Онлайн чтение книги Нужно же окончить университет I Have to Graduate
1 - 64

Когда он легко разорвал колготки, лишь крошечный лоскуток ткани, не больше половины ладони, прикрывал её лоно. Он отодвинул пальцем тонкую прозрачную ткань. В узком лоне чувствовалась влага. И откуда она только знает, что нужно источать такой развратный запах?

Видимо, почувствовав, что пальцы, бесцеремонно сдвигающие её трусики, слишком грубы, Чан Си Ын вздрогнула и съежилась.

— Подождите.

— Что? Ты же просила выполнить супружеский долг.

— По… пойдемте в спальню, разденемся...

Услышав её скромные слова, он со смешком уткнулся лбом ей в шею.

— Ты такая забавная, правда.

О чём я думал сегодня вечером?

Вернувшись с работы, он обнаружил, что Чан Си Ын нет дома.

Ну, бывает. Она же не собака на привязи, что поделаешь, если взрослая женщина решила выйти. Да и не из тех она, кто будет шляться неизвестно где.

Так Му Гёль думал, но всё же проверил телефон.

В приложении для отслеживания сразу высветилось её местоположение.

Всего лишь ближайший универмаг. Ну конечно. Следом пришедшие сообщения об оплате тоже давали понять, чем она занимается.

«Если подожду, она наверняка скоро вернется, можно было бы пока заняться накопившейся бумажной работой», — но Му Гёль без раздумий снова взял ключи от машины, оставленные в прихожей.

Разве не интереснее наблюдать за Чан Си Ын в универмаге, чем после работы ломать голову над тем, кому перешел дорогу уже мертвый человек и как он умер?

Она была там, куда украдкой поглядывали люди.

В бледно-желтом твидовом костюме: короткий верх и длинная юбка ниже колен. С руками, тонкими и длинными, как шпажки, увешанными бумажными пакетами, она была похожа на куклу Барби, которую так любят дети, и это вызвало у него усмешку.

«Может, стоит подойти и помочь с вещами? Будет нехорошо, если её руки-веточки переломятся», — подумал он.

Но когда сотрудник магазина, словно влюбленный мальчишка, под предлогом обслуживания начал делать неуместные попытки ухаживать за Чан Си Ын, Му Гёль не выдержал и вмешался.

— Зачем вы его пугаете? — спросила Чан Си Ын, недоуменно склонив голову.

Он ответил как ни в чем не бывало, но и сам в тот момент задавался этим вопросом. С чего это я ополчился на это ничтожество?

Профессор, но почему она называет его «оппа»? Почему так отчаянно отрицает, что это свидание? Его нервы были на взводе, и он сам не понимал почему.

С самого начала ему было ясно, какие проблемы были между ней и ее бывшим женихом, и почему этот парень, не зная, что делать, изводил Чан Си Ын.

Она была из тех женщин, из-за которых мужчины теряют голову. До сих пор, возможно, она жила без особых проблем, потому что у нее был жених, но как только разнесется слух о расторжении помолвки, вокруг нее наверняка начнут кружить парни, как пираньи.

Она верит, что помолвка — это серьезный контракт, поэтому после свадьбы у нее и в мыслях не будет посмотреть на кого-то другого. Я легко забрал ее, привязал к себе, привел в дом, так чем же я недоволен?

Он не ожидал ни внезапно вспыхнувшего вожделения к Чан Си Ын, ни этих крох неприятных эмоций.

Всё-таки лучше держать дистанцию... Нет, может, сначала проигнорировать все это, раздеть ее, а потом уже думать?

Что она там делает снаружи? В тот момент, когда всё его внимание было приковано к тому, что происходит за дверью, послышались легкие шаги, и Чан Си Ын встала в дверях гардеробной.

А потом, в какой-то момент, она уже жадно сосала его губы. «Всё должно было быть не так», — подумал он, но уже спустя долгое время. Только когда он почти уперся спиной в стену, он с трудом оторвался от её губ и посмотрел на неё — Чан Си Ын всё еще стояла с закрытыми глазами.

Веки медленно поднялись, пухлые губы зашевелились. Её руки расстегнули пуговицы блузки, и бледно-желтая юбка упала на пол.

О чём я там думал? Теперь это не имело никакого значения.

Му Гёль, добавляя красок еще свежим следам на её шее, оттолкнул ее от холодного зеркала, опустился на колени между ног и начал исступленно сосать и тереть внизу. Он максимально растянул дыру в колготках, зубами потянул скатавшиеся на одну сторону трусики, стимулируя верхушку, а затем забрал все в рот и начал сосать.

— Ах, ах, пожалуйста, хватит...

Си Ын, чувствуя дрожь от макушки до кончиков пальцев ног, схватила его за плечи, задыхаясь и умоляя. Ощущение, словно ее накрывает и смывает волной, заставляло несколько раз терять силы, но Му Гёль мучил лоно так, будто собирался высушить ее досуха. Нежное лоно, о существовании которого она не подозревала до вчерашнего дня, при каждом остром толчке языка судорожно сжималось и источало влагу.

Голова кружилась, не хватало воздуха, хотелось осесть на пол, но он крепко держал её за бедра и ягодицы, заставляя опираться о зеркало. Дрожащая Си Ын снова непроизвольно достигла оргазма и вцепилась в его волосы, а он длинно провел языком по ее бедру, слизывая потекшую влагу до последней капли.

Он прислонился головой к верхней части ее бедра, так близко, что дыхание касалось лона, всё еще подрагивающего от послевкусия, и посмотрел на неё снизу вверх.

Это Си Ын постоянно сосали внизу, это она испытала оргазм и была мокрой, как обмочившийся ребенок, но именно он облизнулся с откровенно пошлым выражением лица.

