Онлайн чтение книги Нужно же окончить университет I Have to Graduate
1 - 59

— Ты никогда в жизни не делала импульсивных покупок?

Он внимательно оглядел растрепанные волосы Си Ын, ее лоб, глаза, щеки и затылок.

— Импульсивных покупок?

— Да. Вещь тебе особо не нужна. И ты не хотела ее иметь. Просто, наверное, правильнее сказать, что ты об этом не думала.

Он настойчиво скользнул взглядом по ее затылку, словно пересчитывая оставленные им следы, а затем снова остановил взгляд на щеке Си Ын.

— Но зазывала в магазине такой шум поднял. И время было свободное, вот я и зашел, а то, что они предложили со словами «Как вам это?», оказалось вполне по вкусу. Пусть я и не думал об этом, но я тоже понимаю, что такие вещи попадаются нечасто. А если они еще и говорят: «Нам только что вернули этот товар, поэтому отдаем меньше чем за полцены, это последняя штука во всем мире, желающих много, и если не возьмете сейчас, в следующий раз ее уже не будет», то что тут поделаешь.

Подавшись вперед к столу, он положил сцепленные в замок руки на столешницу и улыбнулся. На безымянном пальце его левой руки блестело обручальное кольцо, парное к кольцу Си Ын.

— Надо брать, не так ли?

Импульсивная покупка.

Когда он описал свою позицию на свидании вслепую, куда пришел без особых мыслей, словом «импульсивная покупка», нынешняя ситуация стала легко объяснимой.

Она вспомнила мачеху Со Ын Сона, Чо Хён Джу, которая купила норковую шубу посреди лета, когда зашла в универмаг забрать из чистки ожерелье.

Мех лисы, переходящий от серого к белому, был ровным и мягким. Для шубы она была очень легкой, а благодаря классическому дизайну, казалось, подошла бы к чему угодно.

Чо Хён Джу несколько раз спросила: «Я вообще-то редко ношу меха, может, стоит взять?», а когда продавец сказал пару лестных слов, она тут же воодушевилась и позвала секретаря, чтобы тот оплатил покупку.

Сколько раз Чо Хён Джу надела ту шубу? Наверное, она даже забыла о том, что такая вещь висит у нее в шкафу. А может, она уже давно перекочевала из шкафа на склад.

То, что говорил Ке Му Гёль, было именно об этом.

Он никогда не думал о покупке, но вещь оказалась неплохой, да и цена была невысокой, поэтому он взял ее импульсивно. Естественно, он не задумывался о том, для чего она нужна, как ее использовать и где ей будет лучше лежать.

Глядя на кусок рыбы, который он на мгновение отодвинул, а затем выбросил на салфетку, Си Ын почувствовала, как отчего-то похолодело внутри, и она пошевелила губами.

— Но все же… я проходила курсы подготовки к браку и умею угождать. Я многому научилась в том, что касается помощи мужу. Если вы поживете со мной, то, возможно, поймете, что я полезнее, чем вы думаете…

— Нет, просто посиди спокойно. Не сбивай меня с мыслей.

Посидеть спокойно? Ей казалось, что она и так сидит спокойнее некуда.

Но он махнул рукой перед лицом  растерянно моргавшей Си Ын.

— Ничего не делай. Не склоняй так голову. И это… не моргай так.

Он с озадаченным видом нахмурился и цокнул языком.

— Кажется, мне самому пора разобраться, о чем я сейчас думаю.

* * *

— Госпожа, вы в порядке? Вы не встретились с барышней?

Мин Се Хва тяжело дышала, кусая ногти так, что едва не срывала недавно наклеенные типсы.

Пока они спускались в лифте, этот мерзавец Ке Му Гёль не проронил ни слова, чтобы разрядить обстановку, а лишь молча смотрел на нее сверху вниз.

Его взгляд был сухим, словно он смотрел на просроченные продукты для ужина, к которым не хотелось прикасаться, и думал, как бы от них избавиться.

