Онлайн чтение книги Нужно же окончить университет I Have to Graduate
1 - 79

Чан Си Ын склонила голову набок, словно искренне не понимая, зачем он спрашивает об очевидных вещах.

— Да, хорошо.

— Что «хорошо»?

— Ребенок. Давайте его заведем. Мы с вами.

То ли она была запредельно наивна, то ли просто дура.

Да и зачем он вообще спросил? Женщина, которая и в обычном-то состоянии была покорной, спьяну, казалось, имела привычку соглашаться на всё подряд — чего еще он ожидал? Спроси её кто-нибудь другой, она бы, наверное, точно так же кивнула, улыбаясь этим своим лицом, способным околдовать любого.

Му Гёль поднял её сумку, валявшуюся на асфальте, и начал собирать рассыпавшиеся вещи. Сумочка размером с ладонь, а она умудрилась впихнуть в неё целую гору: кошелек, косметику, телефон, платок, духи...

— Ишь, набрала всего. И ведь не привяжешь тебя нигде...

Запретить ей ходить в университет? Запретить торговые центры? Сейчас не война, чтобы как сумасшедшему следить за каждым её шагом.

Да и к чему это? Из страха, что она изменит ему у него за спиной? Их союз не строился на фундаменте доверия и любви. Так почему он так закипает от одной мысли о том, что кто-то другой может к ней прикоснуться? Какая вообще разница? Да, раз она стала его собственностью, о ней нужно заботиться и оберегать, но контролировать чужие мысли — невозможно.

Это ведь было очевидно.

— Знал же, что с ней будет одна головная боль, и зачем только подобрал...

Она даже не замечала Му Гёля, который собирал её вещи, — просто рылась в карманах пальто. Му Гёль сидел на корточках и смотрел на неё снизу вверх. Он ждал, пока она обшарит все карманы, поймет, что сумки на плече нет, и наконец посмотрит вниз.

— ...

То ли от выпитого у неё в глазах всё двоилось, то ли она видела его слишком отчетливо, но Чан Си Ын долго смотрела на Му Гёля не мигая.

— О тебе говорю, о тебе. Требуешь больше внимания и доставляешь больше хлопот, чем я рассчитывал.

Он протянул ей телефон и поднялся на ноги.

— Открывай дверь. И заходи в дом сама.

И всё же, стоило ли её похвалить за то, что в таком состоянии она пришла именно сюда, считая это место своим домом, а не укатила в Сонбук-дон?

Чан Си Ын взяла телефон, посмотрела на него, заправила выбившуюся прядь за ухо и подняла глаза.

— Эм... вы снова уходите? Зашли всего на минутку? Кажется, вы очень заняты...

— Что? Хочешь, чтобы я ушел? Видимо, очень хочешь. Если бы не этот «муж», веселилась бы сейчас дальше, да?

Когда он, по-хулигански закинув её сумку себе на плечо, произнес это с нескрываемым сарказмом, Чан Си Ын, немного смутившись, кивнула:

— Наверное...

— Блядь.

И зачем он только спросил? Невозможно было разобрать: была ли это искренность, вырвавшаяся наружу под действием алкоголя, или просто пьяный бред. Да и если это правда — что с того? Заявление на неё накатать?

— Иди уже в дом. И не выводи меня из себя.

Услышав его ворчание, Чан Си Ын в нерешительности протянула руку. Она ухватилась за рукав его куртки и с каким-то слабым усилием потянула за собой.

Му Гёль замер, не понимая, что она делает. Тогда она, обернувшись к нему, склонила голову набок.

— Не тяни.

— Я не тянула.

— И всё же...

— Говорю же, заходи в дом, чего ждешь?

В ответ на его слова Чан Си Ын начала дергать его за куртку снова и снова. Вид у неё был молящий, но сила, с которой она тянула его за одежду, была настолько смехотворной, что казалось, она просто виснет на нем всем своим весом. «Сейчас же упадет», — подумал Му Гёль. Он перехватил её за руку, осторожно отцепил свои пальцы и поставил её прямо.

— Ну что еще?

— А?

— Зачем тянешь?

— Просто... мы ведь вместе зайдем?

— С чего бы это мне вместе с тобой заходить? Попалась на том, что хотела привести постороннего мужика в пустой дом, да еще и хамишь. Твой муж сейчас очень зол, так что заходи быстрее. Ключ я тебе дал.

— ...

Чан Си Ын посмотрела на него печальными глазами, затем резко развернулась и зашагала по коридору к квартире 2806. Стуча каблуками и совершенно не замечая, что её тонкие лодыжки со стороны кажутся пугающе хрупкими, она дошла до двери и открыла её ключом, прикрепленным к задней панели телефона.

Взявшись за ручку, она с силой потянула дверь на себя и замерла на пороге.

— Чего встала?.. Привидений боишься? Почему не заходишь?

Какое-то странное упрямство. Тоже из-за пьянства? Что нужно было пить, чтобы пьяные повадки были одновременно такими покорными и такими бунтарскими?

— Господин Ке Му Гёль, вы снова... уходите? Ах, вы как раз собирались уходить?

Она что, и правда молится, чтобы я провалил? Без шуток, если я сейчас уйду, она что, реально планирует отправиться куда-то еще?