— Си Ын, ты случайно не ешь что-то втайне от меня? Почему ты такая сладкая на вкус?

— Хватит...

Си Ын закрыла лицо руками, а когда он снова приблизился, словно собираясь потереться носом между ее ног, она потянула его вверх.

Когда она подняла его и поцеловала, сквозь сомкнутые губы послышался смех. На его губах и языке осталась горьковатая, скользкая телесная жидкость, и Си Ын поморщилась. Она высосала всё, переправив в свой рот, и, словно жалуясь, потерлась о него языком, а он провел рукой по ее пояснице и прижался вплотную. Неизвестно, с какого момента он так стоял, но его твердый член, казалось, вот-вот взорвется, упираясь Си Ын в живот.

— Открой тот ящик.

Он развернул Си Ын к себе спиной, обхватил обеими руками её грудь, помял, целуя плечи и позвоночник. Ящик? Рядом с зеркалом, посреди шкафа с верхней одеждой, было три матовых ящика.

— Средний.

Он выдохнул ей на затылок, в самое уязвимое место, и поцеловал, отчего ее колени подкосились. Везде, где касались губы, пробегала дрожь, она съежилась, но в итоге лишь сильнее выпятила грудь, чтобы ему было удобнее мять. Над ягодицами упиралась твердая плоть. Подобно змее, этот орган блуждал над ложбинкой, несколько раз скользнул в щель между ягодицами, а затем нырнул между ног. И там же он непрерывно терся о чувствительную плоть. Его твердый член, уже скользкий, терся о самый кончик половых губ, и от того, чего она ожидала, внизу снова стало влажно.

— Быстрее, милая.

Она с трудом дотянулась и открыла средний ящик, о котором он говорил. Его рука, наконец оторвавшись от ее груди, выудила из приоткрытого ящика ленту презервативов.

Откуда они там взялись?

— Вы знали, что мы будем... делать это здесь?

— Милая, кем ты считаешь своего мужа...

Он надавил на вход, словно собираясь в любую секунду раздвинуть потайное место и войти.

— Думаешь, у меня только такие мысли в голове, всегда и везде?

Он опустил руку между ног Си Ын. Зацепив край презерватива за свой налившийся темно-красным цветом член, он размотал его и проник глубже.

— Ты же сама меня соблазнила. А? Сама просила выполнить супружеский долг.

Си Ын думала, что выполнять долг нужно без презерватива, но он рукой, испачканной в смазке, заставил податься бедрами назад. Естественно, она качнулась вперед и уперлась обеими руками в зеркало, от которого до этого отворачивалась.

— Сза, сзади...

Она не смогла договорить, что не хочет делать это сзади. Тупая головка раздвинула влажную плоть и начала протискиваться внутрь.

Он крепко схватил Си Ын за бедра, когда она инстинктивно попыталась отстраниться к зеркалу, и с силой раскрыл узкое лоно. Несмотря на то что прошлой ночью она уже испытала это, толщина все еще была невыносимой, и она прерывисто задышала. Он лизнул склоненную Си Ын в затылок, а рукой, державшей бедро, потянулся вниз и начал нежно массировать покрасневшую, выступающую верхушку. Когда она выдохнула, вжимая голову в плечи, раздался влажный, чавкающий звук.

Он не стал давать ей время привыкнуть, медленно входя и выходя, как вчера. Прекрасно зная, насколько может раскрыться ее влажное лоно, он одним махом погрузился глубоко внутрь.

— Ах, ах, глубоко, слишком, ах...

Он вошел глубже, чем вчера.

Сзади ответа не последовало. Лишь тяжелое, горячее дыхание касалось спины, а рука, обхватывавшая грудь, уже накрыла сосок и с силой сжала его.

Руки, опиравшиеся о зеркало, вспотели и грозили соскользнуть. Она хотела нащупать сухое место, но случайно увидела своё лицо в зеркале.

Обе щеки были мокрыми от пота, словно она плакала. Кожа раскраснелась до самой груди, а глаза помутнели. Ей было больно, хотелось остановиться, это не было похоже на супружеский долг, выполняемый в постели как работа. Она была полностью поглощена процессом, задыхалась, как животное, заслуживающее такого обращения, но не отталкивала его. Каждый раз, когда её кожа терлась о его грубую ладонь, крепко сжимавшую грудь, в голове мутилось.

— Ах...

Он вытащил член почти полностью, а затем толкнулся еще глубже. Проскоблив внутренние стенки, вошел впритык, затем снова медленно вышел и опять. Он ворвался в сжавшееся лоно, как тиран, с таким звуком, будто оно вот-вот лопнет. От невыносимых ощущений при каждом толчке она цеплялась за зеркало. Он повторил это несколько раз, так глубоко, что его жесткие волосы касались ягодиц Си Ын. Его тело плотно, без единого зазора, обхватывало ее.

В какой-то момент она оказалась прижатой к зеркалу так близко, что её грудь и щеки сплющились. Она больше не чувствовала холода зеркала. Горячее дыхание Му Гёля, который подставил руку, чтобы Си Ын не ударилась лбом, оседало на ее плече.

— Больно?..

Это, несомненно, была боль. Ощущение того, как его член проникает глубоко, давит на внутренности и раздирает вчерашние раны, — что это, если не боль? Несмотря на его джентльменские манеры, на руках и груди, за которые он крепко держался, остались следы.

Значит, это чувство должно быть болью, но Си Ын прижалась лбом к его руке.

— Не знаю.

В зеркале отражалось не только её лицо, но и лицо партнера, который, как собака, вцепился в её шею и настойчиво прижимался всем телом.

— Не знаю, поэтому продолжайте...