Онлайн чтение книги Нужно же окончить университет I Have to Graduate
1 - 71

Чо Хён Джу, не дожидаясь вопроса о том, что именно и почему ей жалко, продолжила:

— Эта стерва Ан Джэ Гён до последнего вздоха из кожи вон лезла, только бы всучить тебе Чан Си Ын. Боже мой, если бы она только знала, что этот брак обернется для тебя ядом, смогла бы она спокойно закрыть глаза?

Каждый раз, когда имя покойной матери слетало с губ Чо Хён Джу, внутри Ын Сона всё закипало от ярости, но в тот момент его разум оставался пугающе холодным.

— Она хотела для меня Си Ын? Да бросьте. Скорее уж она хотела породниться с человеком, носящим депутатский значок. Она ведь сама всегда повторяла: чем больше у тебя денег, которые нужно защитить, тем ближе нужно держаться к власти.

Покойная мать, Ан Джэ Гён, была женщиной трусливой и безвольной. Считая, что, родив ребенка, она с лихвой выполнила свой долг, она вечно запиралась в мастерской, отгораживаясь от мира.

Даже когда муж, за которого она вышла по расчету, привел в дом любовницу (с которой путался еще до свадьбы) и их внебрачного ребенка, она не стала ни кричать, ни бить посуду. Лишь горько, обреченно усмехнулась.

Сколько ни копайся в памяти, светлых воспоминаний о ней почти не осталось. Поэтому, когда она скоропостижно скончалась, так и не сумев побороть рак на ранней стадии — болезнь, от которой поначалу лишь отмахивалась как от пустяка, — Ын Сон не почувствовал ни острой боли, ни горечи предательства. И когда отец женился на Чо Хён Джу, официально признав сводного брата, который был младше Ын Сона на три года, он принял это как должное.

Даже ему самому казалось абсолютно естественным видеть Чо Хён Джу рядом с отцом. Поэтому ему было легко называть матерью женщину, которая всю жизнь методично отравляла существование его родной матери.

— Чан Мён Хван — это власть? Ну-ну. Этот слизняк ни на что не годится, кроме как кичиться заслугами своего папаши.

— Но пока тот был жив, с ним всё же считались… К тому же она просто не смогла отказать в просьбе близкой подруге. Если бы не их давняя дружба, вы бы с Си Ын никогда и не пересеклись.

Услышав этот жесткий ответ, Чо Хён Джу не стала спорить и лишь усмехнулась:

— Ладно, думай как тебе удобнее.

Дело всё равно уже сделано, и даже если она скажет: «А я же предупреждала», — в ответ получит только упреки. Она слегка покачала головой.

— Хе Джу, говоришь? Я поговорю с председателем, так что встречайтесь. Но домой ее пока не тащи. Повстречайтесь еще пару лет, а если не остынете друг к другу — тогда и поженитесь.

Он, конечно, догадывался, что Чо Хён Джу не станет в штыки воспринимать Ли Хе Джу, но эти небрежно брошенные слова — «не торопись, повстречайся еще пару лет, а там видно будет» — оставили неприятный осадок.

— «Если бы эти две девушки были хоть в чем-то похожи, я бы еще подумала, что это просто твой типаж», — бросила она, проходя мимо остолбеневшего Ын Сона.

И Ли Хе Джу действительно была полной противоположностью Чан Си Ын.

Они кардинально отличались друг от друга. Не только внешностью и стилем, но и профессией, характером, манерой говорить и держать себя, воспитанием, привычками и даже тем, как выглядели их спальни.

У Хе Джу стена была увешана фотографиями друзей и семьи. Повсюду валялись милые безделушки, пульт всегда лежал на расстоянии вытянутой руки, чтобы было удобно валяться в кровати. Рядом — недочитанная книга, рабочие папки, планшет, небрежно брошенный кардиган, который можно быстро накинуть на плечи… На полу то и дело попадались кошачьи игрушки и клочья шерсти.

Спальня же Чан Си Ын была пугающе, хирургически чистой. Кровать, туалетный столик — всё стояло строго на своих местах, ни один предмет не был сдвинут ни на миллиметр. И сама Си Ын стояла посреди этой стерильной, безрадостной комнаты, где не было ни единой фотографии, ни малейшего намека на уют.

Новость о том, что Си Ын выходит замуж за человека с темным прошлым, которого подозревали в убийстве собственной невесты, привела Со Ын Сона в бешенство. А вот сама Си Ын, казалось, вообще ничего по этому поводу не чувствовала.

— Ты… сможешь полюбить этого человека?

И зачем он тогда вообще это спросил? Ведь на самом деле в тот момент его мысли крутились совершенно вокруг другого.

— Ого, с чего вдруг такие вопросы? — удивленно рассмеялась Ли Хе Джу, глядя на него сверху вниз. — Тебе что, эротический сон приснился?

Со Ын Сон промолчал.

Отчаянно желая стереть фантомное ощущение, которое не покидало его руки с той самой ночи, он перехватил тонкое запястье Хе Джу.

Хрупкое, беззащитное запястье. Легкое, податливое тело, которое не смогло бы оказать ни малейшего сопротивления, вздумай он применить силу. Тело, которое так легко было подчинить.

В своих фантазиях он срывал с нее одежду, словно разрывая ткань на куски. Жестко хватал за волосы, не давая отвернуться, впивался в губы, сминал их, грубо мял и сосал грудь. Силой раздвигал бледные лодыжки, вгонял в нее свой стоящий член и исступленно двигался…

Но всякий раз, выныривая из этих видений, он с горечью осознавал: всё это было лишь туманом. Он не знал ни температуры губ Чан Си Ын, ни того, как выглядит ее обнаженное тело. Не имея ни единой зацепки для фантазий, он раз за разом воскрешал в памяти лишь одно — то обжигающее чувство, когда они стояли так близко, что он чувствовал на лице ее дыхание.

