улыбке:

— Именно. И этот человек — не кто иной, как…

Она выдержала театральную паузу, словно перед объявлением победителя на церемонии, и сердце Джи Вона невольно забилось чаще. Неужели профессор Ли Мён Иль? Самый пожилой сотрудник центра, вызвавшийся волонтерить в свой творческий отпуск, но так ни разу и не появившийся? Если это он, то даже профессор Хван Мо Гён — эксцентричный и вечно всем недовольный сноб — не посмеет открыть рот.

— Ой, а вот и он.

Хи На выглянула в окно. Джи Вон проследил за ее взглядом и похолодел.

Из машины на парковке вылезал тот самый профессор Хван Мо Гён.

— Бегите! Скорее!

Не дожидаясь, пока Хи На подтолкнет его к выходу, Джи Вон сорвался с места. Из приемной он вылетел даже стремительнее, чем мчался сюда по улице. По пути в конференц-зал он вдруг кое о ком вспомнил и резко затормозил.

— А где Си Ын?

— Что?

— Где студентка Чан Си Ын? Она ведь должна была сегодня прийти?

— А, Си Ын…

Хи На почесала щеку и задумчиво склонила голову.

— И правда. Из бакалавров сегодня никто не смог, поэтому я попросила ее помочь. Но она так и не объявилась. Видимо, судьба моя такая — тянуть всё в одиночку…

Услышав эти полные комичного трагизма слова, Джи Вон улыбнулся и сочувственно протянул: «Ох, ну надо же». Хи На не была штатным сотрудником центра. Но то, как органично она взяла на себя роль местной стражницы, покорно взвалив на себя кучу дел из-за неумения говорить «нет» — дел чужих, необязательных, а порой и откровенно лишних, — до боли напоминало ему самого себя.

— Может, набрать ей? Вы же договаривались.

— Не стоит, я сам позвоню. Ой, кажется, Хван уже здесь…

Услышав тяжелые шаги внизу, Джи Вон взлетел по лестнице и ринулся в конференц-зал.

Когда он распахнул дверь, все, кто сидел за круглым столом и мирно болтал за кофе, разом обернулись.

— Тьфу ты, напугал! Чего врываешься как ошпаренный? Мы уж думали, профессор Хван.

— Профессор Хван уже поднимается. Он на лестнице.

От этих слов болтовня мигом стихла. Профессора торопливо зашуршали бумагами, изображая бурное обсуждение.

Джи Вон сбросил пальто на вешалку и поспешно плюхнулся на свое место. Схватил распечатку, понял, что держит ее вверх ногами, и едва успел перевернуть лист, как раздался стук.

Дверь отворилась.

Вместе со сквозняком по залу резанул взгляд, куда более ледяной, чем весенние заморозки.

— Прошу прощения за опоздание.

— Ха-ха, профессор Хван опаздывает, вот так сюрприз! Проспали, наверное? — попытался пошутить профессор Сон с экономфака, известный своей непробиваемостью, но под этим взглядом тут же стушевался.

Что бы там ни стряслось утром у профессора Хван Мо Гёна, не скрывавшего своего скверного характера, на переносице у него залегла глубокая, злая складка.

— У директора сегодня непредвиденные дела, поэтому…

— Я в курсе. На каком этапе согласование программы?

Обсуждение студенческих стендов для грядущего фестиваля не продвинулось ни на йоту — судя по гробовому молчанию, повисшему над столом. Профессора, переглядываясь, попытались робко оправдаться: «Проекты предлагали совершенно нереалистичные…», «Директора нет, ждали вашего мнения…». Но звучало это как жалкий лепет нерадивых второкурсников, не готовых к семинару.

— Мне нужно в туалет…

Джи Вон сгреб телефон и тихонько поднялся. Остальные профессора уставились на него с таким возмущением, словно он увел у них из-под носа спасательный круг. Сохраняя невозмутимое лицо, Джи Вон быстрым шагом покинул зал. И направился он вовсе не в туалет, а к лестнице, на ходу разблокировав экран мобильного.

Пролистал пропущенные, мессенджеры, соцсети — пусто. За то время, что телефон был отключен, от Чан Си Ын не пришло ни строчки.

Заболела?

Джи Вон нахмурился.

Та Си Ын, которую он знал, ни за что не пропустила бы смену без веской причины.

Хотя с последней их встречи прошло немало времени. Вдруг с годами она изменилась? Может, раз он сам сказал ей, что сегодня можно не приходить, она и не посчитала нужным предупреждать об отсутствии? Или планировала подойти к вечеру?

Джи Вон уже открыл чат, чтобы написать сообщение, но в последний момент передумал и нажал на иконку вызова рядом с именем «Чан Си Ын».

Пошли длинные гудки. «Неужели даже трубку снять не может? Неужто и правда слегла?» — гадал он.

Вдруг на том конце щелкнуло. Соединение установилось.

— О, Си Ын…

Джи Вон только открыл рот, чтобы спросить о самочувствии, как его оборвал низкий мужской голос:

— Си Ын сейчас занята.