Онлайн чтение книги Нужно же окончить университет I Have to Graduate
1 - 51

— Ы-ых...

Испугавшись хлюпающего звука и ощущения того, как он покидает её тело, она судорожно вцепилась в простыню. Му Гёль протянул руку и переплел свои пальцы с её рукой, сжимающей ткань.

Всё закончилось, почему она так суетится? — читалось в его глазах.

Вместо того чтобы бросить нежный взгляд на мужчину, с которым только что делила ложе, она лишь вращала глазами, желая поскорее прикрыться простыней и привести в порядок растрепанные волосы. Её красивые черные глаза метались в пустоте, избегая взгляда Му Гёля.

Растрепанной она выглядит лучше.

Хотя, опрятная тоже хороша.

Он старательно приводил её в беспорядок, а она так быстро вернулась в исходное состояние — это вызывало досаду.

Ах, да. Му Гёль чувствовал досаду.

Тот миг, когда эта женщина ускользнула из момента, раскаленного до такой степени, что, казалось, плавится мозг, был не просто досадным — он обдавал холодом.

Неужели я надеялся, что она будет виснуть на мне с первого же секса? Хотел увидеть, как Чан Си Ын, забыв обо всем, тонет в наслаждении и жаждет меня?

Нет, вряд ли я настолько жаден.

Просто капризы новоиспеченного мужа.

— Дитя, поэтому так быстро выбилась из сил?

Му Гёль легко рассмеялся и выпустил её руку.

Он, любивший схватки, но ненавидевший проигрывать, предпочитавший не просто терпеть, а ломать противника первым, наклонился и поцеловал её в щеку.

— Сможешь встать? Помыть тебя?

— Нет. Я в порядке, сама справлюсь.

Он знал, что она так ответит.

Улыбнувшись так, что глаза превратились в полумесяцы, Му Гёль помог ей подняться, затем встал сам, поднял с пола легкий халат.

Накинул его ей на плечи, начал запахивать полы, но вдруг убрал руки.

Её прекрасные глаза были устремлены на Му Гёля.

Убедившись, что дело действительно сделано, она изучала выражение его лица, словно студентка, ожидающая оценки за экзамен.

Хотелось протянуть руки, обхватить её лицо и поцеловать. Крепко прижать к себе, потереться о мягкую грудь, снова сдернуть халат и вылизывать это восхитительное тело, которое он только попробовал, засосать его целиком, пока оно не растает во рту.

Ни о чем не думая. Как было бы сладко — подобно наркоманам, плевать на то, как вертится мир, и упиваться женщиной перед глазами так, словно удовлетворение этого желания — единственная причина жить.

Он почти понимал людей, погрязших в азартных играх или наркотиках.

Му Гёль опустил руки, тянувшиеся к её щеке, и улыбнулся с видом сытого и вполне довольного зверя.

Наивные черные глаза, в которых тут же вспыхнула гордость, немного раздражали.

— Помойся и приходи. Будем спать, ласково прошептал он, наклонившись почти к самой мочке уха.

Си Ын кивнула. Она тщательно запахнула халат, который он накинул ей на плечи, и слезла с кровати. Не зная, смотрит ли он, она напрягла ноги и, стараясь выглядеть невозмутимо, вышла из спальни.

Она направилась в ванную комнату, расположенную в глубине гардеробной, довольно далеко от спальни. К счастью, то, что текло по бедрам, достигло лодыжек лишь тогда, когда она уже добралась до ванной.

— Ах...

Едва закрыв дверь, Си Ын прикусила губу и прислонилась к стене.

Она с трудом удержалась на ногах, готовых подогнуться от слабости, и прижала дрожащую руку ко лбу.

Лицо пылало так, что казалось, вот-вот взорвется, а от макушки пойдет пар; сердце колотилось, словно собиралось выскочить через горло.

Как я вообще это выдержала? Вся кожа горела, а между ног, куда он вторгался, всё онемело и саднило. Жгло и ныло, словно порезали чем-то острым. Его член был не только большим, но и слишком твердым. Несмотря на скользкую смазку и резиновую оболочку, казалось, что внутрь насильно заталкивали не часть человеческого тела, а какой-то грубый инструмент. Он раздвигал и давил на нежные половые губы, безжалостно натирая слизистую, которая была еще более чувствительной и уязвимой.

Он не был жесток. Просто само вторжение было болезненным, и всё её тело взмокло от пота. Принимать его в себя было тяжело, а когда он начал двигаться, пусть понемногу и медленно, ей хотелось разрыдаться.

Она думала, что умеет терпеть боль. Чан Мён Хван был скор на расправу, однажды она чуть не лишилась барабанной перепонки от внезапного удара, поэтому она полагала, что сможет скрыть боль во время брачной ночи, к которой готовилась заранее. Но всё оказалось иначе.