— Сделать тебе ртом? Тебе же завтра рано вставать.

Он притянул к себе Хе Джу, которая уже привычно потянулась вниз, и заставил ее лечь на спину. Одной рукой грубо смял ее грудь, а другой перехватил за внутреннюю сторону бедра и рывком потянул таз на себя. Когда он с силой вошел в ее почти сухое лоно, она тяжело, сдавленно застонала.

И правда ли у них нет ничего общего?

Может, так же как и смех, их стоны похожи? Покрытые испариной от резких толчков плечи, затылок, линия спины, переходящая в бедра, узкое, влажное лоно — кто знает, может, Чан Си Ын выглядит и ощущается точно так же?

Чан Мён Хван и Мин Се Хва, годами готовившие дочь к роли невестки в семье чеболей, берегли ее как зеницу ока и глаз с нее не спускали. Даже он, ее официальный жених, ни разу не позволил себе прикоснуться к ней. Никто на свете не знал, как выглядит ее обнаженное тело.

«Ты выходишь замуж?»

«Да. Выхожу».

Вспоминая, как твердо и без малейших колебаний она тогда ответила, он с горечью подумал: скоро кто-то всё же узнает.

Когда там свадьба? Месяца через три-четыре? А если решат соблюсти все формальности, то через год-два. А может, у них вообще ничего не выйдет, они разругаются и разойдутся…

Ублюдок. Слишком многого хочет.

Взгляд того мужчины, с которым они столкнулись в кафе отеля — еще до того, как Ын Сон узнал, что это новый жених Си Ын, — врезался в память и саднил, словно свежий ожог.

Ну почему? Почему так происходит? Я ведь сам расстался с женщиной, которую мне навязали родители и к которой я не питал никаких чувств. И сейчас я обнимаю ту, которую по-настоящему люблю.

Но грудь почему-то сдавило так сильно, что он никак не мог кончить.

* * *

Может, тот прощальный поцелуй был ошибкой? Или стоило мне вылезти из постели, как между нами снова выросла невидимая стена? И почему он ушел молча, даже не отпустив на прощание какую-нибудь колкость, как делал это обычно?

Не успев толком разобраться в этих мыслях, Си Ын провалилась в сон.

Она проспала почти целые сутки, но когда проснулась, Ке Му Гёля всё еще не было дома.

«Никуда не выходи и ложись спать. Постараюсь вернуться к ужину. Точнее, как можно раньше».

Он не то что к ужину не вернулся — он даже на следующий день не появился и ни разу не позвонил.

И зачем бросать пустые обещания, если не собираешься их выполнять? Не то чтобы она сидела и ждала его у окна, но на душе всё равно было как-то гадко.

Отправившись в консультационный центр по просьбе Чон Хи Ны, Си Ын прямо из новостей узнала причину исчезновения Ке Му Гёля.

Неужели в ходе расследования полиция опять схватила не того человека?

«Господин Чхве, госпитализированный после попытки самоубийства, на которую он пошел из-за чрезмерного давления со стороны следствия, бесследно исчез. Полиция развернула масштабную поисковую операцию. В последний раз господина Чхве видели в горном районе Кёнгидо. Адвокат подозреваемого выразил решительный протест, заявив, что полиция, не располагая вескими доказательствами, применяла жесткие методы допроса, вынудив его клиента пойти на крайние меры…»

<Срочно> <Опровержение> «Пропавший без вести господин Ч. (52 года) найден мертвым…»

«Спустя семнадцать часов после исчезновения господина Чхве полиция так и не смогла обнаружить ни единой зацепки. Ранее представители правоохранительных органов объявили о создании специальной следственной группы, выявив сходство в трех убийствах с целью ограбления, совершенных начиная с ноября прошлого года, и квалифицировав их как серийные. Однако теперь стало известно, что опергруппа, так и не сумев выйти на след преступника после последнего инцидента, прибегла к необоснованно жестким методам расследования…»

Си Ын листала новостную ленту на телефоне. Статей на эту тему вывалилось столько, что даже искать не приходилось.

Мне еще тогда показалось странным, что его подчиненный примчался к нам домой только потому, что он пару дней не брал трубку.

Но теперь, узнав, над каким громким делом он работает и что именно произошло в выходные, она не могла не поразиться выдержке мужчины, который перед выходом из дома преспокойно поменял постельное белье.

То, что преступника, совершившего три жестоких убийства в самом центре Сеула — городе, где на каждом столбе висят камеры и есть видеорегистраторы, — не могут поймать уже несколько месяцев, само по себе звучало дико. А тут еще выясняется, что некомпетентная полиция, пытаясь выбить показания, чуть не довела до смерти невиновного человека. Прямо так и хотелось спросить: «Мы вообще в каком веке живем?».

В некоторых статьях вскользь упоминалось, что пропавший Чхве всё еще является главным подозреваемым. Но стоило журналистам раскопать, кто именно руководит специальной следственной группой, как на полицию обрушился шквал общественного гнева.

Заодно всплыло и темное прошлое самого Ке Му Гёля.

Если честно, для простых «подозрений» этот старый скандал выглядел слишком уж однозначным — и по тому, как велось дело, и по его итогам.

«Ну, что касается Хан Со Хян, то это было самовозгорание».

Что он тогда имел в виду?

Си Ын старалась специально не гуглить информацию о муже, но ей на глаза то и дело попадались посты со скриншотами из старой программы журналистских расследований. В них разбиралось прошлое Ке Му Гёля, а рядом красовалась фотография его сгоревшей заживо невесты.