Контент удален!

Люцерн широкими шагами вошёл в комнату. Лицо Марко, увидевшего Люцерна, побледнело. Но Люцерн даже не взглянул на Марко.

— Люцерн. Что это ты вдруг явился без предупреждения?

— Я пришёл, потому что есть срочное дело, о котором нужно сообщить, — оно касается Марко. Кстати, Марко как раз здесь.

— Что ты хочешь сказать.

Глава дома усмехнулся. Уловка Люцерна показалась ему смешной.

— Я пришёл, чтобы вы не поняли меня превратно.

— Превратно? О том, что ты сожрал чету Марко и упёк Мерху в тюрьму? Или ты боишься, что я заберу твою жену?

Люцерн и бровью не повёл. Сегодняшний визит к главе дома был заранее прописан в сценарии, который он обсудил с Элишей.

Однако последние слова главы дома были правдой. Зная, что глава дома приведёт Элишу для допроса, он выбрал прийти первым.

Он терпеть не мог, когда его женщину таскали туда-сюда и унижали. Она была из тех женщин, которых хочется запереть в шкатулке и видеть только самому, а не выставлять напоказ.

— Если тебе есть что сказать о смерти Ариен, говори.

— Это не главное.

— Что?

— Марко возжелал места главы дома и сделал мне неподобающее предложение. Я пришёл сегодня, чтобы честно во всём признаться.

— Что это значит?

Глава дома поднялся с места. Люцерн коротко сказал.

— Марко послал Ариен к моей жене со странным предложением. Сделать самого Марко главой дома, а мне за его спиной вершить власть.

Глава дома замер. От его тела, казалось, начало исходить чёрное негодование. Марко затаил дыхание.

Слова главы дома, прозвучавшие вновь, были ещё холоднее.

— Расскажи подробно.

— То ли Марко побоялся обратиться ко мне напрямую, то ли это была самовольная выходка Ариен — не знаю.

— …

— Похоже, он обратился к моей жене, чтобы она передала мне эту просьбу. Но, как вы знаете, я…

Люцерн как ни в чём не бывало откупорил бутылку, стоявшую на столе главы дома. И налил вина в пустой бокал.

— Место главы дома меня ничуть не интересует, поэтому я пришёл доложить об этом.

Это было объяснение, в котором много важного опущено. Глава дома сохранял жизнь своим людям, что бы они ни совершили.

За двумя исключениями. Убийство прямого потомка. И угроза месту главы дома. Только этого он не прощал.

Глава дома считал себя императором целого государства, и это в какой-то степени было правдой. Власть дома Картье, слегка преувеличивая, можно было назвать фактическим владельцем империи. И у него была власть, позволявшая в любой момент растоптать небольшое королевство.

И ни один король в мире не оставался равнодушным к измене.

— Что твоя жена ответила на эту чушь?

— Что моя жена может знать, какая у неё сила? Власть, глава дома. Похоже, она была крайне напугана такими разговорами. И, желая просто выпутаться из той ситуации, сказала, что поняла, и что передаст мне. Элиша слабая и наивная. Напугать такую женщину — Ариен и правда была очень жадной.

Даже Марко, наполовину лишившийся рассудка, не мог не изумиться этим словам.

«Сумасшедший. Эта женщина, Элиша, — наивная и слабая, надо же».

Это были самые ошеломляющие слова из всего, что говорил Люцерн. Люцерн, полностью игнорируя странное выражение лица главы дома, продолжил.

— Но вдруг Ариен умерла. Мне пришло в голову, не ловушка ли это, нацеленная на нас с женой. Соблазнить нас изменой, а потом умереть. Разве это не странно?

Люцерн медленно отпил вина. Движение было даже изящным.

— Поэтому я провёл собственное расследование. И обнаружил ещё одно преступление дяди Мерхи. Он, оказывается, угрожал одному из хранителей хранилища священных реликвий и вынес вещи.

Люцерн тихо объяснил. Что Мерха вынес реликвии, и среди них был яд «Улыбка дьявола» и противоядие к нему.