— Я понимаю, что тебе неприятно мое внезапное появление без предупреждения. Но Си Ын — дочь, которую я растила и берегла как зеницу ока. Я не собиралась выдавать ее замуж, чтобы к ней так относились… Если бы не те, кто строит козни против ее отца, я бы ни за что не отправила ее в такое нелепое место… Отец Си Ын очень тобой доволен. Он говорил, что это по-мужски — так быстро забрать Си Ын, и радовался, что она будет купаться в любви, поэтому я подумала, что только я одна так переживаю…

Как только двери лифта открылись перед подземной парковкой, он всем своим видом показывал, что готов попрощаться и уйти, поэтому Мин Се Хва, выдавливая из себя слезы, посмотрела на Ке Му Гёля. Ей не нравилось уже то, что приходилось сильно задирать голову, чтобы рассмотреть его лицо.

Его равнодушный взгляд и холодное выражение лица испугали ее, так что слезы тут же высохли, и она опустила голову.

— Сегодня я действительно виновата. Мои эмоции взяли верх, и я совершила ошибку. Пойми меня, я просто слишком беспокоюсь и сую нос не в свое дело. Говорят же, что судьба женщины — это пустая тыква-горлянка [1]. Как бы мы с мужем ни лелеяли ее, все зависит от того, за кого она выйдет замуж. Теперь ты муж Си Ын, и вам предстоит быть вместе и в горе, и в радости, так что не держи зла и позаботься о Си Ын в будущем.

[1] Идиома означает, что судьба женщины полностью зависит от того, за какого мужчину она выйдет замуж, подобно тому, как из выдолбленной тыквы-горлянки можно сделать либо полезный сосуд, либо бесполезный черпак, в зависимости от того, как ее использовать.

Ке Му Гёль, словно пропуская мимо ушей слова Мин Се Хвы, которая всячески лебезила и взывала к жалости, равнодушно окинул взглядом парковку и направился к машине, припаркованной в углу.

— Теща.

Он заговорил, не обращая внимания на то, идет ли за ним Мин Се Хва.

— У Си Ын небольшой жар, не из-за вас ли это, теща? Вы не только ударили ее, но еще и довели до слез?

— Чт… что? Причем тут я? Это из-за тебя, из-за тебя! Как я могу довести Си Ын до слез? Она и глазом не моргнет, даже если ее родная мать будет рыдать перед ней! Будь она способна на слезы, я бы тоже!..

Мин Се Хва с возмущением выдохнула и крепко прикусила губу.

Каждый раз, когда Мин Се Хва плакала, Чан Си Ын смотрела на нее такими же сухими глазами, как у этого мужчины. Словно столкнувшись с совершенно непостижимым существом, она отводила взгляд и лишь на словах говорила «Простите». Казалось, какие бы обидные слова ей ни говорили, в это каменное сердце не проткнуть и иголкой.

Ее плечи задрожали. Озноб, поднявшийся изнутри, холодом коснулся губ.

Она родила ее сама, но так и не смогла привязаться. Была ли это послеродовая депрессия, или потому, что исчез повод для развода с Чан Мён Хваном?

То, что Чан Мён Хван, изображая заботливого отца и повсюду таская за собой дочь, стал реже распускать руки и придираться к ее тратам, позволило ей немного перевести дух, но не более того.

Она оставила ее на няню и они почти не виделись.

Она была красива так, что любой бы позавидовал, но эта старшая дочь была настолько молчаливой и безэмоциональной, что можно было заподозрить у нее аутизм. Мин Се Хве быстро наскучивало наряжать ее в красивые платья и фотографировать. Она даже винила себя за то, что у нее так мало материнского инстинкта, но после рождения второй дочери, Джу Ын, все изменилось.

И все же она всегда старалась выполнять свой материнский долг перед Си Ын. Чтобы не делать различий, она тратила на нее больше денег и хотя бы на словах говорила: «Мама живет только ради тебя», стараясь беречь и опираться на нее.

Она думала, что вырастила ее ни в чем не нуждающейся, но эта девочка продолжала время от времени проявлять свою истинную суть.

Ее внутренний мир был сухим и безжизненным, как пустыня. В ней не было ни капли человеческого тепла, она была холодна. Наверное, поэтому даже тот добрый и покладистый Со Ын Сон не выдержал и разорвал помолвку.

Возможно, этот мерзавец Ке Му Гёль как раз ей под стать.

