Онлайн чтение книги Нужно же окончить университет I Have to Graduate
1 - 45

— Ого, решимости тебе не занимать.

Ке Му Гёль потер лицо, словно у него свело мышцы от смеха.

— Вряд ли поверишь, но я никого не убивал. И документов о браке никогда раньше не подавал, так что это мой первый брак. А твоя сестра...

Ке Му Гёль окинул Си Ын взглядом с головы до ног и продолжил:

— Да тут и бить-то некуда. Такая маленькая и хрупкая. Не только за запястье — даже за плечо схватишь, и то в кулаке поместится.

— Это... значит, когда я поправлюсь, вы меня побьете?

— Разве слова «некуда бить» обычно не означают, что бить не собираются?

— Не верю я словам ачжосси. Ачжосси, вы же коррумпированный полицейский?

— Можно и так сказать. Мы это называем гибкостью.

Чан Джу Ын явно не могла победить Ке Му Гёля. В словесной перепалке обычно проигрывает тот, кто чувствует стыд или неловкость, а у Ке Му Гёля эти чувства, похоже, отсутствовали.

Они припарковались и вошли в забронированный ресторан. Ке Му Гёль естественно принял у них пальто и шарфы и даже отодвинул стулья.

Это тоже было одной из перемен после регистрации брака. Он из тех, кто хорошо относится к жене?

Хотя, конечно, нельзя сказать, что забить до смерти — это хорошее отношение...

«Вряд ли поверишь, но я никого не убивал».

Правда ли это? Большинство слов Ке Му Гёля она воспринимала как пустую болтовню или ложь, но почему-то над правдивостью этих слов задумывалась снова и снова.

Наверное, потому что ей хотелось верить, хотелось успокоиться.

Если не считать этого слуха, в Ке Му Гёле не было серьезных изъянов.

Ужин прошел спокойнее, чем ожидалось. Поскольку это было омакэсе [1], официанты постоянно находились рядом или сновали туда-сюда, поэтому Чан Джу Ын больше не говорила ничего, что могло бы заставить краснеть, а Ке Му Гёль вел себя манерно.

[1] Омакэсе (omakase): японская фраза, означающая «полагаюсь на вас». В ресторанах — тип обслуживания, когда шеф-повар сам выбирает блюда для гостя.

Когда они выходили и садились в машину, Ке Му Гёль открыл дверь только Си Ын, из-за чего Чан Джу Ын бросила на него косой взгляд, но он и бровью не повел.

Когда они снова высадили Чан Джу Ын у академии, время ужина уже прошло, и она пропустила один урок.

— Уже поздно. Мне позвонить учителю и объяснить?

— Не надо. У нас сейчас самоподготовка.

До этого момента она метала молнии глазами, ворчала и недовольно топала ногами, но как только показалось здание академии, голова Чан Джу Ын поникла, и она выглядела совершенно подавленной.

— Сестра, ты и сегодня не придешь домой?

— Да.

— И дальше тоже?

— Я же не за границу уехала, буду заходить, скоро... Но раз уж я вышла замуж и уехала, то жить буду...

Если с Ке Му Гёлем ничего не случится, она и дальше будет жить в квартире в Синчхоне.

Она будет навещать семью в Сонбук-доне, но вряд ли будет оставаться там ночевать или задерживаться больше чем на день.

— У меня столько всего случилось, я хотела предложить поехать на выходных развеяться...

Си Ын улыбнулась, глядя на поникшую, как сдувшийся шарик, Чан Джу Ын.

— Говорю же, я не на край света уехала. Выделим время и съездим.

— Правда? Правда, правда, правда?

— Да, правда.

Увидев улыбку Си Ын, Чан Джу Ын тут же просияла и вприпрыжку вышла из машины.

— Ачжосси, осторожнее за рулем! Вы везете мою сестру, так что ведите аккуратно!

Настроение у неё улучшилось, но называть его зятем она по-прежнему не собиралась.

Она попрощалась, не закрывая дверь, и Ке Му Гёль, отстегнув ремень безопасности, вышел из машины. Си Ын подумала, не выйти ли ей тоже, но, увидев, как он достает бумажник, который она вернула ему ранее, просто наблюдала за ними в боковое зеркало.

Так вот зачем он носит столько наличных.

Она ожидала, что Чан Джу Ын откажется брать деньги у Ке Му Гёля и возникнет небольшая заминка, но Ке Му Гёль протянул толстую пачку купюр по пятьдесят тысяч вон и, наклонившись к ней, что-то сказал.

— ...

Плечи Чан Джу Ын дрогнули. Опустив голову, она взяла деньги, резко развернулась и побежала к академии.

— ...

Ке Му Гёль с глубоким вздохом проводил её взглядом до входа и вернулся в машину.

— Что вы ей сказали? Джу Ын обычно не берет деньги у малознакомых людей...