Среди доказательств, принесённых Люцерном, было даже признание, написанное рукой самого Антона. Антон находился под защитой Розарии. По условию он должен был рассказать всё, что знает о Мерхе, и оформить доказательства.

— Люцерн. Я не дурак. Говорят, в день смерти Ариен вы с Элишей были в Юрифе.

— А, вы видели записи врат? Но я действительно ничего не делал. Взгляните на эти документы — то, что у Марко было противоядие, несомненный факт. Я пошёл, чтобы передать Марко и Ариен: не надо неумело пытаться нас склонить на свою сторону.

— …

— Не так ли, Марко.

Тихо спросил Люцерн. У Марко перехватило дыхание. Чтобы честно всё рассказать, Марко пришлось бы признать, что он пытался скормить яд Элише. Нет, ещё раньше — что Ариен ходила к Элише и пыталась склонить Люцерна.

А это означало признать, что они метили на место главы дома и собирались устроить измену. Тогда глава дома, возможно, одним ударом отрубит Марко голову.

К тому же в последние дни у Марко голова работала ненормально. Что бы у него ни спрашивали, он обычно отвечал тупо, медленно и невпопад.

— Марко.

Открыл рот глава дома.

— Всё, что сказал Люцерн, — правда?

— Это…

То, что Ариен сделала предложение Элише, было правдой. Но это было для того, чтобы отвлечь внимание Элиши и одурманить её. Настоящая цель была лишь в том, чтобы подсыпать яд в бокал Элиши.

Но Марко не мог отрицать. Потому что то, что они это сказали, было фактом.

— Я… то есть. Я не поддерживал мнение Ариен. То есть… У меня не было ни малейшего намерения вступать в сговор с Люцерном. Глава дома, поверьте мне.

Это было единственное, что Марко смог вымолвить. Глава дома выглядел глубоко задумавшимся. Люцерн бесстрастно вбил клин.

— Кто знает. Может, попытка втянуть меня в сговор была самовольной выходкой Ариен.

— Что?

Люцерн намеренно заставил главу дома понять превратно. Достаточно было бросить несколько слов.

— Марко, говори как есть. Это ты скормил Ариен древний яд?

— Нет! Ариен сама выпила этот яд. Она… Ариен носила кольцо… В том кольце был яд. Есть люди, которые могут это подтвердить.

— От Каролы я слышал, что противоядие от этого яда было у тебя. Верно?

— …

— Это ты не дал Ариен противоядие?

Лицо Марко рухнуло. Руки и ноги задрожали.

— Это ты убил Ариен, Марко?

— Хик. Глава дома. Я, то есть…

Люцерн усмехнулся над Марко и поставил бокал. Из-за множества глупостей Марко дело, похоже, разрешится быстрее, чем ожидалось.

— Итак, я всё сказал. Позвольте откланяться.

Люцерн легко кивнул и вышел из комнаты.

— Так какова же причина смерти Ариен!

Послышался голос главы дома, наседавшего на Марко.

***

— Ариен покончила с собой или ты её убил? И измена против меня — твоя мысль или мысль Ариен. Марко. Отвечай немедленно.

В тот момент Марко отчаянно напрягал мозг. Он подвергался атаке с обеих сторон — от Джейкоба и от Люцерна.

Если сказать «самоубийство», выходит, что намерения Ариен и его совпадали. Но если сказать, что намерения Ариен и его различались… самоубийство Ариен не объяснить.

Тут, услышав шум, вошли Джейкоб и Карола. Глава дома как раз вытащил меч и наставил его на Марко. Марко ползал по полу и умолял.

— Пощадите, глава дома. Я правда… Я невиновен…

— Глава дома! Что здесь происходит! Даже если Марко убил Ариен, на то была причина. Успокойтесь! Ради Каролы, сдержитесь!

— Верно, глава дома. Марко изначально слаб духом, ему трудно признать, что он убил жену.

