Онлайн чтение книги Нужно же окончить университет I Have to Graduate
1 - 13

Чан Си Ын.

Женщина, родившаяся в 20ХХ году, 22 года по полному возрасту. На первый взгляд — обычное досье. В глаза бросалось лишь то, что она невероятная красавица и живёт в богатом районе.

— Кто это... потерпевшая? Свидетель?

— А что? Не похожа на подозреваемую? В наши дни детективы ещё и физиономистикой занимаются?

— Нет, я не о том... Кто она?

Когда Пак Хо Бом, наконец, переспросил, не поддаваясь на его колкости, Ке Му Гёль глубоко откинулся на спинку стула и посмотрел на женщину на экране.

— Ну. Я и сам толком не знаю, поэтому хочу разузнать побольше.

— Разузнать?

Имеет ли он в виду, что вызовет её в участок и допросит? Или пойдёт искать, опрашивая людей вокруг?

В каком деле и как она замешана, раз уж ею заинтересовался Ке Му Гёль? На первый взгляд, она была скромной красавицей, которой за всю жизнь вряд ли доведётся встретиться с полицией, тем более со следователем по особо тяжким преступлениям.

Конечно, красивая внешность не гарантирует доброты и честности, и душа потёмки, но найти признаки преступной деятельности у двадцатиоднолетней девушки, которая получила права в двадцать лет и не имела ни одного штрафа, было непросто.

— Но в каком именно деле она замешана? Кажется, она не имеет отношения к нашему текущему делу...

— Конечно, не к этому. Она связана со мной.

— А? Что вы...

На ошарашенное лицо Пак Хо Бома, который ничего не понял и склонил голову набок, Ке Му Гёль усмехнулся и снова подпер подбородок рукой, глядя в монитор.

Кто ж поймёт человека, глядя только на лицо.

Он полицейский, а не гадалка.

Станет ли Чан Си Ын потерпевшей, свидетелем или подозреваемой — это станет ясно, только если пожить с ней вместе.

Она проснулась гораздо позже обычного. Даже лёжа в темноте, она ворочалась от разных мыслей и уснула только под утро.

Когда она умылась и спустилась вниз, Чан Джу Ын как раз входила в прихожую.

Увидев заспанное лицо Си Ын, которая обычно вставала на рассвете и делала зарядку, Чан Джу Ын округлила глаза от удивления.

— Ого, что это, онни? Ты только встала?

— Ты позавтракала? Поешь и поспишь немного? Говорила же, что не спала всю ночь.

Вместо того чтобы ответить, хорошо ли прошли курсы, Чан Джу Ын небрежно сбросила кроссовки и подбежала к ней.

— Что такое? Это ты не спала всю ночь? Ты вчера встречалась с тем психом? Поздно вернулась?

— Вернулась рано.

— Правда? Вчера ничего не случилось? Правда рано...

— Почему с утра пораньше такой шум?

Раздражённый окрик донесся из столовой.

— Джу Ын, раз пришла домой, сначала поздоровайся со старшими, чего шепчешься?

Мин Се Хва вышла и отчитала младшую дочь, которая с утра действовала на нервы отцу. Чан Джу Ын с недовольным лицом поправила сумку и пошла в столовую, а Мин Се Хва быстрым шагом подошла к Си Ын, ущипнула её за плечо и тихо укорила:

— Си Ын, зачем ты вчера соврала?

— Соврала?

О чём она?

— Ты вчера явно...

— Чан Си Ын!

На этот раз окрик был адресован Си Ын. Мин Се Хва, нахмурившись, непрерывно вздыхала.

Оставив позади мать, которая от тревоги грызла красивый ноготь большого пальца, Си Ын вошла в столовую. Отец Чан Мён Хван, пока накрывали на стол, как обычно, просматривал газету.

Вчера на встрече с депутатом Шин Со Хёном ничего не случилось? Чан Мён Хван выглядел как обычно, даже казалось, что у него хорошее настроение.

Чан Джу Ын бросила сумку и села на стул подальше от отца.

— Онни, ты тоже будешь завтракать? Тётушка приготовила юккеджан [1].

[1] Юккеджан: острый суп с говядиной и овощами.

— Нет, я не буду. Желудок не в порядке.

— Садись. Не заставляй накрывать несколько раз, — приказал Чан Мён Хван, перелистывая газету.

О людях не из своей семьи он заботится отлично.

Си Ын отодвинула стул слева от Чан Мён Хвана, где обычно сидела.

Тётушка Хван из-за пределов столовой взглядом спросила, что подать, и Си Ын быстро покачала головой. Тётушка, хорошо знавшая, что у Си Ын слабый желудок, подала ей порцию лёгкой рисовой каши.

Чан Мён Хван даже не знал, что стоит перед Си Ын.

Он позвал её не для того, чтобы позаботиться о её еде, а чтобы что-то сказать.