Пригрозил, что сделает что-то со мной, если не возьмет? Нет, тогда она бы еще больше взбесилась и отказалась.

— Ничего. Просто заметил, что у неё есть необычное хобби, вот и спросил.

— Необычное хобби?

У Чан Джу Ын есть необычное хобби? Си Ын стало любопытно, но Ке Му Гёль, похоже, не собирался объяснять, лишь склонил голову и посмотрел на неё.

— Ну что, со всеми встретились, все дела сделали, теперь можно домой?

Из-за неонового света с улицы, бьющего в спину, выражение его лица в контровом свете было не разобрать. Услышав усталость в его голосе, Си Ын кивнула.

Пока лифт поднимался, Ке Му Гёль, прислонившись к поручню, не отрываясь смотрел на Си Ын, которая стояла прямо, сложив руки.

— Не тяжело ходить в таком целый день?

Он сказал, что её ноги тонкие, как палочки, и когда она стоит на таких каблуках, это похоже на цирковой трюк.

— Тяжело… Ноги болят.

— Хочешь опереться?

Он широко раскинул одну руку, предлагая.

— ...

Си Ын с изумлением посмотрела на его широкую грудь и руку.

Двадцать восьмой этаж. Как только лифт приехал и двери открылись, она вышла и быстро пошла вперед. Сзади послышались его широкие шаги. Тихий смех преследовал её по пятам.

Казалось, ему нравится смущать Си Ын.

Он совершал непредсказуемые поступки, говорил вещи, которые она и представить не могла. Когда она думала, что встретится с ним взглядом, он смотрел в другую сторону, а когда не ожидала — ловил её взгляд.

Как сейчас.

Пока она стояла перед входной дверью, он протянул руку и встал напротив, словно загоняя её в ловушку. Ровный лоб, густые прямые брови, острый разрез глаз, словно он родился с высокомерием, и черные зрачки, смотрящие на неё сверху вниз.

Он ведь не съест её, но Си Ын невольно отшатнулась. В тот момент, когда её спина почти коснулась холодной двери, раздался звук — замок открылся.

Он открыл дверь отпечатком пальца или картой, выпрямился и сделал шаг назад. Только что он был совсем рядом, но теперь Ке Му Гёль смотрел на наручные часы, словно их взгляды и не встречались.

Было ещё не поздно, даже восьми не было.

Он придержал дверь, и она вошла. В отличие от её воспоминаний о беспорядке, дом был идеально убран.

— У вас есть домработница?

Он небрежно снял обувь, прошел внутрь и переспросил:

— У тебя есть кто-то на примете? Если да, можно поменять. Это человек от агентства, услугами которого моя семья пользуется давно, так что совсем уж плохих не пришлют. Попробуй, может, сработаетесь.

Нет, просто она не ожидала, что кто-то придет так быстро.

— Нет, никого конкретного. Если дадите номер, я свяжусь.

— Я сохранил номер агентства в твоем телефоне. Кроме выходных, каждый день с одиннадцати до четырех, полная уборка и дела по дому. Если будут особые просьбы, можно позвонить или оставить записку. А, и я не люблю сталкиваться с людьми дома, так что в мои выходные она не придет, если не вызовешь специально.

Снимая пальто, он бросил это как бы между прочим. Си Ын, глядя ему в спину, моргнула.

— Сохранили номер агентства в моем телефоне? Вы, Ке Му Гёль?

— Да, записал как «Помощница».

— Но у меня телефон на блокировке. Как вы...

На её возмущение он снова тихо рассмеялся.

— Графический ключ в виде буквы «Г» сложно назвать блокировкой, дорогая.

[1] В оригинале "기역" (киёк) — первая буква корейского алфавита, напоминает перевернутую "Г" или "L".

Си Ын схватила его за рукав со словом «Нет!».

— Дело не в том, простой ключ или нет! Почему вы без спроса смотрите чужой телефон и что-то сохраняете...

— Не хочешь, чтобы я смотрел? Почему? Что-то скрываешь?

Он развязал шарф, который всё ещё был на Си Ын, и склонил голову. В его взгляде читалось искреннее непонимание, почему она возмущается.

— Не потому что скрываю, это же личное пространство. Даже если мы супруги, зачем лезть в такое? Вы же, Ке Му Гёль, тоже не всё мне открываете. Наверняка есть что-то, что вы хотите скрыть.

— Нет такого.

Его пальцы, убирающие прилипшие к щеке из-за шарфа волосы, отвлекали.

— Я же отдал тебе свой кошелек и телефон. Не думала попробовать подобрать пароль?

— Зачем мне такие мысли...

Вспомнилось, как она недолго рылась в его кошельке, но телефон она просто убрала в сумку и даже не подумала доставать.

— Кто знает? Думал, тебе любопытно. Какой человек твой муж. Мне вот любопытно, а ты, похоже, мной совсем не интересуешься?

Он улыбнулся, изображая легкую обиду.