Джейкоб и Карола знали главу дома. Если Марко убил свою жену, он больше никогда не взглянет на Марко. Ариен не была родной по крови, так что смертной казни можно избежать. Но глава дома в какой-то мере ценил семью.

И прежде всего он наверняка считал, что мужчина, не способный управиться с собственной семьёй, не может стать главой дома. Зная это, Карола и Джейкоб, хоть и видели в этом что-то неладное, решили сделать Марко убийцей жены.

— Скажи своими устами, Марко. Склонить Люцерна — это была твоя мысль или мысль Ариен? А?

Карола быстро повысила голос.

— Неужели вы нарочно не дали жене противоядие? Н-наверняка у Марко был свой умысел.

— …

— Убили её за то, что не слушалась? Слухи по свету ходят такие страшные. Кароле страшно… Может, это потому, что Ариен самовольно пыталась склонить Люцерна…?

Карола сказала, делая вид, что всхлипывает. Теперь Марко оказался в безвыходном положении. Оставался лишь один путь.

— Глава дома… Попытка вступить в сговор с Люцерном — это самовольная выходка Ариен.

В конце концов Марко, чувствуя, как рушится его сердце, вынужденно ответил так. Даже став полукалекой, отказавшись от жизни, он не хотел умирать.

— То, что не дал противоядие… Ариен… то есть. Она пыталась шантажировать меня своей жизнью. Вступить в сговор с Люцерном… Если не послушаю — умру… Сама выпила яд. Поэтому я не дал ей противоядие. Мысль о сопротивлении главе дома была не моей… Я ничего не мог поделать, ничего…

Марко, виня себя в смерти Ариен, вынужденно свалил всё на неё. И это был худший из возможных ходов.

— Итак.

— …

— Ты убил свою жену своими руками. Ничтожество.

Ледяным лицом сказал глава дома.

Дзынь. Меч упал на пол. Марко на миг вздохнул с облегчением. Но вскоре по щеке Марко прилетело.

— Идиот! Но раз уж честно признал вину, жизнь сохраню.

Глава дома сказал это, пиная упавшего Марко. Глава дома проникся подозрением к Марко. К тому же, даже оправдавшись от подозрения в сговоре с Люцерном, он оставался виновен в убийстве Ариен. Так исчез последний щит Марко.

— От Ганнера до Мерхи. Из храмовых дел, порученных вам, ничего хорошо не вышло. Марко. Больше не приближайся к храму. И даже если Мерха выйдет из тюрьмы, к храмовой власти вы больше не приблизитесь. На время храмовые дела придётся поручить Люцерну.

— А, даже отец… Глава дома…

Карола и Джейкоб, не в силах сдержать безумную радость, быстро обменялись взглядами. Оказаться вне поля зрения главы дома было равносильно погибели.

— …

— Видеть тебя не могу. Покинь главный дом.

— …

— Значит… да. Поезжай в поместье Бехиль из наших родовых земель и займись там делами. Там поразмыслишь, приведи голову в порядок и возвращайся.

— Бехиль… Вы серьёзно?

Поместье Бехиль было буквально на самом краю империи. Никаких особых продуктов, никаких примечательных черт — заброшенное поместье. Отправить туда было равносильно ссылке.

Глава дома в последнее время был чувствителен к слухам и репутации. Потому что связанный с храмом скандал стал слишком громким. Кульминацией этого скандала стал слух, что Марко убил жену древним ядом злого бога из храма.

— Надо разобраться с Ганнером. Храмовые дела, после того как один раз всё вычищу, поручу Люцерну и на время не буду трогать.

Пробормотал глава дома. Странно, но в последнее время внуки разочаровывали его. Единственный внук, не попавший в немилость. Только Люцерн был исключением. Только Люцерн вёл себя так, чтобы попасть в его поле зрения.

«Люцерн изменился? Этот тип не из тех, кто придёт и честно признается мне в таком».

Глава дома замер.

«Влияние Элиши?»

Взгляд главы дома изменился. Он уже погрузился в глубокие размышления.