Си Ын помешивала кашу ложкой, ожидая, пока тарелка Чан Джу Ын немного опустеет, и затем заговорила:

— Отец, я вчера...

— Я уже получил сообщение от депутата Чо.

Чан Мён Хван сказал это так, словно только и ждал, когда она заговорит. Затем аккуратно сложил газету, отложил её и взял другую. Его бесстрастный взгляд сквозь толстые линзы очков скользил по первой полосе.

Си Ын прикусила губу.

Нужно ли извиниться за то, что разочаровала его? Написать объяснительную о том, что старшая дочь Чан Мён Хвана оказалась не слишком привлекательным товаром на брачном рынке?

— Мне не хватило...

— В ближайшее время обе семьи встретятся и поговорят, но с той стороны предложили отложить церемонию до твоего выпуска, а пока просто зарегистрировать брак и жить вместе.

Си Ын перестала мешать кашу и подняла голову.

Что он сейчас сказал?

— Что?..

— Если подумать, это логично. Ты только недавно расторгла помолвку, и если поспешно играть свадьбу, пойдут дурные слухи. Зачем нам лишние пересуды.

Си Ын моргала, глядя на Чан Мён Хвана.

— О чём вы...

Она не могла понять, что он говорит. Свадьба после выпуска? Просто зарегистрироваться и жить вместе?

С кем?

Как только отпал вариант с Ке Му Гёлем, он уже нашёл другого подходящего кандидата? Казалось, что у него изначально был запасной вариант. Она в растерянности положила ложку и уставилась на него, и Чан Мён Хван наконец оторвал взгляд от газеты и посмотрел на Си Ын.

— В этот раз, чтобы не тянуть время и по-глупому не потерять жениха, как только будет свободный день — идите в районную администрацию и подавайте заявление. Подарки, приданое — всё это можно сделать не спеша, обсудим после встречи семей.

Подарки и приданое можно обсудить после, а брак зарегистрировать в первый же свободный день. Дело не в том, чтобы избежать формальностей, а в том, что это смахивало на «воровскую свадьбу» [2].

[2] «Воровская свадьба» (도둑 결혼): брак, заключенный тайно или поспешно, без соблюдения традиционных процедур.

— Разве не мы должны выбрать дату регистрации брака? Я попрошу шаманку Пак выбрать самый ранний благоприятный день, — вмешалась Мин Се Хва. Встав позади стула Си Ын, она погладила растрёпанные волосы дочери и сказала с тревогой:

— Как бы ни спешили, нужно проверить, благоприятный ли это день. Мы даже гороскоп не составили и совместимость не проверили...

— Какое ещё благоприятный день, мне на следующей неделе нужно явиться на допрос.

— Нет, но всё же...

— Попроси выбрать самый быстрый день в этом месяце. Чтобы всё закончить до начала семестра у Си Ын.

Чан Мён Хван сделал вид, что уступает. Но до начала семестра оставалось меньше месяца. Прежде чем задаться вопросом, что и как нужно закончить, нужно было спросить о главном.

— Извините, что перебиваю, но я выхожу замуж?

Это была самая важная часть.

— За кого?

Судьи, как правило, очень заняты.

Ке Хан Гёль, главный судья коллегии по гражданским делам Сеульского суда по семейным делам, получил один звонок от отца, Ке Джэ Иля.

На короткое требование заехать домой он честно ответил «я занят», но Ке Джэ Иль отказа не принял.

Родовой дом находился в Ханнам-доне, в районе частных особняков, на квартал выше новых элитных вилл. Летом говорили о ремонте флигеля, и теперь позади главного дома высилось незнакомое трёхэтажное здание.

Всех детей выгнали, живут вдвоём, и зачем им столько построек — непонятно.

На парковке уже стояло несколько машин: не только второго сына, прокурора Ке Со Гёля, но и младшего, Ке Му Гёля.

Видимо, приехав прямо перед ним, Ке Со Гёль встретил выходящего из машины Ке Хан Гёля.

— Ого, ну и развалюха, реально.

Машиной Ке Хан Гёля была четырнадцатилетняя «Соната». Он купил её, когда только начинал карьеру. Вся семья ездила на Volvo SUV жены, а эту «Сонату» Ке Хан Гёль использовал только для поездок в суд, поэтому даже пассажирское сиденье было завалено документами.

— Смени машину, серьёзно. Ты что, в политику собрался? Зачем жить так скромно? Честно говоря, «Соната» — это уже перебор.

— Какой перебор. Ещё лет десять проездит.

Ке Хан Гёль посмотрел на машину прокурора Ке Со Гёля. Чёрный Genesis. Марка, которую госслужащий старался выбирать с максимальной сдержанностью.

— Ещё десять лет? Брат, ты реально собрался в политику? Жесть, ну ты даешь.

— Тебе уже лет немало, а говоришь как малолетний преступник. Даже младший, наверное, взрослее тебя.