Контент удален!

— Мы это уже сделали, — нагло добавил Ке Му Гёль, демонстративно крепко сжимая руку Си Ын. — Утром подали документы. И не «этот человек», а звать надо «зять». Для своего возраста ты как-то медленно соображаешь. Нынче молодёжь пошустрее будет.

Чан Джу Ын закусила губу, и щёки её задрожали. С покрасневшим лицом она, широко раскрыв глаза, полные ярости, уставилась на Ке Му Гёля как на заклятого врага.

— А вы, ачжосси, быстры как вор… Подали документы? Вы хотите сказать, уже зарегистрировали брак?

— Не ачжосси, а зять. Дорогая, твоя сестра какая-то невоспитанная, да?

Назвав Си Ын «дорогой», Ке Му Гёль небрежно прислонился к её плечу и свысока посмотрел на Чан Джу Ын.

— Говоришь, выпускной класс? Может, нервы шалят? Обычно это двоечники строят из себя важных и психуют. Надеюсь, ты не из таких?

— А вы, ачжосси, наверное, отлично учились и закончили S-университет?..

— А что? Если не S, то в пару сестре не гожусь? Снобизм по поводу образования? Пока ешь школьные обеды, все университеты мира кажутся смешными, это да.

Ке Му Гёль, ухмыляясь, не уступал ни слова и продолжал поддевать Чан Джу Ын.

— Даже если я тебе не нравлюсь, ничего не поделаешь. Мы с твоей сестрой уже неразлучны.

— ...

Чан Джу Ын даже затряслась от ярости, сжимая кулаки, и Си Ын вздохнула.

— Не дразните мою сестру.

— Ну не знаю, твоя сестра не особо милая.

Из-за его дерзкого ответа и взгляда Си Ын высвободила руку из его ладони и откинула волосы.

— А есть причина, по которой моя сестра должна казаться вам милой, господин Ке Му Гёль?

Если подумать, изначально Чан Мён Хван хотел свести с ним именно Чан Джу Ын, и Си Ын вмешалась.

Знай она заранее, что они будут так враждовать, не было бы нужды ехать тогда в отель на выставку.

Ке Му Гёль снова мягко взял руку, которую отпустила Си Ын.

— Дорогая, в таких случаях надо быть на моей стороне. Мы же супруги. Вы с ней родственники второй степени родства, а мы — нулевой [1].

[1] В корейской системе родства супруги считаются "нулевой степенью" (одним целым), родители и дети — первой, братья и сестры — второй.

Когда он, склонившись к самому уху, интимно прошептал это, Си Ын сжала плечи.

До регистрации брака Ке Му Гёль держал дистанцию, а теперь вёл себя так, словно легкие прикосновения и вторжение в личное пространство — это само собой разумеющееся.

Слова «дорогая», «милая» и то, что он стал чаще улыбаться, было даже более непривычным, чем эти обращения.

Стараясь не отшатнуться и скрыть напряжение, Си Ын сказала:

— Му Гёль, перестаньте называть Джу Ын «она», «эта»... И ты, Джу Ын, обращайся нормально. Не позорь родителей.

На упрёк Си Ын и Ке Му Гёль, и Чан Джу Ын скривились. Чан Джу Ын надула губы и забормотала себе под нос, словно жалуясь:

— Внезапно привел, утром расписались, теперь «этот человек — твой зять»... Разве не странно так знакомить? Как вы все можете вести себя так, будто ничего не случилось? Это я странная, раз не могу привыкнуть?..

Честно говоря, Си Ын тоже было неловко. Она думала, что официальное знакомство произойдёт в присутствии родителей, но, раз уж Ке Му Гёль позвал свидетелями двух своих братьев, ей показалось правильным тоже представить сестру.

Заодно дать понять Ке Му Гёлю, который предложил поужинать и ехать домой, как супруги с многолетним стажем, что между ними всё ещё есть дистанция.

И успокоить Чан Джу Ын, которая с момента её ночёвки вне дома заваливала сообщениями: «Ты сбежала, потому что не хочешь замуж? С кем ты? Одна? За границу? Деньги есть? Прислать тебе мои сбережения?», строя самые дикие догадки.

Поэтому она поехала к академии Чан Джу Ын и познакомила их, но они даже до ресторана не дошли, а уже метали друг в друга молнии.

Зачем я их свела? Сглотнув сожаление, Си Ын спросила:

— Джу Ын, что будешь есть? Есть пожелания? Ты же говорила, что после ужина нужно вернуться.