— Ясно, если это не так, то ладно.

Ке Му Гёль постучал в окно машины, позвав водителя, который ждал внутри.

Пока водитель выходил и здоровался, он, склонив голову, посмотрел на Мин Се Хву.

— Когда соберетесь приехать в этот дом, сначала свяжитесь со мной. А, мой номер телефона спросите у тестя.

Спросить номер Ке Му Гёля у Чан Мён Хвана? Когда Мин Се Хва замерла, он с легким интересом посмотрел на нее сверху вниз.

— А что. Разве вы не можете спросить у мужа такую малость?

Она поняла, почему Си Ын сказала, что если бы видела его раньше, то не могла бы не запомнить.

— Вы боитесь?

Его холодные глаза, казалось, видели ее насквозь, отчего по спине пробежали мурашки. Заметив дрожащие губы Мин Се Хвы, он едва заметно улыбнулся и вместо водителя открыл заднюю дверь машины.

— Не может быть. Ваш муж, бывший депутат Чан Мён Хван, известен своим добрым и теплым характером.

Мин Се Хва молча села в машину. Внутри нее расползался страх, что если она постоит с ним лицом к лицу еще немного, этот мерзавец узнает абсолютно все.

Понимал ли Чан Мён Хван, с кем связался? Ке Му Гёль явно был не из тех, с кем легко сладить. Казалось, если Чан Мён Хван предъявит ему чрезмерные требования, он в любой момент разведется и скажет: «Забирайте свою дочь».

Она даже думала, что, возможно, он влюбился в Си Ын с первого взгляда, или что она давно ему нравилась, и он просто ухватился за возможность.

Но, за исключением настойчивых и откровенных следов, оставленных на затылке дочери, между ними не чувствовалось ни капли страсти.

Мужчина, который в первую брачную ночь уехал на ночное дежурство, и женщина, которая заснула в одиночестве в гостевой комнате, оставив супружескую спальню, где они разделили ложе, — казалось, между ними нет даже формальной видимости брака.

Что у него на уме? Что вообще…

— Извините, госпожа. Кажется, вам звонят…

— Не лезь не в свое дело и веди машину!

Закричав громче, чем стучало ее тревожное сердце, Мин Се Хва выключила звонящий телефон. Кончики пальцев саднили от того, что она сгрызла ногти до мяса, но она не могла перестать их кусать.

* * *

В комнате для допросов уже минут десять был слышен только шелест переворачиваемых страниц. Терпение лопнуло первым, конечно же, у Чхве Гён Су, которого насильно притащили сюда и усадили.

Услышав звук удара ногой по столу, Му Гёль оторвал взгляд от документов и посмотрел вперед.

— Блядь, вызвал бы, когда все прочитаешь, что мне прикажешь делать, если ты посадил меня перед собой и пялишься в протокол?

Чхве Гён Су, надув худые щеки от недовольства, окинул Му Гёля взглядом с ног до головы.

Му Гёль прикрыл нижнюю часть лица бумагами и тихо цокнул языком.

Хоть он и называл его «начальник отдела Чхве», у того тоже был один цветок гибискуса — звание инспектора, как и у Му Гёля. Он не заканчивал полицейскую академию, а начинал с самых низов, рядовым патрульным. Раз уж он дослужился до инспектора, хотя до пенсии еще далеко, нет нужды перечислять его заслуги — их наверняка много, да и связи он завел хорошие.

К тому же, это был опыт, накопленный не где-нибудь, а в отделе по расследованию тяжких преступлений. Пусть в этом районе и было мало серьезных преступлений, Му Гёль думал, что у человека, который так долго работал в поле, должна быть хорошая хватка, но он оказался более поверхностным, чем ожидалось.

Му Гёль кивнул головой, извиняясь перед пыхтящим Чхве Гён Су.

— Извиняюсь. У меня сейчас в мыслях немного развратно.

— Чт… что?

— Читаю, а в голову совсем не лезет. Думал, может, если буду читать прямо перед вами, хоть что-то усвоится.

— Ты… Сумасшедший ублюдок, что ты несешь? Какое мне дело до развратного поведения инспектора Ке?

— Нет, мое поведение как раз излишне правильное. Это в мыслях все развратно.