Пока подошедший следом Му Гёль с усмешкой молча наблюдал за ней, Чан Си Ын наконец шагнула внутрь. Сенсорный свет в прихожей на мгновение погас.

— Обещания вернуться поскорее... — Голос девушки, погрузившейся в темноту, было не узнать. — Или прийти вечером, или предложения позавтракать вместе... не говорите мне такого больше.

Голос её, казалось, мгновенно протрезвел, зазвучав так же бесстрастно, как обычно.

Му Гёль невольно сделал шаг вперед и перехватил её за руку.

До этого он стоял, скрестив руки на груди, собираясь просто посмотреть, как пьяная девчонка доберется до кровати, но теперь... Почему?

От его движения в прихожей снова вспыхнул свет. Чан Си Ын обернулась к нему. На её лице застыло сонное, беззащитное выражение, будто она только что не произнесла ничего подобного.

— Ждала?

Каждый раз, уходя, Му Гёль велел ей ждать и никуда не выходить. Ему нравился этот её взгляд, словно вопрошающий: «Зачем он вообще это говорит?». Её наивность забавляла его — она, видимо, считала, что если сохранит невозмутимое лицо, никто не догадается о её чувствах, хотя по её огромным глазам всё читалось как по открытой книге.

— Я спрашиваю: ты меня ждала?

Чан Си Ын недовольно нахмурилась.

— Отвечай быстрее.

— Вы же сами сказали ждать…

— Нет, я не думал, что ты и правда будешь сидеть и ждать. Честно говоря...

Если разобраться, она ведь никогда не ждала его по-настоящему, верно? Как сказал Пак Хо Бом, сколько дней они вообще прожили под одной крышей? Му Гёль привык возвращаться в пустой дом или отслеживать её геолокацию где-то за его пределами.

— Милая, так ты меня всё-таки ждала?

— Да...

Почувствовав себя последним дураком, он издал короткий смешок. И что он делает с этой пьяной женщиной, которая сама не понимает, что несет? Завтра утром она хоть вспомнит, как попала домой?

Наверное, это и называется — быть околдованным лисой.

Му Гёль снял с неё туфли, лодыжки в которых вызывали у него серьезное беспокойство, легко подхватил на руки и занес в квартиру.

— Стоит только расслабиться, как ты тут же начинаешь очаровывать людей. Перед тем ублюдком тоже так распиналась? Улыбалась ему и звала «оппой»?

То ли потому, что она висела на руках у Му Гёля и не могла кивнуть, то ли по другой причине, но ответа не последовало. Впрочем, он и не ждал. Если она скажет «да» — это его взбесит, если скажет «нет» — он всё равно не поверит.

Он снял с неё только пальто и бросил прямо на кровать.

На ней был облегающий джемпер и длинная вельветовая юбка — из-под подола виднелись лишь икры в плотных колготках, так что ничего вызывающего в её виде не было. Но запах сладкого мороженого, которое она ела с тем парнем, раздражал его сильнее, чем запах еды, впитавшийся в её волосы.

Но больше всего его бесило собственное возбуждение, возникшее вопреки скверному настроению.

— Как бы ты ни кружила головы другим подонкам, запомни: твой муж — я.

Сорвавшись на грубость, Му Гёль, ворча, выложил из карманов часы и телефон и направился в ванную.

Надо было всё-таки ему врезать.

Когда двери лифта открылись, и он увидел двух пьяных людей, стоящих так близко, будто они вот-вот поцелуются, у него всё внутри перевернулось. Он хотел не просто показать, что у неё есть муж, а избить того выскочку так, чтобы страх въелся ему в подкорку, чтобы он и думать забыл о детских воспоминаниях и больше никогда не смел приближаться к Чан Си Ын. Но когда он увидел её, сидящую на полу, его мозг будто размяк.

Она была настороже даже перед бывшим женихом, а тут расслабилась только потому, что они были знакомы в детстве. Бесит.

И эта её неосторожность снова казалась ему невыносимо манящей. Он хотел стереть все границы между ними, как во время того безумного секса, когда они полностью отдавались друг другу, словно дикие звери. И не только в постели, но и в жизни...

— Блядь.

Му Гёль включил воду. На голову обрушился поток ледяной воды.

В обычной жизни... И что? Пытаться контролировать то, что неподвластно контролю? Разрушить стены, которые она возвела, ради чего?

Изначально в этом браке Чан Си Ын не была полноценной стороной сделки. Она была просто трофеем, своего рода «благодарственным письмом», полученным за мелкую услугу.

Стоя под холодным душем, он уже собирался согнать напряжение рукой, как вдруг дверь ванной со щелчком распахнулась.

На пороге стояла Чан Си Ын.

— Чего тебе?

Она стояла, держась за косяк и потирая сонные глаза, будто не слыша шума воды. Она даже сделала широкий шаг внутрь, словно собиралась помыться.

— Ванные перепутала? Мы же договорились поменяться. Твоя — та, что через гардеробную.

Хотя Му Гёль всё объяснил, она не остановилась. Подойдя вплотную, она встала прямо перед ним. Боясь, что ледяные брызги попадут на неё, Му Гёль выключил воду.

Кап... кап... кап... Звук падающих капель становился всё реже.

Перед обнаженным Му Гёлем стояла она, полностью одетая. Её взгляд скользнул вниз, на член, который он всё еще сжимал в руке.

— Вы же сами предложили завести ребенка.