Сестра недовольно посмотрела на Си Ын и буркнула:

— Ттокпокки.

— Ттокпокки?

— Или малатанг.

— Обязательно сегодня есть ттокпокки или малатанг?..

Вообще-то, Си Ын забронировала столик в ближайшем ресторане мраморной говядины омакэсе. Они впервые встретились, и ей не хотелось есть в шумном месте.

— Зачем спрашиваешь, если не собираешься есть то, что я выбрала?

— В следующий раз. Поедим в следующий раз. Ладно? У меня живот болит, острое не хочется. Я забронировала хорошее место с мясом, только сегодня давай так.

На просьбу Си Ын Чан Джу Ын неохотно кивнула.

Даже в машине Ке Му Гёля, сидя на заднем сиденье, Чан Джу Ын продолжала ворчать.

— Это новая машина? Пахнет новой машиной. Терпеть не могу этот запах.

— Да, купил новую, чтобы возить твою сестру. Ей было трудно садиться в высокую. Выбирал тщательно, но, похоже, свояченице не угодил?

— Не слишком ли это показушно? Моя сестра — сама скромность и элегантность, можно было выбрать что-то посолиднее.

— Об этом я не подумал. Разве у машин бывает солидность или легкомысленность?

Си Ын посмотрела на Ке Му Гёля, который вел машину одной рукой, опираясь локтем о дверцу.

— ...

Правда сменил машину из-за того, что мне было неудобно? Она допускала такую мысль, но то, что он действительно проявил такую заботу, было неожиданно, и она невольно засмотрелась на него. Ке Му Гёль, словно у него были глаза на щеке, почувствовал взгляд и посмотрел на Си Ын.

— Надо было спросить о вкусах перед покупкой? Я думал, главное, чтобы не внедорожник.

— Мне всё равно. Джу Ын... просто сейчас не в духе и хочет к чему-нибудь придраться.

Она хотела сказать «не обращайте внимания», но Ке Му Гёль рассмеялся.

— Наконец-то встала на мою сторону? Спасибо.

— Дело не в этом...

— Ничего. Раз она твоя сестра, можно и послушать её щебет. Понятно, что она волнуется за сестру. Если сестра говорит, что ты «скромная и элегантная», ей бы не понравился никто, за кого бы ты ни вышла.

Почему этот мужчина всё время такой расслабленный? Си Ын закусила губу изнутри, чувствуя странную щекотку где-то в теле.

— Мне не нравится именно потому, что это вы, ачжосси!

— Да? А прошлый жених сестры тебе нравился? Тот, который изменил и разорвал помолвку.

При этих словах Чан Джу Ын, сжав зубы от злости, прошипела: «Тот ублюдок тоже был так себе...» и задрожала.

— В людях я разбираюсь лучше. Я сразу понял, как увидел Си Ын. Если упущу такую женщину — пожалею. А тот придурок, похоже, даже не понял, что потерял.

Ке Му Гёль мастерски сыпал сладкими речами.

Чан Джу Ын и раньше недолюбливала Со Ын Сона, но признать, что мужчина, бросивший сестру ради другой, хуже этого типа, видимо, не могла, поэтому лишь надула губы.

— Уж лучше бы не разбирался, а то, ишь, знает, что хорошо...

— Джу Ын.

— А почему ты только мне выговариваешь? Этот ачжосси тоже всё время задирается.

— Чан Джу Ын.

Си Ын откинула волосы и посмотрела в зеркало заднего вида на недовольную сестру.

— Я же сказала, что уже вышла замуж. От того, что ты капризничаешь и говоришь гадости, ничего не изменится, так что смирись, даже если трудно.

— Почему ты так говоришь? Он тебе нравится, что ли?

Неужели для брака так важна любовь? Си Ын была поражена тем, что вслед за братьями Ке Му Гёля ту же песню затянула и Чан Джу Ын. Видя, что Си Ын молчит, плотно сжав губы, Чан Джу Ын заерзала на заднем сиденье.

— А, ладно. Внешность, понятно. Честно скажу, не урод. Но только с виду, он же ненормальный. Ачжосси, говорят, вы человека убили? Даже бывшую жену. Так это что, второй брак с моей сестрой?

Ке Му Гёль прикрыл рот кулаком, скрывая улыбку.

— А если так, то что?

— Мою сестру тоже забьете до смерти?..

Скрывать улыбку было бесполезно — Ке Му Гёль расхохотался. Си Ын была ошарашена прямолинейностью Чан Джу Ын, но в то же время сама посмотрела на Ке Му Гёля, ожидая ответа.