Не сказать, что это было больнее побоев отца, но, возможно, дело было в том, что это касалось сокровенного и нежного места, или в том, что они соприкасались обнаженными телами. Жар мог передаться и от его грубых, твердых ладоней, которые постоянно гладили её волосы, плечи и спину.

В носу защипало, глаза налились жаром, словно слезы вот-вот хлынут. Она сама не заметила, как несколько раз хваталась за его плечи. Я хваталась и плакала?.. Пыталась повиснуть на нем и умолять?

Она не могла поверить, что вела себя перед ним как капризный ребенок, словно разворотили не её тело, а душу.

Что это вообще было?

Просила вытащить? Остановиться? Я даже сказала, что хочу поцеловать его.

Она самозабвенно сосала его губы, потеряв счет времени. Когда он внезапно отстранился, Си Ын неосознанно потянулась за его губами, продолжая шевелить своими, и только открыв глаза, поняла, насколько потеряла контроль.

Только увидев его бесстрастную щеку и прохладный, настороженный взгляд...

— ...

Си Ын закусила губу.

Вроде бы всё было не так уж плохо... или нет? Глаза Ке Му Гёля были ласковыми, прикосновения мягкими, но почему-то, как только всё закончилось, его тело, плотно прижатое к ней, отдалилось, и кожа ощутила холод.

Нет, просто акт завершился, и он отодвинулся — это лишь её мнительность. Было бы странно, если бы он продолжал лежать на ней после всего. Она удивилась, когда он схватил ее за руку, сжимавшую простыню, потому что, вероятно, подумала, что продолжение следует.

Отстраниться — это нормально, но улыбка на его губах, когда он поднял с пола халат и накинул ей на плечи, показалась какой-то чужой, поэтому она поспешно прикрылась.

Казалось, тот жар, что был в его глазах, когда он снимал халат, полностью исчез, когда он надевал его обратно.

После близости чувство дискомфорта оказалось гораздо сильнее, чем она ожидала. Она остро ощущала его совершенно иную плоть: твердый и крупный костяк, тяжелый вес, грубую текстуру кожи — словно он был существом другого вида. Осознание того, что Ке Му Гёль — не просто муж и партнер по браку, а мужчина, стало настолько отчетливым, что ей было стыдно и неловко даже за то, о чем она раньше не задумывалась.

Может, я допустила ошибку? Поскольку это был первый раз и она ничего не знала, даже если ему было неприятно, он вряд ли скажет, и она так и останется в неведении. Стоит ли спросить, нужно ли мне что-то исправить? Или лучше не будить лихо, пока оно тихо. Поскольку спать им придется регулярно, возможно, со временем всё наладится само собой.

Си Ын не осмелилась взглянуть на себя в зеркало, зашла в душевую кабину и включила горячую воду.

Из-за напряжения неиспользуемых ранее мышц стоять было трудно. Казалось, она может уснуть прямо сейчас, но она помылась, села перед туалетным столиком и начала сушить волосы.

С мыслью, что нельзя ложиться спать растрепанной в первую же брачную ночь, она насилу открыла слипающиеся глаза и взяла фен. Полулежа на стене, она смотрела в зеркало и вдруг заметила красные пятна на шее.

— ...

У неё была нежная кожа, на которой легко оставались синяки, но это выглядело довольно неопрятно.

Си Ын нахмурилась, касаясь следа под самым подбородком — сможет ли это скрыть даже водолазка с высоким горлом? — но вспомнив его губы, тряхнула головой.

Каждый раз, когда его дыхание касалось шеи, волосы вставали дыбом. Говорят, у жертвы, схваченной за горло, происходит выброс адреналина. Может, тело, почуяв опасность, само выжало из себя удовольствие?

Учитывая, что она наслушалась неприятных отзывов о сексе и готовилась к худшему, всё прошло не так уж плохо.

Жар, исходящий от его красивых глаз, нахмуренные брови, мокрые от пота и раскрасневшиеся скулы, напряженная линия челюсти — во всем этом чувствовалась не привычная для него расслабленность, а жажда. И она, неумелая из-за отсутствия опыта, и Ке Му Гёль, мучившийся с ней, — оба, кажется, пострадали одинаково, что вызывало у Си Ын легкое злорадство.

Каждый раз, когда касались язык и губы, следовало горячее дыхание. Она чувствовала, что он старается касаться нежно и осторожно, но его грубые и жесткие пальцы и ладони неизбежно раздражали кожу, заставляя сжиматься, хотя это не было больно или неприятно.

В следующий раз получится лучше? Губы, которые он постоянно кусал, сосал и тер, припухли и зудели, и она продолжала покусывать их.

Она не понимала, почему поцелуи с самого начала не вызывали отторжения, а наоборот, чем дольше длились, тем приятнее становились. На мгновение она забывала о боли внизу, и даже хлюпающие движения в месте их соединения казались продолжением поцелуя.

Когда он оторвался от её губ, ей было так жаль, что она чуть не начала просить еще.

Накинув халат, она вышла в гардеробную, чтобы выбрать белье, и услышала тихий звук.